Мемуары торрека (СИ)

Вдруг мысли юной охотницы пронзила страшная догадка. Эти люди были мертвы: они лежали в неудобных позах и долго не шевелились.
В то же мгновение испуганная до смерти дева пожалела о своём любопытстве. Сердце её вмиг ускорилось, дыхание зачастило, а по спине прокатилась лёгкая дрожь. Тири с ужасом поняла, что влипла в историю. Хотела удрать, но непослушное тело ей не позволило.
Слегка успокоив дыхание, Тири начала аккуратно пятиться назад, чтобы скорее сбежать и скрыться в лесу, но было поздно. В тот миг из пещеры вышли двое мужчин. Одеты они были как те мертвецы: один в сером костюме, другой в зелёном. Тот, что в сером, нёс на плечах ещё одного покойника. Дойдя к центру поляны, он сбросил ношу на землю. Затем второй подвёл его к молодому деревцу куи [10] и приковал к стволу за руки.
Пленник выглядел намного моложе. На вид его конвоиру было не меньше пятидесяти лет, а то и больше. Для такого почтенного возраста мужчина смотрелся очень хорошо. В поселении, где жила Тири, измождённые тяжким трудом старики не могли похвастать такой чистой кожей и светлым лицом. Так выглядели только дворяне.
Конвоир отошёл от пленника, взял в руки лопату и выкопал две большие ямы в центре поляны. Это были могилы, в которых мужчина захоронил мертвецов. Тири сразу поняла, что эти люди очень богаты. Мужчина мог позволить себе лопату с железным полотном. В селении девушки почти все инструменты были деревянными, переводить ценный металл на такие мелочи было непринято.
Закончив работу, мужчина пошёл обратно к пещере, однако неудачно оступился и чуть не растянулся на мокрой траве. Чтобы не упасть ему пришлось подпрыгнуть, но прыжок вышел невероятным. Мужчина подлетел на пару ломтей, больно врезался в Нерушимую Межу и неуклюже рухнул на землю.
Такая сила очень удивила Тири, хотя незнакомец, видно, дивился не меньше. Оглянувшись по сторонам, он ещё несколько раз перемахнул поляну. С каждой хиской [11] Тири всё больше сожалела о своей глупости. Ловкость пришельца пугала её до дрожи в коленках.
Потом из пещеры вышли ещё одиннадцать парней в зелёных одеждах. Тири хорошо знала грамоту, как для простой крестьянки, потому сосчитать незнакомцев ей было несложно. Мужчина сразу загнал их обратно. Спустя несколько хисок парни выбросили наружу красивые мешки и неведомые железные артефакты.
Наверное, пришельцы были голодны. Один из парней — юноша с золотистым цветом волос — запрыгнул на верхушку молоденькой чисхи [12] и струсил целую тучу плодов. Хотя собирать их не стали. Незнакомцы ещё несколько хисок переговаривались о чём-то на неведомом языке, потом забрали все вещи и пленника и ушли с поляны звериной тропой.
Ещё целый крам Тири пряталась в зарослях кохи и только потом решилась выйти наружу. Изучив следы, молодая охотница поняла, что незнакомцы не таятся. Они оставляли такой ясный след, что даже после дождя Тири легко его обнаружит. И снова девица поразилась силе незнакомцев. Если судить по следам, вес поклажи каждого пришельца был очень велик, а двигались они точно налегке.
Нужно скорее бежать в посёлок и рассказать всё старейшинам. Кажется, древнее пророчество сбывается и Крильис оживает. Только вот пока ещё непонятно кто пришёл в мир. Что посланники Керита [13], что демоны Боста [14] могли появиться из-за Межи и как теперь быть простым смертным пока неясно.
Тири не будет забивать себе голову ерундой. Пускай мудрецы думают — на то они и старейшины. Она просто расскажет обо всём что видела и покажет место.
Ох и влетит же непоседливой охотнице от отца…
* * *
Не знаю, сколько мы прошли, но, похоже, немного. Шагать по узкой тропинке с таким обилием сумок и оружия — то ещё удовольствие. Ветви кустарников, оплетённые плющом и кружевами лозы, то и дело норовили зацепиться за сумки, форму или выпирающие стволы автоматов.
 
Хорошо, что лес вроде бы не тропический и всякие ядовитые растения, насекомые и животные нам не досаждали, да и влажность была в норме. Несколько раз пришлось подниматься на небольшие холмы, поросшие тем же кустарником и густо усыпанные многолетним покрывалом опавшей листвы.
Оранжевые великаны постепенно остались за спиной. Теперь мы шли по смешанному лесу, где вперемешку росли лиственные и хвойные деревья. Больше всего меня удивили голубые ели и, наверное — сосны. По крайней мере, именно на сосны были похожи те стройные бирюзовые красотки с пышными шубками. Когда только увидел их своими глазами — дух захватило, но к концу пути пейзажи немного приелись, так что глазеть по сторонам мне надоело.
Всю дорогу нас провожали трелями лесные пичуги. Они звонко заливались на разный манер, поднимали нам настроение и на мгновение заставляли забыть о свалившихся на головы неприятностях. Без устали гудели пчёлы, рокотали сверчки, разбавляя палитру совсем уж ни на что не похожих звуков. Больше всего забавляли дятлы, что ритмично отстукивали в такт лесному ансамблю. Вдали завывали какие-то крупные звери и это слегка настораживало.
Ароматы смолянистой сосны перемешались с букетами, что распылили вокруг медовые соты, луговые цветы и свежая трава. Весенние миазмы витали над лесом, даровали лёгкость шагов, эйфорию и упоение. Никакого намёка на смрад и копоть цивилизации не было и в помине. Первобытный лес пьянил нетронутыми духами, окунал разум в блаженную негу, давал волю забытым, глубоко задвинутым в недра души чувствам унылого горожанина.
Где-то через час мы вышли на небольшую поляну, очень похожую на ту, что осталась у пещеры. На её окраине, у самой стены леса, протекал звонкий ручеёк с чистой и холодной водой. Всю дорогу мы шагали молча, и только здесь капитан нарушил тишину:
— Пару минут отдохните, потом начнём возводить лагерь.
В ту же секунду все скинули сумки на землю и упали рядом с ними. Хотя сделали мы это не потому, что устали, а скорее по привычке. Очень странно, но, несмотря на большой вес поклажи и трудный лесной переход, никто из ребят не притомился. В первые минуты после пробуждения можно было, хоть и с большой натяжкой, списать все метаморфозы на простой стресс, но теперь?..
Пленник тоже шагал довольно бодро: не ныл, не жаловался и вообще вёл себя очень тихо. По крайней мере, нареканий на его поведение пока не было. Борис уселся в кругу курсантов и опёрся на скованные за спиной руки. Не проронил даже слова.
Осматривая поляну, я повернулся к ручью и обомлел. Там замер олень. Длинноногий сохатый склонился к земле и пощипывал травку. Ветвистые рога, будто тяжёлая корона, кренили голову бедняги к ручью, но он держался. Раньше таких зверушек мне доводилось видеть только по телевизору — в телепередачах, что снимались где-то в заповедниках или далёких уголках нашей планеты. И вот он — живой и статный, мирно пасётся на полянке, и до нас ему нет никакого дела.
Глухой щелчок раздался над ухом. В тот же миг олень жалобно взвыл, подпрыгнул и завалился на бок. Подняв голову, я наткнулся на капитана. В руках Игорь Викторович держал бесшумную винтовку. Её ствол выглядел как большой глушитель, что целиком проглотил звук выстрела, не распугивая всю округу.
— Зачем вы это сделали? — резковато спросил я.
— Не волнуйся, я не со зла, — забросив винтовку за спину, миролюбиво развёл руками капитан. — Это наш ужин, завтрак, обед и, если повезёт — снова ужин. Ты же не думаешь, что пайков нам хватит надолго?
Я стыдливо отвёл глаза в сторону. Капитан был прав — мы попали чёрт знает куда, и проблема с провиантом ждать себя не заставит, если нас быстро не найдут, конечно. Но это если кто-то вообще будет искать, так что…
Пока меня терзали сомнения, капитан решил озадачить ребят:
— Так, бездельники, встаём и начинаем работать. Шева и Калаш — вы, давайте, тащите сюда того оленя. Кос, Медведь и Рыжий — берите топорики и нарубите сухих веток для костра. Много, чтобы до утра хватило. Старый с Ником — вы на посту. Наблюдайте за округой, пока все заняты, чтобы никто не смог незаметно подкрасться. Остальные — расчехляйте палатки и готовьтесь свежевать оленя.