Резонанс

Спасла ситуацию, пусть и не желая того, Лия.
– Подожди-подожди! – попросила девушка, достала из кармашка зелёного платьица носовой платок, уткнулась в него и в стремительном темпе пулемётной очереди четырежды чихнула. – Простите…
Ну а дальше вернулся от газетного киоска Аркадий.
– Свежая пресса! – объявил он и протянул Инге утренний выпуск «Февральского марша».
Та мельком глянула на заголовок передовицы и зашуршала листами желтоватой бумаги, выискивая статью, посвящённую результатам выборов в парламент.
«Правящая коалиция устояла!» – бросилась в глаза крупная надпись, и неуютно засосало под ложечкой.
– «Социал-демократы выиграли войну, но проиграли генеральное сражение. Увеличив собственное присутствие в нижней палате, они не сумели сформировать социалистическое правительство большинства и будут вынуждены продлить сотрудничество с центристами как минимум до конца следующего года», – начала вслух читать Инга. – «Сокрушительное поражение на выборах потерпел «Рабочий союз», серьёзно потеснённый впервые прошедшим в парламент «Правым легионом». Также не лучшим образом обстоят дела у левоцентристской партии «Земля и Воля», в то время как консервативному «Земскому собору», представляющему интересы помещиков и крупных землевладельцев, удалось некоторым образом усилить свои позиции…»
– Ну ещё бы «Рабочий союз» не пролетел! – раздражённо фыркнул Аркадий. – После того как центристы протащили новый закон о стачках и добились запрета независимых трудовых советов, ничего другого и ждать не стоило! Профсоюзы у капиталистов с рук едят, вот народ и потянулся, кто к «псам», а кто к «легионерам». А наших агитаторов и те и другие гоняли!
Я досадливо поморщился. Никаких приятных воспоминаний агитация в рабочих кварталах лично у меня не оставила. И сторонники радикальных пролетарских советов – «псы», и «легионеры» – их набирающие силу оппоненты из противоположного лагеря полагали, будто лучше других смогут защитить интересы простых рабочих, и потому не только вели настоящие уличные сражения друг с другом, но и не упускали случая надавать тумаков агитаторам республиканской социал-демократической партии, молодёжным крылом которой и выступал февральский союз. С учётом того, что против молодчиков в синих рубахах «Правого легиона» мы с псами действовали сообща, а против самих псов обычно объединялись с центристами-скаутами, оставалось лишь удивляться, как за всю предвыборную кампанию я умудрился обойтись подбитым глазом и расквашенным носом.
– Ничего страшного не произошло! – ободрила нас Инга. – К следующим выборам подготовимся лучше, только и всего. Возможно, и вовсе ни с кем в коалицию вступать не придётся!
Прозвучавшая в этих словах уверенность приятным холодком отозвалась меж лопаток, но долго воодушевление не продлилось. Просто Аркаша вдруг встрепенулся и сделал стойку, будто обнаружившая дичь ищейка.
– Реваншисты! – негромко сказал он. – Взгреем?
Я проследил за его взглядом и обнаружил у фонтанчика с питьевой водой парочку ребят в одинаковых чёрных рубахах с серебряными значками-орлами, но не раскоронованными – республиканскими, а старорежимными, при скипетре и державе.
Отговаривать товарища от драки я и не подумал, отложил книгу, накрыл её фуражкой. Никогда не любил махать кулаками и с превеликим удовольствием вернулся бы к чтению, но со сторонниками реставрации монархии у меня были личные счёты, выходившие далеко за рамки политических разногласий. Семейные, можно даже сказать, – при подавлении контрреволюционных выступлений погиб дед со стороны мамы, а несколькими годами позже саботаж на железной дороге привёл к крушению поезда, в котором ехал старший брат отца. И пусть эти молодчики не имели к тем делам никакого касательства, но кровь – не вода.
Я поднялся с лавочки, но ещё прежде чем успели всполошиться девчонки, нас остановил Лев.
– Не дурите! Заберут в участок, и тогда точно на инициацию опоздаете.
Аргумент рассудительного товарища заставил опуститься обратно на лавочку, а вот Аркаше он убедительным не показался.
 
– Инициация? Тоже мне – большое дело! Будущее за техникой, а все эти сверхэнергии – ничто по сравнению с прогрессом!
Лия запрокинула голову и с прищуром посмотрела на него снизу вверх.
– Почему тогда не отказался?
Аркадий лишь повёл мощными плечами и промолчал, а девушка обратила своё внимание на меня.
– А ты, Пётр?
Я снял очки и, выгадывая время на раздумье, принялся протирать стёкла кусочком замши.
– За компанию, – озвучил в итоге лишь третью по значимости причину, поскольку первая была слишком личной, а вторая – насквозь меркантильной, и развёл руками. – А что? Сами же на собрании ячейки твердили, будто мне требуется активней врастать в социум!
– Твердили, – кивнула Инга и откинула упавшую на глаза короткую прядь русых волос. – Но в первую очередь инициация позволит раскрыть внутренние ресурсы организма! Мы – передовой отряд прогрессивного человечества и не можем позволить себе упустить возможность стать сильнее! Только сильные люди способны изменить мир к лучшему! Нам нужны новые знания и та власть, которую даёт Эпицентр!
Произнося эту речь, девушка поднялась с лавочки, и я даже засмотрелся на неё, до того меня проняло. Не слова проняли – всё это прекрасно понимал и сам, – но ощущавшиеся едва ли не физическими толчками эмоции. А уж выглядела сейчас Инга так, что пришлось заложить ногу на ногу.
– Мне другое непонятно, – сказал Лев, нарушив своим возгласом странное наваждение; сердце сразу забилось ровнее. – Посмотрите кругом – тут никто особо друг друга не знает. И в поезде было точно так же. Да что там далеко ходить! Из всего города отобрали двенадцать человек. – Он развёл руками. – Да не смотрите вы на меня так, я специально узнавал! Вот и получается, что почти половина от этого количества – наша ячейка! Однозначное нарушение нормального распределения статистической выборки!
– Да просто мы уже прошли предварительный отбор! В ячейку кого попало не возьмут! – беспечно отмахнулся Аркаша и хитро прищурился. – Меня другая диспропорция беспокоит: девушек в два раза меньше юношей! – Под пристальными взглядами Инги и Лии наш товарищ несколько даже смутился и сдвинул панаму на затылок. – Я это к чему: на собрании перед проверкой способностей говорили, что в половом вопросе у них абсолютное равноправие, а на деле всё не так!
Лев усмехнулся.
– Да отказываются просто, особенно деревенские. У кого в семнадцать уже дети, кого замуж выдавать собираются. Мою сестрёнку точно никуда не отпустят, папенька ей ремня всыплет и обратно за прилавок в лавку отправит!
– А-а-а! – понимающе протянул Аркадий. – Ну да, кому-то же надо семейный уют обеспечивать!
Это он от жары лишнего сболтнул, не иначе.
– Мы обязательно донесём эту точку зрения до твоей невесты! – отчеканила Инга, но, прежде чем успела завести разговор об искоренении буржуазно-мещанских пережитков, захрипела чёрная тарелка репродуктора.
– К первому пути прибывает экспресс на Новинск! Повторяю…
На посадку пригласили пассажиров первого вагона, и все кругом засуетились, начали доставать и проверять литерные билеты. К выходу на перрон быстро выстроилась длинная очередь, а вот мы остались сидеть на лавочках.
Наш вагон – четвёртый, просто нет смысла в самую сутолоку лезть. Я только убрал книгу в фанерный чемоданчик средних размеров и устроил его на коленях.
– Пригласят и пойдём! – решил Аркадий, оценил очень уж неторопливое продвижение очереди и хмыкнул: – Медленно они как-то!
– Опять жандармы документы проверяют, – предположил Лев, и точно – когда через полчаса нас пригласили на посадку, так сразу пройти через небольшую площадь к вагонам не получилось: только предъявили билеты жандармскому унтеру, придерживавшему локтем болтавшийся на ремне угловатый пистолет-пулемёт, и тот сразу велел отойти в сторону.
 
– Ждите! – коротко бросил он, не снизойдя до объяснений, и дал отмашку подчинённому. – Следующих запускай!