Спецгруппа Горной Академии (СИ)

— Орлинов выродок! Заставил месяц терпеть, — сквозь зубы выругался Бранд, закидывая руки за голову и смотря в потолок.
— Что? — удивленно переспросила я.
— Ничего, — буркнул он. — Спи. Завтра торжество продолжится, нужно хоть немного отдохнуть.
Скоро Бранд закрыл глаза, и его дыхание выровнялось. Я же никак не могла уснуть. Внизу все тянуло, заставляя искать более удобное положение. Не выдержав, я поднялась, прошла в ванную, встала под горячие струи воды и сразу почувствовала облегчение. Завернулась в пушистое полотенце и уже хотела вернуться в постель, как мой взгляд упал на флакон с настойкой лекарственных трав. Я повертела его в руках и прочла на этикете рекомендацию принять средство до соития, чтобы уменьшить боль.
Неужели Бранд знал о лекарстве и не предупредил? Чувство обиды тут же всколыхнулось в душе. Нет, он никогда бы так не поступил. Наверное, лекарь ему ничего не сказал, а горничная просто оставила флакон в ванной. Успокоив себя этими размышлениями, я быстро проглотила терпкое средство и отправилась в спальню. Ноющее ощущение вскоре исчезло. Я забралась под одеяло, обняла любимого и тут же уснула.
Глава 5
Празднование нашей свадьбы продолжалось несколько дней. Свекор устроил для гостей настоящую феерию, выставляя напоказ достаток семьи и успех своего наследника. Бранд блистал на мероприятиях, наслаждаясь всеобщим вниманием, а я с нетерпением ждала момента, когда мы сможем покинуть столицу и вернуться в предгорье. Высшее общество тяготило меня пустотой бесед, фальшью чувств и праздностью бытия.
Спустя две недели я вновь переступила порог родительского дома, но теперь уже в статусе замужней женщины. Весь штат слуг вышел приветствовать нас: и пожилой дворецкий, и полная добродушная экономка, и несколько горничных, и все остальные выразили почтение новому хозяину дома. Бранд принял их доброе расположение как должное и спешно умчался в Академию. Из-за свадебных торжеств ему пришлось взять вынужденный отпуск, и теперь предстояло наверстать упущенное.
Отдохнув с дороги, я вышла в сад и направилась в свой любимый уголок — беседку, увитую цветущими лианами грианы. Но к моему огорчению растения перестали цвести. Это случилось впервые на моей памяти. Пожилой садовник рассказал, что после моего отъезда цветы увяли, а листва огрубела.
Мне было неимоверно жаль мамины лианы, и я долго не могла от них отойти, сидя в беседке и гладя побеги теплыми ладонями. В дом я вернулась только к вечеру, усталая, но довольная тем, что листья стали ярче. В груди разливалось приятное ощущение тепла, схожее с тем, что возникло во время принесения клятвы отцу.
— Эми, ты где? Иди скорее сюда! — вошел Бранд в холл, и я тут же бросилась его встречать. — Посмотри, кого я привез!
— Рози! — радостно вскричала я, обнимая кузину. — Как хорошо, что Бранд уговорил тебя заехать! Проходи в гостиную.
— Приветствую, сестренка, — широко улыбнулась Розаль, горделиво проходя в дом и позволяя полюбоваться очередным шикарным нарядом. — Твой супруг настоял на моем визите. Сказал, что ты заскучала в столице и нуждаешься в моей компании.
— И он безусловно прав! — я с благодарностью и теплом посмотрела на мужа, который предложил гостье локоть. — Мне чужд высший свет и бесконечные увеселения. Все же я выросла вдали от столицы, и это дает о себе знать. Поужинаешь с нами?
— Если пригласите, то не откажусь, — засмеялась Рози, сверкая колдовскими глазами. — В Академии кормят кошмарно. Я с подругами стараюсь обедать только в окрестных тавернах, но это не всегда осуществимо.
— Уверяю, наш шеф-повар тебя не разочарует, — улыбнулась я в ответ.
Весь вечер Бранд и Рози обсуждали общих знакомых и делились трудностями учебных будней, а я молча слушала их и радовалась тому, что два самых близких и дорогих человека рядом со мной. После ужина мы еще долго сидели в гостиной, наслаждаясь обществом друг друга. Бранд уговаривал Рози остаться у нас на ночь, и она к общему восторгу согласилась. Это был первый вечер моей новой жизни, когда я заснула улыбаясь.
 
С этого дня Рози стала частой гостье в нашем доме, а спустя некоторое время согласилась пожить у нас, как я и предлагала раньше. Утром они с Брандом уезжали в Академию, а вечером возвращались к ужину. Я же занималась домашними делами.
Наши отношения с Брандом выровнялись, он обходительно со мной обращался, и неожиданных вспышек раздражения, какие с ним случались в столице, я больше не замечала. Но близость с супругом по-прежнему не доставляла мне удовольствия. Бранд всегда вел себя так напористо, что я терялась и никак не могла расслабиться, хоть и не ощущала боли. Временами мне казалось, что вот-вот что-то должно произойти, но потом это ощущение исчезало, оставляя после себя лишь горечь разочарования.
Присутствие в доме Рози помогало мне не пасть духом и смотреть на все оптимистично. Ее природная веселость завораживала и заряжала всех вокруг. Но несмотря ни на что, периодически на меня нападала необъяснимая тоска. Я вспоминала родителей и не могла найти себе место от неясной тревоги.
В один из таких дней я спустилась в подвал и остановилась возле двери в домашнюю лабораторию отца. Папа работал в ней довольно редко, предпочитая все исследования проводить вне дома. Но иногда все же пользовался этим помещением, когда на него снисходило озарение и срочно требовалось что-то сделать. Мы с мамой доступа туда не имели, отец панически боялся причинить нам вред своими экспериментами.
Но сегодня мне особенно тяжело давалось вынужденное одиночество, а Бранд и Рози предупредили, что задержатся и дома появятся только поздно вечером. И я решила выполнить обещание, данное папе, разыскав его записи.
Внушительный магический замок не позволял войти внутрь. Отец что-то говорил о кольце. Интересно, оно поможет открыть дверь?
Я протянула руку и начала прикладывать артефакт к замку, надеясь справиться с проблемой. Но ничего не происходило. Внезапно ощутила боль, и тут же отдернула ладонь. Капелька крови выступила на большом пальце.
— Вот незадача, — расстроилась я, намереваясь уйти наверх и промыть ранку.
Замок в этот момент щелкнул, и дверь отворилась. Я заглянула в темное нутро запретной комнаты и переступила порог.
На стенах сразу же вспыхнули светильники и озарили просторное помещение, позволяя разглядеть несколько высоких шкафов, два крепких деревянных стола и три стеллажа с инструментами и материалами.
Я медленно пошла вдоль стены, оглядывая лабораторию и удивляясь идеальному порядку. Отец был педантичен во всем, что касалось научной деятельности и изобретений. Я открыла первый шкаф и обнаружила полки с книгами. Всевозможные трактаты по самым разным направлениям магической науки выстроились в аккуратные ряды. Во втором шкафу находились папки с документами, а в третьем — огромное количество чертежей, свернутых и убранных в специальные тубусы. Неужели это и есть те самые схемы, о которых так переживал отец?
Я открыла один футляр и извлекла содержимое. Чертежи неизвестного мне прибора пестрели замысловатыми линиями на огромном листе бумаги. Сбоку шли пояснения, но я ничего не смогла прочесть, поскольку записи велись на мертвом языке, который использовали исключительно в сфере магической науки.
Убрав на место футляр, я перешла к стеллажам, любуясь инструментами и материалами отца. Много лет назад, когда мы жили в другом регионе страны, папа по вечерам сажал меня к себе на колени и рассказывал об изобретениях, показывая в толстых книгах различные приспособления для работы с металлами и другим сырьем.
Мне вдруг непреодолимо захотелось узнать, над чем же работал в последнее время отец? И почему он счел кольцо разрыва опасным? Но для этого нужно было сначала изучить мертвый язык, иначе мне не осилить ни строчки.
В шкафу с книгами я отыскала соответствующий учебник и, закрыв лабораторию, помчалась наверх получать бесценные знания. Если я хотела сдержать данное умирающему отцу слово, необходимо усиленно заниматься, иначе магия так и останется таинственной и непознанной частью меня.