Люди и боги (СИ)
— Тебя… не мучили?
— Лысые хвосты! Целыми днями сидела сиднем, никакой работы не давали. Я им сказала: помираю от скуки, дайте какое-нибудь дело. Они мне: нельзя, не велено, так сиди. Я: может вам хоть зашить что-нибудь? Они: нельзя тебе иглу, вдруг заколешься. Я сказала, что они — тупее горных ослов. Тогда они поумнели и дали всякое дырявое на штопку. Больше скукой не маялась.
— А кормили хорошо? Не голодала?
— О, что ты! Меня кормили рыцарским пайком, я не съедала и половины!
Хармон покосился на Магду, а та состроила важный вид: я, мол, великодушная леди.
Низа спросила:
— Ну что, теперь пойдем?
Хармон помрачнел:
— Прости, милая. Надо еще потерпеть. Окончу еще одно дело…
— Ладно, — сказала Низа. — А ты справишься сам? Если нужна моя помощь — скажи им, чтоб отпустили меня, я помогу.
Хармону показалось, что Низа так и не осознала себя заложницей. Пожалуй, оно и лучше, не стоит разочаровывать.
— Нет, милая, это такое дело, которое лучше одному. А тебе лучше посидеть у них в фургоне, чем суетиться с грязными тарелками.
— Если ты говоришь, то так оно и есть. Мне только немного грустно: как же ты без меня справляешься?
— Отлично справляюсь, солнышко. Вот и миледи меня хвалила…
Магда махнула рукой:
— Довольно телячьих нежностей, будет уже.
— Да, миледи!
Хармон напоследок стиснул Низу в объятиях. Затем белокурый рыцарь сказал:
— Сударыня, прошу вас.
Прошу. Вас.
Низа вышла сама, не связанная, никем не понукаемая. От ее легкой, грациозной походки у Хармона потеплело в груди.
Леди Магда издала смешок:
— Чего глаза таращишь?
— Миледи, я… немного удивлен.
— Жопой своей подружки? Ты ж видел раньше.
— Нет, вашим… ммм… благотворным… э…
Магда поправила на себе халат и сказала очень буднично, как-то даже кухонно:
— Пойми, крысеныш: я пытаю только тех, кто мне не нравится. Низа мне по душе, потому и живет, как сыр в масле. Но если узнаю, что ты соврал, — к чертям ее зарежу.
* * *
Ведомая флагманским галеоном «Величавая Софья», эскадра Дома Лабелин покинула солнечное королевство Шиммери.
Жаль, — думала леди Магда, провожая взглядом Львиные горы, невозвратно тонущие в дымке. Не сраная жаль, а просто жаль. Так было на душе, что ругаться не хотелось.
Великий Дом Лабелин поистине великим, без дураков, был в одном деле — в торговле. Без малого век деды и прадеды Магды держали торговую монополию над Севером. Один Темный Идо помнит все хитрости, на какие они шли, чтоб сохранить ее. Интриговали напропалую, раздувая конфликты Севера с Короной, а это было очень нелегко, ведь Север служил верою и правдой. Не раз и не два саботировали прямую дорогу из Фаунтерры в Лейксити. Четверо министров поплатились должностями — но дорога так и осталась канавой с дерьмом, а главный поток товаров по-прежнему тек через Лабелин. Яростно конкурировали с альмерцами, выживая их из озерной торговли. Скупали флот на Дымной Дали, строили блестящие порты, в хлам сбивали цены за якорную стоянку, давали взятки купеческим гильдиям. Годами, десятилетиями, пока все не привыкли: торговля идет через Южный Путь, не через Красную Землю.
Прадед Магды — король среди хитрецов — провернул интригу в Нортвуде. Боги, это был шедевр заговоров, каноническая фреска, с которой нужно списывать интриги! Нортвудское побережье Дымной Дали — болотисто и склизко, крайне неудобно для стоянки кораблей. Но тогда, полвека назад, граф Нортвуд выделил огромные средства на строительство нового порта с дамбами, насыпями, углубленными бухтами, высокими причалами. Он мог бы принять десятки судов в день, а стройку поручили прибрежному барону, лорду тех мест. Но герцог Лабелин, прадед Магды, сумел устроить брак: первенца и наследника Нортвудов — за дочку другого барона — не того, кому выделили средства. Он же, герцог Лабелин, науськал молодоженов напасть на соседа и отнять недостроенный порт. Атакованный барон помчал за помощью к графу, но тот был в летах, а наследник — в самой силе. Словом, граф не пошел против собственного сына. Барону порта не осталось ничего, кроме самозащиты. Весьма уместно герцог Лабелин предложил ему кредит, чтобы нанять войска. Барон поспешно нанял полк Закатного Берега и батальон кайров. Но когда те прибыли в Нортвуд, герцог Лабелин изменил решение и отказал в кредите. Чтобы расплатиться с наемниками, барону пришлось истратить деньги, выделенные на стройку. Он, конечно, отбился от соседа, и сохранил порт. Точнее — кусок насыпи, половину дамбы и много пудов щебня. А на продолжение строительства денег так и не нашлось…
Каждый год в течение века Великий Дом Лабелин выжимал из северных соседей десятки и сотни тысяч эфесов. На эти деньги строились дворцы, стелились рельсы, зажигались искровые лампы. Софиевцы становились министрами и генералами, софиевки — фрейлинами, придворными дамами, дважды — императрицами… Однако торговля оставалась единственным талантом Лабелинов. В делах огня и железа им фатально не везло. Предки Магды держали на службе тысячи рыцарей, десятки тысяч луков и копий, устраивали турниры и ученья, слагали горделивые легенды, поддерживали боевой дух… Но неизменно проигрывали все войны, в которых за них не вступалась Корона.
И вот она, жаль… Не дерьмовая, а просто жаль, одно крепкое слово. Впервые армия Южного Пути задала чертей. Сама, без помощи Династии, разгромила другой Великий Дом, захватила безумные трофеи, могла завоевать целое королевство… Могла, да.
— Сожалеете, миледи? — спросил полковник Хорей. — Зря окончили войну?
— Ненавижу сожаления. Сделаю так, чтобы было не зря.
Леди Магде было далеко до прадеда, но кое-что умела и она. Владыке Адриану, разумеется, выделили лучшую каюту на флагманском судне — «Величавой Софье». К приходу императора каюту отдраили до блеска, украсили цветами, подали кофе, накрыли стол с закусками и фруктами. Когда Адриан вошел, на столе в блюде с сыром пировали две жирнейших крысы. Ужас, кошмар! Такого позора Дом Лабелин не знал со дня потери столицы! Виновников жестоко накажут, все матросы «Величавой» будут жрать сухари, пока не изведут крыс. А императору, конечно, предоставят другое жилище. Галеон «Хозяин морей» ничуть не уступает флагману, построен тою же верфью согласно тем же чертежам. Единственная печаль — леди Магда не сможет составить компанию владыке. Морская традиция незыблема: адмирал должен находиться на флагмане, иначе быть беде. Так и получилось, что его величество с шаванами, Вторым из Пяти и его монашеской свитой разместился на «Хозяине морей», а миледи с бароном и полковником — на «Величавой».
Магда солгала на счет печали: она ничуть не жалела, что Адриан очутился на другом судне. Изо всех конфликтов, споров и скандалов Магда любила лишь те, в которых имела право назвать оппонента сраным говнюком. Спор с императором лишал ее такой возможности, а потому не привлекал. Никакого удовольствия — слушать колкие выпады владыки и смиренною овечкой блеять в ответ: «Да, ваше величество, простите, ваше величество». Намного приятней — просто увидеть сигнальные флажки на мачте «Хозяина морей». А флажки неминуемо взлетят, и до того момента нужно кое-что успеть.
Вторым вечером плавания на «Хозяине морей» состоялся праздничный ужин, и владыка пригласил гостей. Леди Магду, барона и офицеров шлюпки доставили на судно Адриана. Стол накрыли в кают-компании, но Магда слегка опередила время и прибыла, когда ужин еще не был подан. Владыка учтиво предложил гостям скоротать минуты ожидания в капитанском салоне, служащем сейчас кабинетом императора. Магда сразу заметила нужную книгу: остальные тома в шкафу были гораздо новее. Книжный шкаф являлся собственностью капитана корабля, Магда без стеснения открыла его и взяла «Анализ и синтез».
— Это моя книга, миледи, — тут же среагировал Адриан.
— Простите, ваше величество! Я полагала, ее оставил капитан.
— К сожалению, вы ошиблись.