Вкус страха

Едва он освободился от пут, как раздался выстрел. Стало понятно, что или Брацца, или Яхья может вернуться в любую секунду. Яхья наверняка его убьет, а верить слову Браццы было так же глупо, как верить в мирные намерения голодной акулы.
Поэтому Фицджеральд распахнул дверь, которая вела наружу, чтобы запутать следы, а потом похромал к лестнице за алтарем, поднялся на несколько ступенек, пока не скрылся из вида, и приготовился атаковать любого, кто пойдет его искать. Но никто не пошел.
Брацца вернулся и был вне себя, поверив, что Фицджеральд удрал. Потом он позвонил по спутниковому телефону и договорился, что его заберет вертолет. Вскоре вернулась Кокс и рассказала о произошедшем в руднике.
Они долго возились с телами убитых заложников, а потом вышли из церкви, видимо, чтобы помочь их оставшемуся товарищу. Фицджеральд с трудом дохромал до притвора и забрал АКМ второго террориста. Он был не в состоянии прикончить Браццу, не говоря уже о том, чтобы сбежать, поэтому медленно и мучительно заполз на вершину колокольни, откуда мог наблюдать за прибытием подмоги и отбить атаку, если до этого дойдет.
Повстанцев май-май он никак не ожидал.
Их внезапному появлению могло быть только одно объяснение: городок служил им чем-то вроде базы, и они время от времени останавливались в церкви, когда оказывались в этих местах.
Похоже, ребята из «Аль-Каиды» оказались не так умны, как ему показалось.
Внизу повстанцы закончили четвертовать Браццу и положили конечности жариться в костре. Теперь они принялись за Скарлетт Кокс. Они разложили ее руки и ноги в некое подобие «Витрувианского человека» Да Винчи. Ее они тоже собирались расчленить.
Фицджеральд прикрыл глаза. Это было не его дело. Нужно позаботиться о себе. Не высовываться. Убраться отсюда поутру, когда удастся собраться с силами. Но перед мысленным взором вставала одна и та же картина. Его жена Эрин и дочь Бидди. Эрин и Бидди, разрубленные на куски. Холодная зима Северной Ирландии сохранила их изувеченные тела, вмерзшие в кровавую лужу, покрывавшую пол гостиной, где они всего лишь в прошлом месяце все вместе открывали рождественские подарки. Их руки и ноги, чудовищным образом прибитые стальными железнодорожными костылями к стене над диваном. Потеки высохшей крови на обоях. Их головы, выставленные на каминной полке, словно охотничьи трофеи. И семейные фотографии в рамках, намеренно не тронутые бандитами. Издевательский контраст между живыми улыбками и ужасными посмертными гримасами.
Фицджеральд открыл глаза. Он даже почувствовал, как они горят, наливаясь кровью. Стиснул до боли зубы. Он хотел, чтобы было больно. Руки сжимали АКМ с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Из глотки вырвался глубокий первобытный рык.
Черта с два он будет сидеть тут и смотреть, как убивают невинного человека, если он может этому помешать.
Высунув ствол «калашникова» между резных каменных столбиков балюстрады, он перевел предохранитель на стрельбу одиночными, передернул рукоятку затвора и прицелился.
Повстанец, склонившийся над безжизненным телом Кокс, занес мачете.
Фицджеральд нажал на спусковой крючок. Пуля в цельнометаллической оболочке пробила дыру точно в центре груди повстанца. Пороховые газы в стволе автомата заставили затвор отскочить назад, выбрасывая пусіую гильзу и подавая из магазина новый патрон. На это ушли считаные миллисекунды. Фицджеральд прицелился во второго повстанца, тупо уставившегося на мертвого приятеля, и выстрелил снова. Противник осел на землю тряпичной куклой. Автомат выплюнул еще одну стреляную гильзу.
Хлоп! Хлоп! Хлоп! Еще трое готовы.
Повстанцы наконец сообразили, что происходит, и открыли ответный огонь. Пули защелкали по камню недалеко от головы Фицджеральда. Он распластался на полу. Бестолочи продолжали стрелять, расходуя патроны.
Минус пять врагов.
Он больше не мог позволить себе роскошь вести прицельную стрельбу, поэтому перевел рычажок на стрельбу очередями, снова высунул ствол за балюстраду и выпустил длинную очередь.
 
Бандиты рассыпались в стороны, словно бильярдные шары, но прятаться было почти негде.
Шесть. Семь. Восемь.
Остались четверо…
Парня с РПГ-7 Фицджеральд заметил слишком поздно. Громкий хлопок, облачко сизого дыма…
Граната с воем устремилась в его сторону.
  
ГЛАВА 34
 
Когда Скарлетт открыла глаза, ей показалось, будто она очутилась на поле боя. Дождь лил стеной с иссиня-черного неба, и повсюду вокруг слышалась стрельба. В носу и во рту стояла вонь сгоревшего пороха и смерти. Она понятия не имела, кто в кого стреляет, пока не заметила вспышки выстрелов на колокольне.
Сзади раздался оглушительный грохот. Небо расчертила тонкая полоска дыма. Верхняя часть колокольни разлетелась мелкой каменной крошкой. Стрекот автоматных очередей продолжался еще несколько секунд, пока не умолк.
Скарлетт в недоумении огляделась. Повсюду валялись трупы. И Сэл…
Господи, Сэл…
Она отвернулась.
Рэмбо крикнул что-то троим оставшимся солдатам, которые бросились к церкви, видимо, чтобы добить нападавшего. Потом он подошел к ней.
— Кто это был? — спросил он.
Скарлетт покачала головой.
Рэмбо выстрелил так близко от ее лица, что она почувствовала колебание воздуха от пули, просвистевшей мимо и впившейся в землю. Гудение в ушах, и без того не прекращавшееся, усилилось. Он продолжал что-то кричать, но Скарлетт не слышала. Прервав поток ругани, главарь обернулся к троице своих малолетних подручных, которые появились из церкви.
Они волокли за руки и за ноги ирландца. Так же, как до этого волокли Грома. И бросили его в грязь.
Значит, он все-таки не сбежал.
Рэмбо несколько раз сильно хлопнул Фицджеральда по лицу, пока тот не очнулся. На долю секунды его взгляд встретился со взглядом Скарлетт, и между ними проскочило что-то, хотя она так и не поняла, что это было.
Над головой прогремел гром, и она поняла, что снова слышит.
— Ты убил моих людей! — орал Рэмбо.
— Славно повеселился, — хриплым голосом ответил ему Фицджеральд.
Рэмбо сказал что-то парню в футболке с Ди Каприо, который тут же отыскал мачете и передал его Рэмбо. Тот ткнул лезвием в сторону ирландца и зловеще ухмыльнулся:
— Что тебе вырезать сначала? Яйца или сердце? Я люблю и то, и другое.
  
ГЛАВА 35
 
Вертолет «Белл 206» стремительно несся над самыми верхушками деревьев. Дэнни сидел в кабине рядом с пилотом. На обоих были приборы ночного видения, окрашивавшие землю ярко-зеленым. Между ног Дэнни стоял М249 SAW — ручной пулемет с ленточным питанием, использовавшийся всеми видами вооруженных сил США. В заднем отсеке сидели двое из его группы. Четверых пришлось оставить в Дар-эс-Саламе, потому что в вертолете было всего семь мест, а Сэл сообщил, что выживших трое, включая его самого и Скарлетт.
— Вон там, — сказал Дэнни в микрофон, закрепленный на кевларовом шлеме. — Поляна.
— Вижу, — подтвердил пилот. — Что это? Костер?
— Облети-ка по кругу.
Пилот повернул машину влево и пролетел над костром.
— Господи! Это все трупы?
Дэнни нахмурился. Сэл сказал, что уничтожил четверых террористов, но на земле лежало не меньше дюжины тел. И он насчитал пятерых стоящих, а не троих. Что-то здесь было не так.
— Садись! — скомандовал он. — Быстро!
Пилот развернул машину, сбросил скорость и включил посадочный фонарь. Дэнни продолжал наблюдать за землей и увидел, как одна из зеленых фигурок начала махать рукой. Кто бы это ни был, он едва ли мог надеяться, что пилот это увидит. Вдруг до Дэнни дошло, что человек не машет, а указывает на что-то. Он проследил направление и увидел хорошо знакомый силуэт человека с РПГ на плече.
— Уклоняйся! — : крикнул он.
— Что? — переспросил пилот.
Дэнни перегнулся через кабину и рванул ручку управления вправо. Вертолет начал разворачиваться, но слишком медленно. Взрыв разворотил хвостовой винт. Пилот в отчаянии включил авторотацию, но вертолет продолжал бешено раскачиваться. Его сносило все ближе к зданию. Раздался громкий писк, словно в грузовике, дающем задний ход, и каменная стена устремилась им навстречу.