Вкус страха

Вот и все. Обычный день из жизни заложника.
Скарлетт неуклюже села, упершись спиной в стену и подтянув ноги к груди.
— Кто-нибудь может предположить, который час? Никто не отозвался.
— Есть тут кто? Ответа не было.
Неужели она осталась одна? Паника нахлынула с новой силой. Неужели остальных ночью увели? Господи, как же она ненавидела эту дурацкую повязку на глазах! Неизвестность и темнота были просто невыносимы. Как китайская пытка: кап-кап-кап, и ты сходишь с ума. И все же Скарлетт заставила себя расслабиться. Все здесь. Иначе и быть не может. Просто они спят, вот и всё. Где им еще быть? Загорать на верхней палубе? Она тихонько рассмеялась и к собственному ужасу поняла, что этот звук напоминает ей смешки бездомных, которых она часто видела на бульваре Сансет или на бульваре Уилшир в Беверли-Хиллз.
Она прикусила губу, чтобы замолчать.
В мрачной тишине был слышен лишь легкий скрип, с которым старый катер покачивался на волнах. Вода шелестела по бортам. Москиты ныли и кусались. Скарлетт задумалась — а возможен ли побег, о котором говорил Гром? Маловероятно. То же самое касается спасательной операции и освобождения. Значит, оставалась неизбежная судьба под номером четыре. Смерть. Как бы ей ни хотелось отбросить этот вариант развития событий, она не могла врать самой себе. Какой в этом смысл? Это так же невозможно, как пытаться забыть собственное имя. Что ж, если их все равно убьют, то как Яхья со своими подручными это устроит? Обезглавливание? Голод? Пуля в голову? Будет она первой или последней? Или их казнят всех вместе?
Она мрачно подумала, что, возможно, лучше было все же погибнуть в Лорел-Каньоне. Возможно, такова уготованная ей судьба, а теперь Господь просто пытался исправить ошибку — сначала львицей, теперь этим.
Возможно, возможно, возможно! Черт! Я не хочу думать ни о каких «возможно». Я просто хочу домой, домой, домой…
Скарлетт уже начала снова клевать носом, когда вдруг услышала движение на верхней палубе. Она очнулась и прислушалась. Точно — шаги. Потом еще какой-то громкий звук. Поднимают якорь? Двигатели завелись с ревом грубо разбуженного дракона. Весь кораблик содрогнулся.
Она услышала, как рядом заворочались ее спутники.
Они здесь!
«Разумеется, они здесь», — проворчала она про себя.
— Интересно, что будет на завтрак? — спросил Гром.
— Яичницу хочешь? — шутливо спросила Скарлетт, радуясь возможности с кем-нибудь поговорить.
— Глазунью, пожалуйста.
— До смерти хочется кофе, — слабым голосом произнесла Джоанна.
— И блинчиков, — добавила Миранда.
Болтовня — это хорошо. Это нормально. Чтобы поддержать бодрое настроение, Джоанна стала расспрашивать Миранду о семье. Миранда рассказала, что у нее есть питбуль по кличке Игги.
В разговор вступил Гром, сообщивший, что у него было две собаки — шестилетняя такса и пятнадцатилетний золотистый ретривер, но когда такса в прошлом году неожиданно умерла от сердечного приступа, ретривер тоже умер спустя несколько дней, по-видимому, от горя.
Скарлетт заявила, что она — кошатница, и на нее тут же зашикали.
Позже, когда притворно веселый разговор сам собой угас и вернулось прежнее уныние, двигатели внезапно сбавили обороты. Ход кораблика, как показалось, замедлился.
— Вы слышите? — вдруг спросил Сэл, почти не участвовавший в разговоре после пробуждения.
— Что? — спросила Скарлетт.
— Кажется, это была сирена.
Она вслушалась, но до нее не доносилось ничего, кроме звуков собственного дыхания. Скарлетт стала двигаться вдоль стены, пока не нащупала плечом иллюминатор, и прижала ухо к грязному стеклу. Все равно ничего. Наверное, Сэлу показалось, и нельзя его в этом винить. Если так долго сидеть с завязанными глазами, недолго и слегка поехать крышей.
— Летти, — сказал Гром. — Попробуй стащить с меня повязку.
— Но у меня руки…
— Попробуй зубами.
Они встретились в середине каюты. Скарлетт встала на цыпочки, вцепилась зубами в ткань возле его макушки и дернула вниз. Повязка не поддалась. Она попробовала потянуть за нее в районе переносицы, но снова ничего не вышло.
 
Давай-ка я, — решил Гром.
Скарлетт почувствовала, как он поймал ее повязку зубами и стал тащить вниз.
— Погоди, — сказала она. — Попробуй вверх.
Гром возобновил попытки. Повязка сдвинулась на пару сантиметров, но застряла на бровях.
— Не, никак, — вздохнул он.
— Нет, у тебя почти получилось, — подбодрила его Скарлетт. — Давай еще раз. Не страшно, если мне будет немного больно.
Он попробовал еще. Тряпка снова застряла на бровях.
— Тяни дальше, — сказала она, пересиливая боль.
Гром, словно разыгравшийся пес, продолжал рывками тянуть проклятую повязку, пока, наконец, она не скользнула дальше.
— Получилось! — радостно вскрикнула Скарлетт, вновь обретя зрение.
— Ты видишь? — спросил Сэл.
— Да!
Скарлетт оглядела крошечное пустое помещение, служившее им тюрьмой последние сутки. Это была настоящая помойка. Пол покрыт крысиным пометом. В углах, словно гнезда, комки изгрызенных газетных листов. С низких балок под потолком клочьями свисает пыльная паутина. По обоим бортам в каюте было по три небольших иллюминатора. Дверь и большое окно были обращены на корму. Джоанна и Миранда сидели у противоположной стенки. Вице-консул выглядела лет на десять старше, чем накануне. Паспортистка, казалось, совсем сникла. Чуть в стороне стоял Сэл. Лицо его осунулось, подбородок покрывала черная щетина, но осанка прямая, а голова гордо вскинута.
Стоящий рядом Гром выглядел, казалось, ничуть не хуже, чем прежде, разве что аккуратная прическа юриста превратилась в воронье гнездо. На лбу краснел воспалившийся порез, вокруг которого наливался синяк. Это было странное чувство — оказаться единственной зрячей среди невидящих. Было в этом что-то от вуайеризма, словно она была Человеком-невидимкой.
— В каюте пусто, — сказала она. — Только мы.
— А снаружи? — спросил Сэл, в голосе которого снова прорезались стальные нотки. — Мы все еще болтаемся посреди озера?
Она подошла к одному из иллюминаторов по правому борту и ахнула.
— Что там? — спросил Гром.
— Мы на реке. Проплываем мимо какого-то города.
— Рассказывайте все, что видите, — выпалила Джоанна. — Возможно, я что-нибудь опознаю.
Скарлетт принялась описывать окружающие пейзажи. Река была шириной в несколько сот метров, с илистыми берегами. За редкими бананами и кокосовыми пальмами виднелись покосившиеся дома и щиты с выцветшей рекламой, возвышавшиеся на фоне бледно-розового утреннего неба. Чуть впереди через реку был переброшен мост. По тропинке под автомобильным мостом ШЛИ ЛЮДИ.
— Есть какие-нибудь мысли, Джоанна? — спросила Скарлетт, прервавшись.
Та хмуро покачала головой:
— Боюсь, не с такими скудными ориентирами.
— Черт… — прошипел Гром.
— Продолжай глядеть в оба, — распорядился Сэл.
Скарлетт подошла к иллюминаторам на противоположном борту. Оранжевое солнце поднималось над горизонтом, и небо постепенно приобретало ярко-голубой оттенок. Становилось теплее. Здания попадались все реже, пока по берегам не пошли лишь девственные леса.
Скарлетт переместилась к кормовому окну, чтобы сменить точку обзора. Перед ней открылся панорамный вид на реку: та была шириной в среднем метров двести — где-то пошире, где-то поуже, и извивалась огромной грязно-бурой змеей. Взбаламученная винтами, кофейного цвета вода с кружевом белых пузырьков расходилась веером от кормы и покачивала заросли травы, кувшинок и водяных гиацинтов, тянувшиеся вдоль берега. Спиральная лестница, по которой Скарлетт взбиралась накануне, была справа от двери. Отсюда не было видно, что творится на верхней палубе. К счастью, и наоборот.
Она не знала, как бы отреагировал Великий Яхья, если бы, посмотрев вниз, заметил ее.
Время от времени кто-нибудь спрашивал Скарлетт, что она видит, и каждый раз ей приходилось давать один и тот же ответ: ничего нового. В конце концов вопросы прекратились совсем. Какое-то время мимо тянулись плоские и непримечательные места, пока берега вдруг не стали круче.