Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 1 и Том 2 (СИ)

Главный вопрос — куда их сваливать?
Нет, конечно, всегда можно было выехать в какой-нибудь лес или на пустырь, и вывалить всё там. Вот только… такой массив некротической энергии сразу будет замечен, и в кратчайшее время тысяча трупов поднимет на уши всю страну, а если так подумать, то и весь мир. Колечко приехало к нам из солнечной Франции, так что там могут быть и зарубежные трупы… словом, море ненужного внимания.
А вот тёмные… что ж, это их профиль — избавляться от подобного дерьма.
Возможно, я и переоценил их, но, думаю, эта контора найдёт способ избавиться от тысячи-другой мёртвых тел. А если и нет… ну и поделом — нечего было бабушек по телефону разводить. Всех собак повесят именно на них.
Тёмные коридоры перетекали один в другой. Увы, пока ничего похожего на большой зал с вывеской «Свалка трупов» мне не попадалось. Зал для тренировок — мимо, уж слишком активные звуки оттуда доносились. Мужская раздевалка — тоже мимо, тесновато будет. Женская раздевалка…
Я резко замер
Сглотнул слюну
А вот туда мне надо.
Нет., не скинуть трупы.
Оттиск. Я едва не пропустил его в своей задумчивости, но теперь ощущал совершенно отчётливо. Ай да тёмные! Знали, какие здание снимать!
Вот только место, где он находится… в общем, понятно. Если меня там заметят, возникнут справедливые вопросы, что я там забыл.
А впрочем… плевать. Постояв у двери две секунды, я решительно потянул дверь и шагнул внутрь.
Сила зовёт меня. И плевать, если из-за этой силы мне прилетит пара пощёчин. В конце концов, я ведь честно сказал в присутствии Совета, что пойду знакомиться с ученицами. Какие ещё претензии?
Сила шла отсюда, ошибки не было; оказавшись внутри, я огляделся. Вроде пусто. Впрочем, это ничего не значит; кто-нибудь может войти сюда в любой момент. Я уже научен опытом, что в подобные пустые помещения опасно влезать, не подготовившись. Кто-то да сунется.
Взявшись за дверную ручку, я потянул её в сторону. Мышцы напряглись, но силы вполне хватало, чтобы изогнуть в сторону не самую прочную железку. Вот так; теперь, если кто-то попытается войти — дверь попросту не откроется, ручка зацепится за угол.
Можно приступать.
Отряхнув руки, я огляделся по сторонам. Женская душевая как женская душевая. Слева шкафчики со скамейками, справа — собственно, кабинки. Запах мокрых женских тел, надёжно впитавшийся в это помещение.
Но сейчас плевать на тела. Плевать на плоть. Только Оттиск. Только Сила. И я, вбирающий её.
Усевшись на мокрый пол прямо под выключенным душем — уж где концентрация Силы была выше — я закрыл глаза и сосредоточился.
…на этот раз место менялось разительней, чем прежде. В прошлые разы комната оставалась комнатой, парк — парком, а кладбище — кладбищем, но сейчас передо мной появлялось что-то, совершенно не похожее на женскую раздевалку.
Вот это действительно походило на подвал, подходящий тёмным культистам. Никакого современного освещения, тьма и сырость, да ещё и сдавленные стоны доносятся откуда-то… Встав, я медленно вгляделся в помещение. Паутина по углам, высоченная дверь почти три метра в высоту…
Стоп. Это не дверь три метра. С лёгким удивлением оглядев себя, я понял, что оказался в теле ребёнка, отсюда и все фокусы с размером комнаты.
Больше ничего понять я не успел. Шаги за дверью раздались быстро и резко; вот кто-то дёрнул её на себя, и я увидел фигуру, возникшую на пороге. Высокий мужчина с тёмными волосами. Одежда простая, но явно дорогого покроя, а ещё вся заляпана красно-бурыми пятнами.
…сложно передать как работают эмоции в Оттиске. Где находится грань между тем, что чувствую я, и тем, что чувствовал человек, в теле которого я находился. Но сейчас было ещё сложнее, чем обычно. От вида отца меня бросило в холодную дрожь; захотелось зарыться под землю…
Как я понял, что это отец? Да очень просто. Мой собственный отец в детстве вызывал у меня точно такое же чувство. Ни один космический головорез, ни один хтонический монстр — никто после не мог вызвать во мне такого. Только родной отец.
 
Кажется, в этом плане мы с пацаном хорошо резонировали.
— Я, кажется, сказал тебе пройти внутрь, — лицо отца не предвещало ничего хорошего. Я вгляделся в него. Ссадины, порезы, кровоподтёки… кажется, он только после хорошей схватки.
— Мне долго ждать? — он вновь скользнул по мне глазами.
Ладно, поглядим, что там у тебя. Ни слова ни говоря, я встал и направился следом за ним.
…комната за массивной дверью была погружена в полутьму — её освещали лишь несколько керосиновых ламп. Впрочем, даже этого тусклого света хватало, чтобы понять: вот здесь-то его и потрепало.
Деревянная мебель была в беспорядке разбросана по углам — как и человеческие тела со следами увечий. Разумеется, повсюду кровь — как же без неё?
Девушка, совершенно обнажённая, висела на руках, привязанная к поставленному на попа столу. Она слабо дёргалась, но скорее по инерции; было видно, что она измотана боем и держится из последних сил. На её теле — тоже следы недавней схватки; впрочем, не больше, чем у отца.
А вот и он — с грохотом захлопнул дверь за моей спиной.
— Страшно? — его голос звучал сухо и отрешённо. — Ну, конечно.
Подойдя к одному из трупов, он наклонился — и выдернул из ещё не успевшей до конца окоченеть плоти длинный нож.
— Знаешь, чего никогда не могла сделать твоя мягкотелая мать? — лицо мужчины скривилось в презрительной гримасе.
Я смотрел ему прямо в глаза. И понимал, к чему все это идет.
— Она никогда не могла воспитать тебя, — разогнувшись, отец принялся выпрастывать лезвие ножа о тряпку — методично, холодно. — Воспитать не как маменькиного сыночка, а как мужчину…
Он набрал полную грудь воздуха, явно наслаждаясь моментом.
Мои руки задрожали.
Пожалуй, без ложной скромности можно сказать, что я повидал всякое. Мало что может меня по-настоящему пронять. А вот детские воспоминания — могут.
— Именно этим мы сейчас и займёмся, — он направился ко мне быстрым шагом. — И не дай Бог ты начнёшь мямлить, как тряпка — отправишься к этому тёмному сброду.
Наклонившись, он вложил мне нож в руки.
Я опустил глаза на нож.
Ха.
Понятия не имею, кто этот тип такой, кроме как отец этого пацана. И кто такой этот пацан, я тоже понятия не имею. Как и то, за что он перебил всех этих типов по углам и за что издевается над привязанной девицей.
Знал я только одно — сейчас пацан переживает… суп.
В лицо прилетела пощёчина.
— Что с лицом? — морщинистое лицо отца напоминало морду оскаленного бульдога, готового вцепиться в лодыжку мёртвой хваткой. — Мало того, что мой сын тряпка, так ещё и идиот? Давай, вперёд. Покажи этой мрази, что бывает, когда связываешься с аристократами.
Ха. Ха.
Да ты, мужик, понятия не имеешь, почему я замер. Небось, думаешь, что я испугался. Что замер потому, что не хочу перечить тебе или струсил. Я же…
…замер потому, что перед моими глазами не было ничего, кроме густого красного месива.
Мой отец — мой настоящий отец, а не этот тип — всегда был тем ещё мудаком и психопатом. Ну, и крупным лордом Империи, помимо этого, по влиянию и власти недалеко ушедшим от самого Императора. Если вкратце… однажды он своим «мудрым правлением» довёл одну из планет на периферии его владений до такого состояния, что у людей не оставалось выбора, кроме как взбунтоваться.
Ладно, будем честны: это случалось вовсе не однажды. Такие истории заканчивались всегда одинаково, и особого интереса у меня в детстве не вызывали; я воспринимал происходящее как какие-то игрища взрослых и даже не пытался разобраться. Отцу такое отношение будущего наследника к делам престола, разумеется, не нравилось.
И… как и этот тип с бульдожьей мордой, он решил исправить это в своей неповторимой манере. Воспитать меня.
Нет смысла пересказывать хронику этой, с позволения, «войны». Сопротивление планеты было уничтожено под корень спустя два часа после прибытия отцовского флота к её орбите. Через три часа мы с отцом уже стояли в тронном зале. Члены семьи непокорного правителя тоже были там, вместе с нами. Привязанные к стульям за широким обеденным столом.