Вкус страха

Гром отстранил ее.
— Я схожу, проверю, все ли чисто. Скоро вернусь.
Она нахмурилась:
— Чисто?
— Да, помню. Тот ирландский парень сказал, что убил обоих террористов. Но это же не самый надеж-ный источник информации, верно?
Скарлетт почувствовала новый укол страха.
— Я с тобой, — тут же сказала она и, прежде чем он успел ответить, добавила: — Подумай сам, Гром. Если там кто-то есть и тебя убьют, мне все равно конец. Что я буду делать здесь одна?
Он чуть подумал и неохотно кивнул.
— Не отставай, — сказал он ей. — И гляди в оба.
Они двинулись рука об руку и вышли к тому самому грязному обрывистому берегу, на который взбирались всего лишь прошлым утром. Съехав вниз, они вошли в мутную и зловонную воду и вскоре выбрались на палубу на корме. Гром показал в сторону большой каюты. Скарлетт кивнула. Они подошли к окну и заглянули внутрь. Пусто. Гром показал на верхнюю палубу. Снова кивок.
Они поднялись по спиральной лестнице и высунули головы. Палуба и рубка были пусты. Гром поднял руку с раскрытой ладонью, показывая, что просит Скарлетт оставаться на месте. Подобравшись к кормовой каюте, он заглянул внутрь, потом обернулся и показал большой палец.
— Никого нет дома, — с улыбкой произнес он.
* * *
Скарлетт открыла глаза.
— Ты слышал? — шепотом спросила она.
Она лежала в гамаке в кормовой каюте. Гром спал рядом на полу, подложив под голову свернутое старое одеяло. Оказавшись на корабле, они поняли, что не смогут идти по реке ночью — в темноте легко было сесть на мель или налететь на камень. Поэтому решили немного отдохнуть и двинуться в путь с рассветом.
Гром, спавший, наверное, так же чутко, как и она, спросил:
— Слышал что?
Голос его был тихий, но встревоженный.
— Плеск.
Они прислушались. Тишину нарушали лишь шелест дождя и жужжание насекомых.
— Может, лягушка? — предположил он.
— Это было что-то большое.
— Крокодил?
— Может быть.
— А что еще?
— Мы не знаем наверняка, погиб ли Дэнни. Или ирландец, если уж на то пошло.
Гром покачал головой:
— Они мертвы.
— Ты в этом уверен?
— Ты слышала крики Дэнни.
— Да, — согласилась она. — А ирландец? Не было ни звука. Вдруг он сумел спастись?
— Ты видела, как мы шли через джунгли. Он едва ноги передвигал. Не знаю, как ему удалось столько пройти. Поэтому, наверное, и бросился за леопардом. Понимал, что не жилец, и решил умереть так, как хочется ему…
Скарлетт снова услышала плеск.
— Вот! — прошептала она. — Слышал?
На этот раз Гром кивнул. Он тихо поднялся, оглядел каюту и взял в руки мешок с фруктами, из которого они поели перед этим.
— Зачем тебе это? — спросила она.
— Мне нужно какое-нибудь оружие.
— Фрукты?
— А ты еще что-нибудь видишь?
Дверь была чуть приотворена. Гром открыл ее шире. Внутрь ворвался порыв прохладного, пахнущего тиной воздуха. Австралиец вышел первым, сразу за ним — Скарлетт. Ночью дождь снова усилился, и сразу же вымочил их до нитки. Они подошли к ограждению левого борта, обращенному к северному берегу реки, и стали вглядываться в воду. Поверхность реки была черна как ночь и испещрена следами от падающих капель, но в остальном совершенно спокойна.
— Я ничего не вижу, — сказал Гром.
Скарлетт подошла к другому борту и посмотрела через ограждение. Ничего. Она вернулась к Грому.
— Наверное, действительно лягушка или крокодил. — Она покачала головой. — Прости. Это нервы. Просто после всего того…
— Не стоит. Я все понимаю. Вернемся внутрь. Здесь недолго и воспаление легких подхватить.
Скарлетт кивнула. Однако у самой двери каюты она бросила последний взгляд через плечо… и ее сердце замерло.
Над самой палубой на лестнице она увидела очертания головы. Вспышка молнии позволила ей разглядеть лицо.
Обезображенное, покрытое шрамами, уродливое лицо чудовища.
Это был Яхья.
  
ГЛАВА 42
 
— Не двигаться! — приказал Яхья, поднимаясь по лестнице с направленным на них АК-47 в руках.
— Ты же убит! — воскликнула Скарлетт, не веря собственным глазам.
 
В новой вспышке молнии она увидела, что он и в самом деле похож на покойника. Лицо его было мертвенно-бледным, губы, грудь и живот залиты кровью.
Как он мог здесь оказаться? Как? Это невозможно! 
Страх и замешательство быстро сменились злостью на себя. Надо было убедиться в его смерти. Добить еще одной пулей, как забивают кол в сердце вампира.
— Сэл… — пробормотала она. — Сэл сказал, что застрелил тебя. Я видела твой труп…
Искалеченные губы Яхьи скривились в слабой усмешке:
— Полагаю, вы недооценили мою волю к жизни, мисс Кокс. Как я уже говорил, у меня есть красавица-жена и дочь, и я очень хочу снова их увидеть. Может быть, любовь все же сильнее смерти, а? — Он закашлялся кровью и утер рот рукавом. — Или радикал, экстремист… или как вы там нас называете?., не способен любить? Наверное, вам, американцам, хотелось бы в это верить. Как там сказал один из ваших великих классиков? «Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать — разве мы не смеемся?» — Он сделал многозначительную паузу. — «А если нас оскорбляют — разве мы не должны мстить?» [13]
— А если мы в вас стреляем, — встрял Гром, — вы должны умирать, черт побери!
Яхья направил автомат на него.
— Остроумно, мистер Янг. Однако мы немного заболтались. Поставьте мешок на палубу и откройте дверь в каюту. Пошире.
Гром посмотрел на Скарлетт. Она не знала, что и сказать.
— Она вам не поможет, мистер Янг, — сказал Яхья. — Делайте, что сказано. Мое терпение на исходе.
Гром положил мешок с фруктами и открыл дверь нараспашку.
— Хорошо. Теперь отвяжите веревку, которая держит гамак. И без глупостей. Если я увижу, что вы пытаетесь добраться до оружия, пристрелю обоих.
Гром вошел в каюту и развязал узел, державший полотняный гамак. Ближний к нему конец гамака упал на пол. Гром отцепил другой конец от балки и вышел на палубу, неся в руках полутораметровый моток плетеной веревки.
— Благодарю, — сказал Яхья. — Теперь бросьте ее мне.
Гром подчинился, и боевик поймал веревку свободной рукой. Опустив автомат, он вынул из-за пояса нож и принялся резать веревку пополам. Скарлетт подумала, что это, возможно, подходящая возможность броситься в атаку. Но в ней было всего пятьдесят пять килограммов веса. Ну, может, пятьдесят шесть, если считать с намокшей одеждой, и никакого серьезного ущерба она нанести не могла. Не говоря уже о том, что Яхья находился в добрых пяти метрах, и времени у него было более чем достаточно, чтобы успеть поднять автомат и прошить ее очередью. Он закончил работу и бросил ей кусок веревки.
— Теперь будьте добры, свяжите запястья мистера Янга за спиной, — распорядился Яхья. — И покрепче. Я потом проверю.
Скарлетт лихорадочно обдумывала другие варианты, но под дулом автомата выбор был невелик. Она неохотно стянула запястья Грома за спиной.
Яхья подошел, как следует дернул узел и улыбнулся:
— Очень хорошо, мисс Кокс. Теперь развернитесь.
Она сделала, как было сказано, и почувствовала, как веревочная петля трижды обернулась вокруг ее запястий, а потом глубоко врезалась ей в кожу.
— Зачем вы это делаете? — спросила она. — Все мертвы. Все кончено.
— Еще ничего не кончено, мисс Кокс. Полагаете, потеря нескольких человек как-то повлияет на планы «Аль-Каиды» или на нашу решимость? У нас есть еще тысячи, готовые умереть во имя Аллаха.
— Что вы собираетесь с нами делать?
— Думаю, вы и сами знаете ответ… — он зашелся в сильном приступе кашля, утер окровавленные губы ладонью и вытер руку о рубаху.
Он заставил их спуститься по лестнице на главную палубу, где открыл дверь каюты и приказал войти внутрь.
— Послушай, приятель, — сказал Гром. — Забирай корабль и отпусти нас. Тот вертолет, что врезался в церковь, прилетал за нами. Когда он не вернется. сюда направят еще людей. Они будут здесь уже завтра утром.