Эпоха Возрождения (СИ)
— Невесёлое место твоя страна, Аджисай, — сказала Карин, когда они наконец нашли небольшую пещерку и им удалось высушиться у костерка, разожжённого из горючего сланца. К стыду Аджисай, на сланец в качестве топлива указал Наруто.
— Страна Дождя небольшая, но в ней много водоёмов, к тому же она окружена высокими горами, — сказал Какаши-сан. — Облакам некуда уйти, вот они и постоянно проливаются в виде осадков. Испарения снова поднимаются в воздух, и появляются облака, которые снова изливаются дождями.
— Круговорот дождя в Стране Дождя, — хихикнула Карин.
— А я не знала, что это из-за этого, — захлопала глазами Аджисай, посматривая на спутников. — Думала… просто всё время дождь.
Смеяться над ней не стали, но поулыбались.
— И всё же унылое место, — вздохнула Карин, поглядывая на выход из пещеры, в серой мгле которого шелестел ливень.
Аджисай хотела было возразить, но сама поняла, что это было бы глупо. Тем более, что на самом деле она внутренне соглашалась с Карин. Страна Дождя не самое лучшее место на земле. Камень, вода и серые тучи — вот всё, что им досталось. Она украдкой посмотрела на Наруто. Тот тоже смотрел на дождь, и на губах его блуждала очень грустная улыбка, от которой у Аджисай сжималось сердце.
Она поняла, что Наруто знает…
— Когда-то оябун сказал, что дом — это то место, где тебя ждут, — заметив её взгляд, как-то наигранно весело сказал Наруто.
— Как точно, — хмыкнула Карин. — Я родилась и почти до одиннадцати лет жила в Стране Травы. Была генином Куса. Пока за нами… за мной… Пока не пришёл Орочимару-отоо-сан, чтобы забрать домой.
— Мы тогда жили в Стране Рисовых Полей, там было неплохо, — улыбнулся сестре Наруто.
— Да… А потом пришли в Коноху, — кивнула Карин, подбросив в костерок ещё пару пластинок сланца. — Всё верно: дом — это не место… Это люди, которых ты любишь.
* * *
В город Аме они добрались к вечеру следующего дня. Аджисай с замиранием сердца увидела шпили огромных высоких домов, каких не было в Конохе. За время пути они перекинулись с Наруто всего несколькими фразами. Парень был молчалив и сосредоточен, можно сказать, избегал разговоров с ней.
Свиток, который Аджисай вручили в клане Учиха, буквально жёг сердце, рядом с которым был уложен. Только увидев родной город, она поняла, что за свободу ей предложили. И что эта свобода — самая настоящая из всех свобод. Она должна была выбрать, с кем она и где хочет остаться. Принять окончательное решение за себя и свою дальнейшую жизнь. Есть шанс вернуться домой и жить, как прежде.
Но что же такое «дом»?..
Часть 1. Глава 27. Первый шаг
Когда не шёл дождь, город небоскрёбов даже нравился Наруто. Было в Аме что-то притягательное и в то же время грустное. В этом сером городе, протыкающем шпилями небо, хотелось размышлять о вечном. С самой высокой башни простирался красивый, но печальный вид. Обломки великой древней цивилизации, в которых жил новый мир, не пытающийся разгадать или узнать, что же случилось с прежним.
Шисуи как-то поделился информацией, что Нэкомата-сама, который разговаривал со старшими Учиха, утверждал, что с «незапамятных времён» Рикудо-сэннина на самом деле прошло всего три столетия. Здания в Аме точно не выглядели на тысячи лет. Просто мало кто вёл хроники, а война и короткий век людей уничтожают и память, и архивы. За исключением нескольких имён и событий, почти всё, что было в Эпоху Воюющих провинций, покрыто мраком, а если подумать, то новая Эпоха — Эпоха Скрытых деревень — идёт следом за «Воюющими провинциями» всего-то восемьдесят второй год.
Но уже события, которые были при Первом Хокаге, кажутся настолько давними, что для большинства людей они обросли легендами, преданиями и невероятными слухами. Если подумать, то Первого Хокаге тоже считали и называли «Богом», а значит, его сила была велика… Но и Сенджу Хаширама умер, и почти никто, даже Цунаде-обаа-сан, которая была его внучкой, практически ничего не знает о его жизни.
Наруто мог судить о Шодае только по нескольким рабочим записям, чудом оставшимся в сохранности. Именно они в своё время помогли разобраться в вопросе кристаллизации чакры биджуу. И в то же время довольно корявый почерк, который пришлось разбирать не одну неделю, ошибки в начертании некоторых символов и чернильные кляксы никак не вязались с образом «Бога шиноби», который по определению должен был делать «всё правильно». Когда Наруто поделился этим наблюдением с Шисуи, тот посмеялся и сказал, что потомки почти всегда идеализируют предков, потому что не знали их живыми, и когда-нибудь, возможно, и Наруто будут идеализировать, считая каким-нибудь «Великим Реставратором», который смог возродить клан Узумаки. Эти слова здорово взволновали Наруто, и именно тогда у него появилась та самая заветная мечта.
— Нагато тоже любит здесь сидеть, — раздался за спиной женский голос. — Он часами мог смотреть вдаль и о чём-то думать. О чём думаешь ты?
Присутствие Леди Ангел Наруто почувствовал ещё до её реплики, они пребывали в Аме уже неделю, и их всегда сопровождали её оригами, но впервые куноичи заговорила с ним первой.
— Этот город стар, красив и печален. В нём можно увидеть призраков прошлого и видения будущего. Он навевает разные мысли… — ответил Наруто, не оборачиваясь. — Я думаю о том, что Эпоха Скрытых деревень может смениться.
— И что же будет дальше? — после продолжительной паузы спросила Леди Ангел.
— Я надеюсь, что наступит Эпоха Возрождения, — ответил Наруто. Он поднялся с узкого выступа и подошёл к куноичи. — Ты любишь Нагато, Конан-сан?
— Мои чувства не так важны, — отвела взгляд Леди Ангел.
— Чувства — это единственное, что на самом деле важно, — покачал головой Наруто. — Он пожертвовал всем миром, чтобы вернуть тебя. Он сказал, что всегда думал, будто ты отдала своё сердце другому. Он ненавидел и истязал себя за то, что позволил умереть твоему возлюбленному. Когда Карин исцелит его полностью, не теряй времени… Его нет даже у сильнейших из нас.
Конан ничего не ответила, но на миг показалась растерянной. Куноичи затрепетала и без слов распалась на множество бумажных листов, которые подхватил порыв ветра.
Наруто смотрел вслед летящей бумаге и думал совсем не о Конан и Нагато.
* * *
— Наруто… — на крыше самой высокой башни появилась Аджисай и, заметив его, смутилась. — Я не помешала?
— Нет.
— Карин-чан попросила меня сходить за тобой. Нагато-сама очнулся и хотел тебя видеть.
Наруто кивнул и последовал за Аджисай. Худенькая и кажущаяся хрупкой фигурка девушки притягивала взгляд и волновала, но он снова вспомнил слова, которые ему сказал Шисуи перед тем, как они вчетвером отправились в Аме.
— Любимый человек должен быть свободен в своём выборе. Если ты на самом деле её любишь, то сможешь отпустить и подарить свободу, — Шисуи протянул Наруто свиток. — И уже ей решать, что делать с этой свободой, где и с кем быть счастливой.
Наруто открыл свиток и прочитал написанное, несмотря на то, что иероглифы прыгали перед глазами, суть осталась ясна.
— Я… согласен с тобой, оябун, — выдавил Наруто, на сердце было тяжело, но Шисуи как всегда указал на корень проблемы. Аджисай ценила свою свободу и считала себя зависимой в Конохе. Ей не оставили выбора, и девушке пришлось приспосабливаться к обстоятельствам. Полумеры ничего не решали. Да и в какой-то степени были даже более опасны, чем откровенное принуждение.
Честность, пусть и болезненная, была правилом клана. В своё время почти десять лет назад Шисуи прямо и без прикрас обрисовал все перспективы и рассказал Наруто правду о его природе и происхождении перед тем, как он сделал выбор последовать за своим другом и кланом Учиха или остаться в Конохе и всё забыть. Да и недавняя ситуация с Агарой, Юмико, Саске и Темари, которые получили возможность разобраться в своих чувствах, говорила о том, что клан не отступает от своего кредо.
Свиток был своего рода ультиматумом, и Наруто вовсе не считал, что выбор Аджисай однозначно будет в его пользу. Но отсутствие выбора рождает упрёки, недовольство и сомнение. Между ним и Аджисай всегда будет стоять «а что, если бы…».