Зависимый-2. Я тебя верну (СИ)

— Я куплю, — заверяю тут же. — Завтра! Обещаю!
Он отпускает мой локоть и разочарованно качает головой.
У Андрея некоторый пунктик по поводу идеальности. Считая себя ущербным, он искренне хочет, чтобы всё вокруг было безупречным. Этот дом. Машины. Его отглаженный костюм… И я тоже должна быть идеальной, особенно на банкете в честь его тридцатилетия.
Быстро скрываюсь в кухне и складываю посуду в посудомоечную машину. Когда возвращаюсь в столовую, Андрея уже там нет. Вздохнув с облегчением, начинаю убирать оставшиеся тарелки и чашки…
Когда столовая и кухня начинают блестеть от чистоты, поднимаюсь в комнату Алисы. Дочка тискает морскую свинку, а из-под её кровати выглядывает морда Тайсона.
Вздохнув, опускаюсь на ковёр. Поглаживая пса, вновь тяжело вздыхаю.
— Ты чего, мамочка? — дочка смотрит на меня внимательно.
— Ничего. Просто Тайсона нужно покормить. И ещё… ему лучше сегодня остаться во дворе на ночь.
Вижу, как в глазах Алисы появляется несогласие и протест. Но она быстро тушит это в себе и коротко кивает.
Однако я знаю свою дочь слишком хорошо. Скорее всего, она попытается впустить пса в дом глубокой ночью.
— Лисёнок, — пересаживаюсь к ней на кровать. — Пообещай мне, что ты не будешь этого делать.
— Чего делать? — она изображает недоумение.
— Не впустишь Тайсона ночью.
Алиса кусает губы и с ещё большим усердием гладит Клубничку.
Не хочет мне ничего обещать.
— Лисёнок!
Она поднимает на меня свои огромные зелёные глаза.
— Почему папа такой злой? — спрашивает с надрывом.
У меня сжимается сердце. В груди всё холодеет.
Потому что он не твой папа…
Потому что он просто спас меня когда-то…
Потому что он мог навредить твоему настоящему отцу намного больше, если бы я не пошла на эту сделку…
Потому что я выбрала жизнь с нелюбимым человеком во имя твоей жизни…
И сделала бы это снова!
Однако всё это остаётся у меня внутри. Горло перехватывает спазмом, и я лишь тихо выдыхаю:
— Папа не злой, Лисёнок. Он просто много работает.
  
Глава 4
 
Андрей очень часто не приходит в спальню до глубокой ночи. Уложив Алису спать, я обычно успеваю переодеться в ночную сорочку, умыться, расчесать волосы и даже лечь в кровать. Иногда даже уснуть без мужа успеваю…
Но не сегодня. Его тяжёлые шаги раздаются возле двери спальни в тот момент, когда я снимаю одежду. Поспешно беру в руки сорочку и запираюсь в ванной.
И так весь день как на иголках после встречи со Спартаком! Мне начало мерещиться, что возле нашего дома слишком часто останавливаются незнакомые машины. А с наступлением темноты — что по двору скользят пугающие мрачные тени.
Интересно, если Спартак явится сюда, Тайсон будет на него лаять? Или хотя бы предупредит о незваном госте?
Обычно пёс весьма добродушен даже с посторонними. Он же не сторожевая собака. Андрей считает, что держим мы его совершенно зря. Я так не считаю, но стараюсь сглаживать углы и всегда напоминаю мужу, что он дорог Алисе.
Не мне! Ни в коем случае не мне…
— Тась, выйди, пожалуйста.
Лёгкий стук в дверь и тихий голос Андрея выводят меня из задумчивости. Надев сорочку и нервно разгладив подол, спешу покинуть ванную.
Пытаюсь выглядеть невозмутимо, смотря на мужа. Он стоит перед самой дверью, расслабленно подпирая стену плечом.
— Ты сегодня рано… — говорю с улыбкой.
Подразумевая, конечно, что он рано пришёл в спальню… Это тоже добавляет мне волнения.
— Хотел извиниться, — выдыхает Андрей, растерянно проводя ладонью по своим волосам и немного их взъерошивая. — Я на взводе, Тась! Из-за того, что Спартак теперь на свободе. За тебя волнуюсь. И за Алису. Неизвестно, что у него на уме. Давай-ка, с завтрашнего дня охрану к вам приставлю. Есть у меня пара человек, на которых я могу положиться.
Говорит он хоть и расслабленно, но в его речи нет ни грамма искренности. Он не за меня боится. Он просто не хочет, чтобы Спартак узнал, что Алиса — его дочь.
Только вот он уже знает…
 
— Не думаю, что смогу объяснить дочке появление охраны, — пожав плечами, пытаюсь пройти мимо Андрея к кровати.
Он не позволяет, преграждая мне путь.
— Алисе необязательно объяснять вещи, которые доступны только взрослым. Ты слишком её балуешь, Тась. Все эти кружки и секции… Чёртовы домашние животные. Однажды она попросит звезду с неба, и что?
— И значит, я дам ей эту звезду, — отвечаю с улыбкой в попытке разрядить атмосферу, накаляющуюся на глазах.
У меня не получается пройти мимо мужа, потому что он не двигается ни на сантиметр в сторону. Наоборот, хватает меня за кисть и притягивает вплотную к себе.
— Ты дашь ей эту звезду на мои деньги! А я — против!
— Я давно собиралась пойти на работу, Андрей, — говорю устало, никак не реагируя на жёсткий захват его пальцев на моей руке.
И на то, что он упрекает меня деньгами, тоже стараюсь не реагировать. Хотя мне, безусловно, горько.
— На работу? Какую? В детский садик? — спрашивает он насмешливо. — Тебе очень долго придётся копить ту ничтожную зарплату, чтобы достать для Алисы звезду с неба!
Этот разговор у нас не впервые. Не про звезду с неба, а о прихотях дочери и моём желании работать. Андрей всегда воспринимает эту тему в штыки.
— В общем, не спорь, Тась, — заявляет безапелляционно. — Завтра с вами будет охрана.
Освобождает мою руку, но тут же обнимает за талию и притягивает к себе.
— Я, вообще-то, извиниться хотел, — шепчет напротив моих губ. — А мы опять ругаемся…
Это не я ругаюсь. А ты… И охрана твоя — просто соглядатаи, которые будут докладывать о каждом моём шаге…
Но я не говорю этого вслух. Выдавливаю улыбку и отвечаю спокойно:
— Да, давай не будем ругаться… И ты зря так переживаешь обо мне. Сам знаешь, кем я была для Спартака. Фальшивой девушкой. Зачем ему искать со мной встречи сейчас?
Внимательно наблюдаю за реакцией мужа. В его взгляде вдруг вспыхивает что-то такое… что-то сродни несогласию. А потом взгляд становится жёстким, а желваки вздуваются от того, как яростно Андрей сжимает челюсти.
— Во-первых, не хочу слышать его имени. А во-вторых, ты зря недооцениваешь этого психопата. Или тебе мало вот этого? — стреляет взглядом в трость, приставленную к стенке.
Я не отвечаю. Потому что, как и шесть лет назад, мне всё ещё нечего сказать. Да, Спартак сошёл с ума тогда. Да, жестоко избил Андрея без видимых на то причин. Но я ведь умоляла Андрея уйти. Прогоняла его. Он сам остался, провоцируя чемпиона и его ярость. Поэтому для меня в той ситуации нет правых.
Муж наконец смещается в сторону, освобождая для меня путь к кровати.
— Ты всё время отмалчиваешься, Тась, — бросает с претензией. — Всегда такая тихая, со всем согласная. А когда не согласна — просто молчишь.
А разве не это от меня требовалось?
— Я такая, как ты просил, — шепчу, не глядя на мужа.
Подхожу к кровати, откидываю край одеяла, ложусь и тут же накрываюсь до самой шеи.
— Но в самом начале, помнишь? — Андрей вдруг неожиданно срывается с места и приближается к кровати. Без трости сильно хромает и выглядит жалко. — Ведь в самом начале мы были счастливы! — шепчет с придыханием. — Ты помнишь, Тась?
Опускается на колени рядом с кроватью. Схватив меня за щёки, вынуждает смотреть в свои серые глаза.
— Мы же нормально жили, Тась! Были счастливы, помнишь?
Лично я была счастлива от будущего материнства, а потом — от рождения Алисы. Растворилась в дочери. Ела, ходила, открывала и закрывала глаза лишь ради неё. Дышала ею.
— Да, помню.
Андрей наклоняется и целует меня в губы.
Не знаю, верит ли он мне. Считает ли, что я говорю искренне… Сегодня мне плевать на это. Сегодня мне не хочется притворяться.
Вяло отвечаю на поцелуй, и муж очень быстро отстраняется. Чувствует холод, который именно сегодня я не скрываю.