Нэй: мой любимый Прародитель (СИ)
Я тут же вспомнил, что этот Максимиллиан Беллен показался мне чем-то знакомым.
Еще одна тайна?
Сколько же еще подобных тайн мне придется разгадать?
Надо разузнать о нем. Обязательно!
Глава 57. Древнейшее пророчество…
Нэй
Лирийское посольство почти не выделялось на фоне одинаковых многоэтажных коробок, являющихся центральными зданиями управления всего Ишира. Я в очередной раз поразился совершенно безвкусному, на мой взгляд, архитектурному решению сделать их однотипными, до противного безликими, строгими, лишенными даже намека на что-то живое. Не коробки, нет! Надгробия!
Перед глазами снова проплыли уже полузабытые пейзажи моего прежнего мира с домами, сплетшимися в один невероятный организм с огромными, исполинскими растениями. Такое расположение, такой симбиоз с природой казался мне дышащим, родным, наполненным свободой и жизнью. Возможно, именно поэтому я все же не сошёл с ума, когда на планете погибли все двуногие. Все-таки жизнь все еще теплилась в каждой стене дома, обвитой плющом, в каждой тропинке, усеянной ворохом цветов…
Огромный флайкар, рассчитанный на пятьдесят мест, плавно спускался вниз, не задевая рядом плывущие машины, и лирийские дети, сидящие рядом, очевидно занервничали.
Они были одеты, как обычные иширские дети — в штаны и футболки. Непослушные волнистые волосы были неуклюже завязаны в пушистые хвосты (обрезать эти «гнезда» самовольно никто из персонала Кэпа не решился). Девочкам, которых было пять или шесть, на эти хвосты зачем-то нацепили дешёвые красные бантики, отчего они постоянно трогали волосы, радуясь таким, по их мнению, диковинным украшениям…
Я смотрел на них всех со смешанным чувством жалости и чувства вины. Почему чувствовал себя виноватым, я не знал. Наверное, потому что смотрели они на меня с неприкрытым обожанием и трепетом, которые я считал незаслуженными.
Да, я стал инициатором их спасения, но я все же не то самое божество, о котором они прожужжали мне все уши.
Только юный Ллаир смотрел на меня просто, спокойно, с легким налетом любопытства. А может, он просто старался держаться с достоинством, потому что явно занимал привилегированное положение среди остальных, как сын некоего Пророка с их планеты.
К сожалению, поговорить с ними я так и не сумел, потому что мы ни разу не остались с детьми наедине. Вот и сейчас недалеко от меня — уставший и раздраженный — сидел чиновник Джеймс Брамс, к ропоту которого я уже как-то попривык и старался не обращать внимание на его бесконечное бормотание.
Ангелика отправилась в штаб без меня. Это меня очень огорчило, но я не мог не полететь с детьми на встречу с послами Лирии.
Ревность по отношению к полковнику де Санте ядовитой змеей скрутилась где-то у меня в груди, периодически выползая и жаля меня острыми и жгучими мыслями, а то и картинами того, как они с Ангеликой встречаются, и этот хлыщ ей мягко улыбается в своей покровительственно-восхищенной манере, даже руку целует, вгоняя ее в легкую краску, а потом… потом начинает очаровывать мягкими льстивыми словами, заставляя ее волноваться, возможно, трепетать и, не дай Бог, раздумывать над его предложениями о приятном совместном препровождении…
Я сжал кулаки до хруста в суставах.
Прикосновение ладони к моему колену вырвало меня из созерцания этих ужасов, и я отчётливо вздрогнул.
Ллаир оказался сидящим рядом (наверное, намеренно пересел), и с любопытством разглядывал мое лицо.
— Великий Посланник сердится? Что произошло?
Я заставил себя улыбнуться и потрепал его по кудрявой голове.
— Я просто Нэй. И у меня… в общем… личные переживания.
Я выдохнул это пустое объяснение с трудом и замер, не зная, что еще сказать.
— Не волнуйся, Нэй, — проговорил Ллаир, краснея от удовольствия называть меня по имени. — Ты совершишь предначертанное тебе и станешь очень счастливым!
Я навострил уши, аккуратно зыркнул в сторону чиновника и, убедившись, что тот даже умудрился задремать, снова взглянул на мальчишку, хотя до окончания нашего полета оставались считанные минуты.
— Предначертанное? — осторожно переспросил я. — Что ты об этом знаешь? И откуда?
Мальчишка широко улыбнулся.
— Тебе все расскажет мой отец!
— Отец? — изумился я. — Но как?
— Он ждет нас внизу, — заявил мальчик с абсолютной уверенностью, хотя просто не мог этого знать.
В этот момент пилот объявил об успешной посадке, и Джеймс Брамс с кряхтением проснулся, пытаясь понять, где он вообще находится.
Когда мы выбрались наружу, меня уже ждал Лис, которого Ангелика оправила мне в помощь. Парень помог детям спуститься и мгновенно покорил своей улыбкой всех лирийских девчонок, которые мило ему захихикали.
Я понял, что Лис — просто отменный любимец женщин, причем, независимо от их расы и возраста, поэтому подойдя к нему, похлопал по его плечу и произнес:
— Мне понадобятся еще несколько мастер-классов по успешному соблазнению. Будешь моим учителем?
Он изумленно обернулся ко мне, пытаясь понять, это только шутка или все же я хотя бы немного серьёзен, а потом ухмыльнулся и проговорил:
— Да, с капитаном Мирт нужно задействовать абсолютно весь потенциал. Она тот еще крепкий орешек!
Эти шутки немного отвлекли меня от тяжести в грудной клетке, и мы всей толпой вошли вовнутрь трёхэтажной жилой коробки под названием «Резиденция Лирийского межпланетного посольства».
* * *Ллаир рванул вперед так резво, словно знал, куда идти. Остальные дети ломанулись за ним, как овцы за пастырем, поэтому я тоже ускорился, поняв, что мальчишка водится каким-то непонятным мне чутьем.
Бедный измучившийся чиновник безнадёжно отстал…
Наша толпа буквально бежала по длинному коридору, пугая редких сотрудников посольства, и никто из них даже не пытался нас остановить, пока впереди не показался мужчина в форме охранника. Он попытался преградить дорогу, но в этот момент дверь рядом с ним открылась, выпуская мужчину, одетого в темный распашный костюм, состоящий из широких штанов, рубахи длиною до середины бедра и такого же длинного плаща, расстегнутого на груди.
Его волосы были светлыми и волнистыми, как и у детей, а на лице отчетливо просматривался темный ровный загар.
Ллаир что-то выкрикнул и бросился ему в объятия, тогда как остальные дети замерли и слегка поклонились.
Я понял, что это действительно тот самый отец мальчишки, о котором он говорил.
Удивился.
Объятия сына и отца длились недолго, потому что Ллаир что-то шепнул на ухо родителю, и тот мгновенно поднял на меня глаза.
Большие светло-зеленые глаза лирийца расширились и ошарашенно пробежались по моей фигуре сверху вниз. Он даже, по-моему, шокировано сглотнул, отпустил сына, а потом взмахом руки разогнал детей прочь, освобождая путь ко мне.
Сделал два шага вперед, не отрывая от меня взгляда, и замер.
В воздухе появилось отчетливое, почти вязкое напряжение, так что окружающие затихли, и только тяжелое, свистящее дыхание Джеймса Брамса разливалось вокруг и раздражало слух.
Лириец несколько мгновений с какой-то непонятной надеждой всматривался в мои глаза, а потом негромко произнес:
— Сальян-Зимир…
Он замер, прервав себя на полуслове, и словно пригласил меня продолжить, а я пораженно, скорее, по инерции выдохнул:
— …Ариннэ…
Та самая кодовая фраза, созданная мной и моим сыном Сальяном! Тот знак, который был исконно моим и его!!!
Звучание этих слов на языке предтечей из уст незнакомого лирийца казалось мне каким-то сюрреалистичным, сказочным, похожим на сон… Мне захотелось себя ущипнуть — так обычно иширцы убеждались в реалистичности происходящего — и я даже сделал это, оставив на тыльной стороне ладони отчетливый красный след…
Ничего не изменилось. Я точно не спал.
Глаза лирийца засияли, но он быстро взял себя в руки, вдруг неглубоко поклонился и жестом указал мне на дверь, из которой вышел.