Синеволосая ондео (СИ)

– Если ты хочешь в купальню, только скажи, я нагрею тебе воду, – предложила самая бойкая на вид девушка. – Я Килин. Ты живёшь в комнате, которая закреплена за мной. Показать , что у нас и как?
Аяна кивнула, отодвигая тарелку, из которой кормила Кимата.
Килин вела её по дому, показывая комнаты. Дом был светлый, толстые стены покрывала белая штукатурка, а высокие потолки поддерживались некрашеными деревянными балками, и всё вместе создавало какое-то простое, лёгкое и светлое впечатление, неуловимо напоминая её родной двор в долине.
– У вас тут так светло, – сказала Аяна, проходя в очередную арку, соединявшую комнаты. – Даже обивка стульев светлая.
– Ох и мучаемся мы с ней, – рассмеялась Килин. – У других кирио обивка чаще тёмная, бархатная, щёткой – шух, шух, – и готово. А эту чистить долго. Приходится мылить.
– Ты часто бываешь у других кирио?
– Я была няней у сына кира Лутана, пока кормилица не ушла и ему не пригласили катиса. Мы ездили по гостям. Я много чего повидала.
– Я думала, его жена умерла давно.
– Да, в родах. Шестнадцать лет назад.
– Но... тебе же...
– А! Не-ет. Лутан взял в род сына от одной девушки.
– А она тоже умерла?
– Ох, что ты! – замахала на неё, нахмурившись, Килин. – Жива, здорова.
– А зачем тогда няня? Почему мама с ним не была?
– Да ты что! Ты вчера родилась, что ли? Она же не жена ему. Ей нельзя на порог. Пока бумаг нет и выкуп не заплачен, никакая женщина в дом попасть не может, хоть бы она десятерых ему родила. Это же неприлично. Сына-то он взял в род. А она ему никто. Вот я и сидела с ним, пока катиса не наняли. Конечно, он ей выплачивает содержание. Он порядочный человек, но жена ему не нужна, понимаешь? Та женщина теперь ни в чём не нуждается. Вроде бы у них даже договорённость была.
– Какая?
– У него же дочь одна. А он детей любит, и ещё хотел. Да и род пропадает... Вот он и договорился с девушкой. Она ему ребёнка родила, он ей – содержание. Повезло, что мальчик. Но он бы и девочку взял. По-моему, он даже договорился о браке той женщины с каким-то торговцем из Эдеры, и тот ей вроде даже нравится. Я же говорю, порядочный человек.
– Тут можно садиться? – спросила Аяна, показывая на небольшой светлый диванчик.
– Подожди, – хихикнула Килин, снимая передник и расстилая на диване. – Не обижайся, умоляю. Ты с дороги пыльная и грязная, а нам потом чистить. Прости. Хочешь, я твои вещи перестираю? Ты, наверное, вымоталась.
– А давай. Давай вместе постираем, – неожиданно согласилась Аяна. – А ты мне заодно кое-что расскажешь.
Килин кивнула и улыбнулась. Аяна встала, она ловко стянула свой передник с дивана и повязала обратно.
– У тебя чистое есть? Нарядное?
– Есть, – улыбнулась Аяна.
– Давай тогда лучше иди помойся и переоденься, а я постираю твои рубашки и что там ещё. Представляю, как ты в дороге со стиркой намучилась. Я так рада, что вы приехали! Так рада! Увидим новое представление!
– А вам разрешают смотреть?
– Конечно! Мы стоим сзади, а если гостей немного, то садимся на задние ряды.
Стены в светлой купальне были отделаны белой и синей глазурованной плиткой. Вода грелась в том же помещении, на печке, которую растопили катьонте. Килин дала Аяне громадное полотенце и бутылку с какой-то жидкостью.
– Это мыло. Плайта варит. Попробуй на волосы. Но сначала отмокни в купели.
Аяна блаженно растянулась во весь рост. Купель, похожая больше на чашу, вырезанную из огромного куска камня, не была утоплена в пол, а стояла отдельно, и сначала её стенки были очень холодными, заставив Аяну поёжиться, но быстро согрелись. Кимат играл на полу, сидя на деревянной решётке и разбрызгивая воду из небольшой миски. Пар молочной густой пеленой поднимался над водой. Блаженство... Это было настолько приятно, что у Аяны защипало в носу. Она чувствовала, как усталость уходит из тела, как воскресают суставы, оббитые рябью глинистых арнайских дорог, и тепло наполняло её тело и душу.
Она взяла зеленоватую бутыль и вылила на ладонь немного жидкости. Та почти не пенилась, и только едва пахла щёлоком и какой-то терпкой травой, но волосы отмыла до скрипа. Аяна замоталась в полотенце и сидела на краю ванны, поставив ноги на мокрую прохладную плитку пола, наслаждаясь чистотой волос, тела и толстого мягкого полотенца.
 
– Кимат, пойдёшь купаться? – спросила она, с улыбкой глядя на сына. – Пойдём!
Обед им подали внизу, на кухне. Килин любовалась на наряд Аяны.
– Ты одета как кира. Правда, у наших платьев тугие корсажи. Красивые журавли.
– Да. У нас не водятся таких птиц. Я не знала про них, пока мне подарили эту ткань.
После еды она вернулась к себе. Восхитительно мягкий матрас и хрустящие розовые простыни нестерпимо манили, и она поодалась искушению – рухнула на кровать прямо в халате, и, чуть не плача, старалась всем телом почувствовать мягкость этой чудесной постели.
– Кимо, пойдёшь ко мне?
Он увлечённо перебирал игрушки, пробуя некоторые на зуб. Аяна глубоко вдохнула. Четыре комнаты ждали её в доме Конды. Интересно, там такая же мягкая кровать? Уместятся ли они там вдвоём? Какая кроватка будет у Кимата?
В дверь постучали.
– Заходи! – отозвалась она.
– Аяна, я пришла сказать, что постирала все ваши вещи. Все твои маленькие штанишки, – нагнулась Килин к Кимату, потрепав его по голове. – Слушай, тебе подарили такую ткань... За что?
– Просто... в знак благодарности.
– Он сын какого-то кира? – кивнула она на Кимата. – В нём видна южная кровь.
– Да.
– Ты его везёшь отдать отцу?
– Вообще я рассчитывала, что мы вместе переедем к нему.
– А вы женаты?
– Нет. У меня нет никаких бумаг. Я как раз это и хотела уточнить у тебя, помнишь? Ты сказала, что женщину не пустят на порог, если она не жена.
– Так и есть. Ты впервые слышишь об этом?
Аяна задумалась. Верделл говорил об этом.
– А знаешь, не впервые. Мой друг – побочный сын кира. Его забрали в дом, а матери тоже платят. Я тогда почему-то не отметила этот момент. Я думала, это из-за ревности киры.
– Нет. Если вы не женаты, и он признает ребёнка, он может забрать его у тебя.
– Он не заберёт, – твёрдо сказала Аяна, качая головой.
– А он глава дома? – наклонила голову Килин.
Аяна замолчала и тревожно нахмурилась.
– Нет. Ты хочешь сказать...
– Это всё глава дома решает. Будь это его внук или даже правнук, но тебе надо сначала вступить в брак с отцом этого ребёнка, если ты не хочешь разлучаться с малышом. Иначе тебе не дадут его видеть.
Они сидели и смотрели, как Кимат увлечённо играет со своей лошадкой и новыми игрушками.
– Тебе надо сначала встретиться с его отцом и обсудить с ним ваш брак. И только потом говорить о ребёнке главе их дома.
Аяна вцепилась руками в свои чисто вымытые волосы.
– Как у вас всё сложно!
– Уж как есть. Ты знаешь адрес? Ты могла бы послать письмо своему мужчине. У кира Суро верховые. Он может пользоваться и государственными перекладными. Нужно только попросить его.
– Нет. Он описывал только свой дом и место, где он стоит. Высоко на берегу напротив маяка.
– Погоди, он из тех кирио?
Её «тех» прозвучало как-то по-особенному, и Аяна подняла бровь.
– Что значит «тех»?
– Ну, самые старые, именитые семьи живут как раз высоко, напротив маяка. Там адрес не нужен, их знают по родовым домам. Как ты вообще умудрилась?..
Аяна закрыла лицо ладонью.
– Его к нам шторм занёс...
– Так он на корабле ходит?
– Да.
– Тогда он вообще может быть в море. Слушай, ты уверена, что он признает его?
– Да. Уверена.
– Тогда сначала выясни, где он. Не ходи сразу к ним домой. Я такого от катьонте наслушалась в этих гостях... Сам он, может, и не захочет вас разлучать, но вот старшие киры иногда поступают как полные скейло, – с чувством добавила она слово из тех, что Верделл перечислял Аяне.
– Я поняла. И как узнать, не в море ли он?