Вкус страха

Короткий сигнал возвестил о прибытии кабины лифта. Фицджеральд поднялся на второй этаж, и дверь открылась прямо в офис туристической компании. Служебную зону отделяла от посетителей длинная стойка, на которой были разложены аккуратные стопки журналов и рекламных проспектов. На стене висел плакат Фонда дикой природы, на котором морская черепаха плыла в синей морской воде. Подпись гласила: «Внимание! На Фиджи ЗАПРЕЩЕНО ЗАКОНОМ убивать черепах». Фицджеральд усмехнулся про себя — много ли в Восточной Африке найдется людей, готовых пролететь десятки тысяч миль до Фиджи, чтобы убивать черепах?
В служебной зоне двое чернокожих мужчин стучали по клавиатурам компьютеров, а белая сотрудница перебирала стопку бумаг, держа в руке маркер. Женщина заметила клиента, улыбнулась и подошла к стойке. Она была одета в свободные темно-бордовые брюки и кремовую блузку. Вокруг шеи был обернут и завязан на узел цветастый шарфик. У самого Фицджеральда на шее был такой же, только темно-коричневый, хотя едва ли эта женщина таким образом скрывала шрам длиной шесть дюймов.
— Чем могу вам помочь? — спросила женщина с тем же южноафриканским акцентом, который он слышал по телефону.
Фицджеральд снял солнечные очки и подвесил их на вырез своей черной футболки.
— Я вам звонил, — сказал он хриплым голосом человека, выкуривающего не меньше трех пачек сигарет в день — так он говорил уже лет тридцать с тех пор, как его придушили и бросили, сочтя мертвым, в холмах Северной Ирландии. — Спрашивал о маршруте Сальвадора Браццы.
Улыбка женщины тут же исчезла.
— Я же вам сказала: мы не можем дать эту информацию.
— Нет, можете.
— Нет, не можем.
Фицджеральд вытащил «Глок-17» из кобуры под курткой. На ствол был навинчен глушитель «Гемтек». Направив пистолет ей в лицо, он повторил:
— Нет, можете.
Она замерла. Ее коллеги повскакивали из-за компьютеров.
— Не двигаться! — скомандовал Фицджеральд, не сводя глаз с женщины.
Она была молода, чуть за двадцать — совсем девчонка. Пожалуй, даже хорошенькая. Глаза широко открыты, щеки раскраснелись, а сердце, наверное, бешено билось. Самое смешное в страхе — то, что он вызывает все те же проявления, что и возбуждение, разве что во втором случае к ним прибавляется еще и желание.
— Мне нужен график поездки Сальвадора Браццы.
Она не шелохнулась. Он кивнул в сторону ее компьютера:
— Давай, девочка. Распечатай его.
Она по-прежнему стояла неподвижно. Он хлопнул ладонью по столешнице:
— Живо!
Это вывело ее из ступора. Она поспешила к своему столу и трясущейся рукой принялась шевелить мышкой. Старший из двоих мужчин сказал:
— Приятель, не надо оружия. Убери пистолет. Мы дадим тебе все, что нужно. Только не дури, ладно?
Всегда найдется герой. Фицджеральд навел «глок» на этого героя и нажал на спусковой крючок. Слово «глушитель» не совсем верно, потому что невозможно полностью заглушить звук выстрела. Но его можно ослабить. С глушителем выстрел походил на негромкий хлопок. На лбу мужчины появилась багряная точка, от которой тут же потянулась дорожка крови. Мужчина опрокинулся на спину.
Женщина завизжала.
Второй мужчина метнулся к задней двери. Фицджеральд выпустил три пули ему в спину. Сила удара швырнула его на пол лицом вниз.
— Заткнись! — скомандовал он девушке.
Она перестала кричать, но губы ее дрожали, словно лишь сила воли не давала ей открыть рот.
— Ты распечатала график?
Она склонилась над клавиатурой и нажала несколько клавиш. Она расстроенно вздохнула, словно что-то сделала не так. Руки ее затряслись еще сильнее. Потом лазерный принтер, стоявший в углу, щелкнул, загудел и выплюнул лист бумаги.
— Возьми его, — приказал Фицджеральд.
Девушка подошла к принтеру, взяла лист бумаги и принесла ему. Румянец схлынул со щек, и лицо стало алебастрово-белым. Ее губы все еще дрожали, и были слышны тихие жалкие всхлипы. Больше она не казалась такой милой.
Фицджеральд выхватил листок из ее руки и бросил на него беглый взгляд. Именно это ему и было нужно.
— Если бы ты дала мне эту информацию по телефону, — сказал он, — ничего бы этого не случилось.
 
— Пожалуйста, не убивайте меня.
— Почему ты не дала мне эту сраную информацию по телефону?
— Руководство запрещает.
— Руководство мертво, девочка.
— Пожалуйста, не стреляйте.
— Все потому, что Скарлетт Кокс — знаменитость? В этом причина?
— Что?
— Поэтому ты не хотела давать мне этот график?
— Нет. Я не понимаю. Что?..
Он дважды выстрелил ей в грудь, и она повалилась на пол, мертвая.
Сама же, черт побери, и виновата.
Фицджеральд перемахнул через стойку и обыскал убитых мужчин, обнаружив в их бумажниках в общей сложности двадцать пять тысяч шиллингов — всего около десяти фунтов. На безымянном пальце левой руки у девушки было кольцо с бриллиантом в полкарата — похоже, настоящим. Кольцо он тоже забрал. Ее сумочки он не увидел, а тратить время на поиски не стал. Он обчистил кассу, чтобы довершить инсценировку ограбления, и вышел через заднюю дверь, за которой оказалась крашеная в серый цвет лестница. Убрав «глок» в кобуру под курткой, он надел солнечные очки и спустился по лестнице на улицу, насвистывая старый ирландский мотив.
  
ГЛАВА 4
 
— Это он, Силли? — спросила Скарлетт у гида, глядя в окно «Лендровера» на видневшийся вдалеке конус горы.
Вулкан был каменистый, огромный и основательный — будто стоял здесь с самого сотворения мира. По словам Сэла, домик, где им предстояло ночевать, стоял на самом склоне, и из него открывался вид на кратер. Ей не терпелось этим видом полюбоваться.
— Да, — ответил Силли. — Кратер Нгоронгоро.
На самом деле гида звали Сирил, но, по его собственным словам, он предпочитал Силли. Так Скарлетт и стала его называть.
— Далеко еще до домика? — спросил Сэл.
Скарлетт ободряюще погладила его по бедру. В последние полчаса он мучился животом, как он сам полагал, из-за тех фруктов, что они съели в кафе в Аруше. Она жалела, что ничего не может для него сделать. Сама так же прошлой зимой сильно отравилась на Багамах и целых два дня провалялась в постели, не в силах даже сесть.
— Скоро приедем, — ответил ему Силли. — Если хотите, могу остановить здесь.
— Нет, — проворчал Сэл.
— Тогда остановимся в следующей деревне.
— Нет, — снова буркнул Сэл. — Просто вези нас в домик.
После этого воцарилась тишина. Скарлетт коротала время, зачарованно глядя в окно на проплывающие мимо пейзажи. Небо было бездонным и синим, травянистые равнины — плоскими и бескрайними. Она задумалась: интересно, как чувствовал себя первобытный человек, выйдя из леса и столкнувшись с этим новым, чуждым ему миром, полным возможностей и опасностей?
Машина стремительно пролетела через сельские районы Карату и Олдеани — в полях то тут, то там черными точками виднелись фермеры и их скот. Потом начался подъем в гору, к кратеру. Вокруг становилось все меньше пыли и больше зелени, а дорога шла вверх все круче и круче. Силли называл им некоторых местных птиц — карминных щурок, легко узнаваемых по черным масочкам вокруг глаз, и сверкающих малахитовым оперением сизоворонок, которые носились у самой земли, высматривая кузнечиков, улиток и прочую живность, годившуюся им в пищу. На полпути вверх по заросшему лесом склону они подъехали к воротам Лодуаре — въезду в заповедник Нгоронго-ро. Никаких ярких огней, никакой музыки, никаких фанфар — просто маленькая хижина и потный смотритель с АК-47 на плече. Силли показал ему пропуска, и они продолжили путь.
Асфальтированная дорога перешла в разбитый проселок с глубокой колеей. Скарлетт ткнула Сэла в бок, заметив стаю бабуинов, которые отдыхали на колбасном дереве, попивая нектар из кроваво-красных цветков, свисавших длинными гроздьями. Бабуины провожали проезжающий «Лендровер» взглядами сверкающих черных глаз совершенно спокойно — видно, уже привыкли видеть приезжающих с этой стороны дальних родичей.