Индия, Судан, Южная Африка. Походы Британской армии

 Винбург, 8 мая 1900 г 
Изо всех операций, которые планировалось провести против врага к востоку от железной дороги, наступление Гамильтона к позиции у гидротехнических сооружений, к самой северной точке, было делом наименее спешным. Приказ гласил: «Если вы найдете, что позиция у гидротехнических сооружений слабо защищена, что маловероятно, то можете попытаться занять ее. В случае успеха вызовите бригаду Смита-Дорриена для поддержки».
С этим генерал Ян Гамильтон, который командовал внушительной, но несколько разрозненной дивизией конной пехоты, выступил из Блумфонтейна 22 апреля с 2000 легкой конницы, австралийцами, конной пехотой и одной батареей конной артиллерии.
23 апреля он добрался до гидротехнических сооружений, провел рекогносцировку, убедился в том, что они защищены слабо или, по крайней мере, что он может взять их, атаковал, и до наступления темноты стал обладателем самих гидротехнических сооружений и переправы, которая вела к холмам за рекой — туда и отступил противник. Немедленно была вызвана бригада Смита-Дорриена, она прибыла с наступлением темноты, на следующее утро эти силы перешли реку в брод, и вся позиция была занята. Известие о захвате этой сильной и важной позиции, места, которое обеспечивает снабжение Блумфонтейна водой, вызвало большую радость.
У Девецдорпа стало ясно, что буры избежали идущих на перехват колонн и продолжают двигаться на север через Табанчу. Сэр Ян Гамильтон предложил, чтобы ему позволили двинуться туда самому и занять Табанчу. Разрешение, а вместе с ним и полевая батарея, были даны, и 25 апреля колонна отправилась с позиции у гидротехнических сооружений по направлению к Табанчу.
Местность к востоку от Блумфонтейна поначалу ровная и открытая. Тому, кто не знаком с южноафриканским вельдом, эти великие равнины, покрытые коричневатой травой, кажутся местом, не представляющим особых препятствий для свободного движения кавалерии или артиллерии; но когда пытаешься проехать через них по прямой линии, на пути попадаются коварные и непредсказуемые овраги или труднопреодолимые проволочные изгороди. Но за рекой Моддер, где находятся гидротехнические сооружения, местность становится скалистой и холмистой, вся территория здесь представляет собой хребты, тянущиеся один за одним к величественным пикам Басутоланда.
Табанчу, город, имеющий некоторое коммерческое и немалое стратегическое значение в Свободной Оранжевой Республике, стоит у подножья обрывистой скалы, носящей то же имя. От Блумфонтейна к нему идет длинная широкая и ровная долина, по сторонам которой, если смотреть на восток, все выше и выше поднимаются горы. Восточный конец этого широкого прохода закрывается цепью скалистых холмов, расположение которых столь удивительно и необычно, что они, кажется, специально созданы природой для того, чтобы препятствовать продвижению всякого, кто попытается сюда вторгнуться. Холмы, резко поднимающиеся от ровной, как гласис, поверхности, являются прочным барьером, и вся эта позиция, опирающаяся на защищенные горами фланги, создает внушительное препятствие, которое здесь называют Израильскими Воротами (Исраэль Поорте).
25 апреля Гамильтон двигался по этой долине со всеми своими войсками, при этом Ридли и конная пехота шли впереди, на значительном расстоянии от основных сил. В десять часов по левой стороне колонны с холмов был открыт сильный ружейный и артиллерийский огонь с дальней дистанции. Не обращая на это внимания, Ридли продолжал двигаться вперед, а Гамильтон следовал за ним, пока, вскоре после одиннадцати часов, они не были вынуждены остановиться перед позицией у Израильских Ворот, которую, как оказалось, занимал противник, численностью около 800 человек с несколькими пушками.
 
Лично проведя рекогносцировку и несмотря на крайне тревожное сообщение о том, что буры только что «получили подкрепление из двух тысяч человек в четыре линии», генерал решил атаковать. Его план был прост, но эффективен. Фронт маскировался и удерживался достаточным количеством пехоты и пушек. Остальные войска должны были растянуться направо и сделать поворот налево, пехота — вдоль левой стены долины, кавалерия — по другую сторону стены.
Соответственно, Канадский полк и Грэмстаунские волонтеры (Маршаллова конница) двинулись вперед растянутым строем, с интервалом в двадцать пять ярдов между всадниками, и подошли на 800 ярдов к вражеским позициям, и здесь, на пределе прицельного огня, они залегли и открыли непрерывный ружейный огонь. Немедленно вступили в бой обе батареи и стали энергично обстреливать линию гребня. Смит-Дорриен с оставшимися тремя батальонами своей бригады двинулся влево и начал обход вдоль хребтов. Ридли, вырвавшись из долины на более открытую местность, стал двигаться к линии отступления неприятеля. Прошло четыре часа, и все это время буры надеялись, что лобовая атака будет отбита, пока не обнаружили, что их обошли справа и опасность угрожает их тылу. Немедленно, в страшной спешке, свойственной недисциплинированным войскам, которые почувствовали, что противник готов перекрыть их коммуникации, они эвакуировали позицию, побежали к своим лошадям и ускакали. Тогда Канадцы и Грэмстаунские волонтеры поднялись и заняли линию холмов, таким образом дверь была открыта, а дорога на Табанчу расчищена.
Генерал Гамильтон поспешил в Табанчу, вошел в него той же ночью, и британский флаг вновь взвился над городом. 26 апреля Френч и его кавалерия, прикрывавшие продвижение дивизии Рандла (восьмой), тоже прибыли туда. Френч, будучи генерал-лейтенантом, временно принял командование от Гамильтона.
Я прибыл на север из Девецдорпа с кавалерийскими бригадами и наблюдал за операциями вокруг Табанчу, которые заняли 26 и 27 апреля. Гора Табанчу — это величественный и обрывистый хребет значительной протяженности, довольно бесформенный с южной стороны. С севера, однако, он делает широкий изгиб, на травянистых склонах которого, поднимающихся над более засушливой равниной, располагались, как говорили, бурские лагеря. Противник удерживал гребень горы, изогнутой полумесяцем, разместив там стрелков и пушки, а чтобы никто не зашел ему в тыл, он растянул правый фланг, поместив там несколько сотен надежных ребят, но они были слишком рассредоточены, а потому создавали весьма растянутый фронт сомнительной прочности.
Днем 26 апреля, с учетом дальнейших операций на следующий день, отряд конной пехоты, поддерживаемый упряжкой с пулеметом Максима и конной батареей, был послан для рекогносцировки, а по возможности — и для удержания холма, с тех пор называемого холмом Конницы Китчинера. Войска заняли холм без боя, хотя они видели нескольких буров, галопирующих вдоль гребня направо и налево, те периодически открывали огонь. Для удержания холма был выделен гарнизон, состоявший из конницы Китчинера, роты конной пехоты Линкольна и двух пулеметов Максима; но сразу после захода солнца офицер, командовавший этими силами, изменил приказ, и всем было велено вернуться в Табанчу. На индийской границе основополагающее правило — отступать только днем, а ночью сидеть смирно, заняв наиболее выгодную для обороны позицию, какую можно найти.
В этой войне опыт показал, что лучше всего удерживать позицию, даже дорогой ценой, пока не стемнеет, а затем, если необходимо, отступить. Но наука обеих войн согласна в одном: сумерки — самое неудачное время для отступления.
Последствия этого несвоевременного изменения плана сказались немедленно. Буры заметили движение назад и храбро полезли вперед, конница Китчинера, которая оказалась втянута в бой, не могла двигаться. Дикий и жестокий бой завязался в сумерках. Буры подкрались очень близко к солдатам, одного свирепого седобородого бура застрелили в восьми шагах от британской линии огня, но лишь после того, как он убил одного человека. До города дошло сообщение, что конница Китчинера «отрезана» на холме в четырех милях от лагеря, и это заставило генерала Френча послать ей на помощь шотландцев Гордонского полка. Батальон выступил около десяти часов и вышел на северную дорогу. Но в темноте, на неровной местности, они сбились с пути, прошли пять миль на юг, заняли другой холм и не возвращались до следующего полудня. Их отсутствие, поскольку их никак не могли обнаружить, вызвало большую тревогу. Тем временем кавалерия Китчинера под командованием майора Фоула 21-го уланского полка доблестно защищалась, отбила атаку буров и около одиннадцати часов сумела без помех отойти назад.