Фатальное трио (СИ)

Я отхожу от окна и делаю несколько шагов к прихожей.
— Нет, — он преграждает мне путь. — Это было бы слишком просто. Я всё потерял из-за тебя и твоего любовника.
— У тебя бред.
— Если и так, это объяснимо, ведь у меня сотрясение мозга, тяжкие телесные повреждения.
Он показывает мне исписанные листы с печатями:
— Это результаты медицинского освидетельствования. А это показания свидетелей о том, что твой любовник избил беспомощного выпившего и безоружного человека. Здесь всё подробно изложено и заверено. Это юридические документы.
От такой наглости у меня перехватывает дыхание:
— Так вот о чем ты хотел со мной поговорить! И что ты хочешь взамен? Ведь ты же не думаешь что помашешь этими бумажками перед носом и я вернусь к тебе?
— Нет, я не думаю. Да это уже не имеет смысла, потому что ты разрушила, то что мы строили в течение многих лет.
— Я разрушила? Ну ты и… — я даже слов не нахожу.
— Я хочу чтобы тот, кто причинил боль и уничтожил мою жизнь, а также украл мою любовь, понёс наказание.
— Ты Весту имеешь в виду?
— Я твоего повара имею в виду. Он должен понести наказание! Я хочу чтобы он заплатил за всё, что сделал.
— На дуэль его хочешь вызвать?
— Он заплатит мне деньги, если не хочет, чтобы я заявил на него в полицию.
— И сколько же ты хочешь денег? — спрашиваю я с насмешкой в голосе.
— Минимально один миллион.
Это звучит так нелепо, что я улыбаюсь.
— Миллион рублей?
— Миллион Евро, — холодно отвечает он.
— Ты с ума сошёл? За что же ты хочешь эти деньги?
— Может, я и сошёл с ума, но эти деньги я получу или твой любовник сядет в тюрьму.
Сказать что я разочарована — ничего не сказать. Я смотрю на Ярослава, и он вызывает у меня презрение и гадливость.
— Это всё, что ты хочешь?
— Да, — с вызовом бросает Яр. — Я просто хочу получить своё. Компенсацию.
— Да, очень дорого ты меня оценил, — с издёвкой говорю я. — Ну что ж, буду рада больше тебя никогда не видеть.
Я пытаюсь обойти его, но он меня не пускает.
— Нет, ты никуда не уйдёшь отсюда. Звони ему и говори, что получит тебя только когда привезёт всю сумму. А до этого времени ты будешь под моим присмотром.
Он выглядит угрожающе. Видно, что он давно всё решил и продумал, и сейчас всё идёт по его плану. Но он настолько похож на маленького мальчика, который изображает персонажа из какого-то кинофильма, что мне становится жутко смешно. Я закрываю рот рукой и пытаюсь сдержать смех, но он вырывается наружу. Я хохочу, хохочу так, что из глаз начинают течь слёзы.
Ярослав не реагирует, на него это не производит особого впечатления.
— Это истерика, — говорит он, — это пройдёт. Иди приготовь нам перекусить, задолбался я сам готовить.
Отсмеявшись, я вытираю глаза.
— Послушай, маленький мальчик, — говорю я, — ты думаешь что испугал меня? Пожалуйста, подойди к окну и посмотри стоит ли там Роб, потому что если его там нет, в этот момент он поднимается сюда. И это значит что я очень скоро покину эту квартиру, а кто-то получит ещё больше увечий и тяжких телесных повреждений.
Я смотрю на Ярослава и замечаю, как меняется выражение его лица. Из надменного и самоуверенного оно превращается в испуганное лицо ребёнка, ожидающего наказания. Яр колеблется, но всё-таки делает несколько шагов к окну.
— Тут никого нет, — говорит он. — Если ты думаешь, что подобными приколами можешь меня испугать, мне кажется ты плохо меня знаешь.
— Да уж, это точно. Знаю я тебя очень плохо, но и ты меня — тоже.
Из прихожей доносится звук ключа, вставляемого в замочную скважину и лицо Ярослава делается бледным как мел.
34. Синяя борода
— А-а-а!!! — вдруг кричит Яр. — Незаконное проникновение! Вы сами себе подписываете приговор!
Входная дверь приоткрывается, я вижу её со своего места, и за ней появляется Роб. Он не проходит вовнутрь и смотрит на меня с порога.
— Всё хорошо? — спрашивает он.
— Да, милый, всё хорошо, мы уже почти закончили.
Ярослав совершенно потерялся и совершенно не знает что в этой ситуации делать. Я протягиваю руку и выжидательно поднимаю бровь. Он сначала не понимает, что я от него хочу.
 
— Давай сюда свой фальшак.
До него наконец доходит, и он отрицательно мотает головой. Я понижаю голос и говорю так, чтобы Робу не было слышно:
— Ты очень рискуешь. Твоё здоровье может значительно, — я выделяю голосом слово «значительно», — ухудшиться в ближайшие пару минут, но я своё всё равно получу.
Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза и я очень громко произношу:
— Роб!
Ярослав вздрагивает и я вижу по его глазам, что только что он принял верное решение.
— Я сейчас, подожди меня секундочку, — заканчиваю я фразу.
Роб молчит. Яр тоже молчит и медленно протягивает мне своё заявление, поддельное освидетельствование и свидетельские показания.
— Придумай что-нибудь поумнее, — говорю я с улыбкой. И я очень тебе благодарна.
Я вижу недоумение в его глазах. За что бы мне его благодарить?
— Спасибо тебе за то, что наконец-то показал, какой ты на самом деле. Спасибо тебе за то, что у меня нет сомнений в правильности принятого решения. Не звони и не пиши, а эти бумажки я сохраню на память о твоём полном ничтожестве.
Перед тем, как захлопнуть дверь, я беру из руки Роба ключи от квартиры и бросаю их на пол в прихожей. Финальный аккорд. Обещанная точка.
— Что за бумаги? — спрашивает Роб, когда мы выходим из подъезда.
— Так, ничего особенного, это для работы…
***
Пока мы едем домой, Роб ничего не говорит, он молчит и я благодарна ему за такую реакцию. Я не рассказываю ему про неудавшийся шантаж Яра, потому что не понимаю, какую это может вызвать реакцию. Впрочем, эта проблема меня уже не волнует.
Ты выглядишь так, будто одержала победу в бою говорит Роб, когда мы поднимаемся в его лофт на индивидуальном лифте.
— Возможно ты прав, — отвечаю я. — Я довольна, что многое поняла и получила подтверждение правильности своих поступков.
— Я тоже рад, что ты сделала это, и рад что ошибался, считая вашу встречу плохой идеей. Предлагаю выпить за Освобождение. Хочешь чтобы мы пошли куда-нибудь на ужин или желаешь, чтобы я сам поработал на кухне?
— О, — удивляюсь я, — в кои-то веки решать мне! Тогда хочу, чтобы поработал ты.
— Это наказание за мою недальновидность?
— Нет. Это ещё одна награда мне, больше всего на свете я люблю есть то, что готовишь именно ты.
Услышав эти слова, он кивает, оставаясь внешне непроницаемым, но мне кажется, я замечаю золотые блики на янтарной радужке его глаз.
Он идёт на кухню а я раздеваюсь и отправляюсь ванную. Мне очень хочется полежать в ароматной пене, и я надеюсь что это немножко взбодрит меня и растворит горький осадок, что остался на сердце после встречи с Яром. Я включаю воду.
Я наливаю в ванну масло. Аромат моментально заполняет всё пространство и проникает в меня. Я замечаю, как мысли меняют ход, и его цветочные и пряные травяные ноты захватывают успокаивают и переносят меня из реальности. Это как гипноз. Тело наполняется тяжестью, и я погружаюсь в воду. Я закрываю глаза и представляю себя на альпийском лугу, на тёплом ласковом солнце. Мне становится хорошо, а все вопросы которые я должна решить, отступают и оставляют мой разум, не зависящий в этот миг ни от чего на свете, кроме этого невероятно прекрасно аромата.
Я погружаюсь в транс, но через полчаса открываю глаза, чувствуя себя намного лучше. Ощущая себя достаточно отдохнувшей, я встаю и тянусь за полотенцем. Я выбираюсь из ванны и в этот момент поскальзываюсь, не сильно, но нога едет в сторону по мокрому полу. Пытаясь сохранить равновесие, я резко опираюсь рукой о стену и вдруг мраморная плитка под моей рукой подаётся и сходит со своего места.
В первый миг мне кажется, будто я что-то сломала, но когда я восстанавливаю равновесие, до меня доходит что даже, если бы я ударила со всей силы, вряд ли смогла бы сломать стену, обложенную мраморными плитами.