Фритьоф Смелый

Асмунд отвечает: «Не беда, что вам пришлось испытать силу рук, ибо вы не жалели о нас, когда мы протирали себе глаза, в то время как вы так рано вставали в Бальдерсхаге». «Но что ж ты не поешь, Асмунд?» — говорит Фритьоф. «За этим дело не станет», — сказал Асмунд и запел песню:
 
 
«Здесь была тревога у мачты,
 
когда море обрушилось на корабль;
 
я должен был работать на нем за восьмерых.
 
Веселее было носить завтрак в девичий терем,
 
нежели вычерпывать воду из Эллиды на крутой волне».
 
 
«Ты не низко ценишь свою помощь», — сказал Фритьоф и улыбнулся. — Однако ж ты уподобляешься рабскому племени, желая заняться приготовлением кушанья». Тут ветер снова так усилился, что волны, которые со всех сторон рвались на корабль, казались бывшим на нем похожими на утесы и скалы. Тогда запел Фритьоф:
 
 
«Сидел я на перине в Бальдерсхагене,
 
как мог, перед дочерью конунга;
 
теперь неизбежно взойду я на ложе Ран,
 
и другой — на ложе Ингеборг».
 
 
Бьёрн сказал: «Горький раздается плач, побратим, и уныние слышится в твоих словах; жаль такого доброго молодца». Фритьоф сказал: «Это не уныние и не плач, хоть я и пою о наших любовных поездках; но может статься, об них говорено более, чем следовало. Однако ж большей части людей смерть казалась бы вернее жизни, если б с ними случилось то, что с нами; но я тебе еще что-то скажу». И запел:
 
 
«Искупил я ту мою поездку:
 
ко мне, а не к тебе,
 
с восемью прислужницами выходила беседовать Ингеборг;
 
мы с нею в Бальдерсхаге поменялись
 
испытанными в огне кольцами,
 
недалече был тогда
 
страж земель Хальвдана» [44].
 
 
Бьёрн сказал: «Будем, побратим, довольны тем, что случилось». Вдруг вал обрушился на корабль с такой силой, что клампы и оба галса были оторваны и за борт выброшены четыре человека, которые все и потонули. Тогда Фритьоф запел:
 
 
«Оба галса порвались при великом волнении моря;
 
погрузились четыре товарища в пучину бездонную.
 
 
«Теперь похоже на то, — сказал Фритьоф, — что некоторые из наших людей отправляются к Ран. Но наше появление не покажется приличным, если мы придем туда, не снарядившись как подобает храбрым. Мне сдается, что каждому из мужей следовало бы иметь при себе несколько золота». И он разрубил на части кольцо Ингеборг и роздал куски своим людям, и запел песню:
 
 
«Червленое кольцо, некогда принадлежавшее
 
богатому родителю Хальвдана,
 
надо разрубить,
 
прежде нежели нас погубит Эгир.
 
Пусть на гостях у видят золото,
 
— это прилично могучим воителям,
 
если нам нужно будет
 
угощение в палатах Ран».
 
 
Бьёрн сказал: «Это еще не верно, хотя и вероятно». Тогда Фритьоф и люди его заметили, что корабль унесло далеко вперед; но они не знали куда, ибо их отовсюду окружала мгла, так что ничего не было видно между кормой и носом за волнением и бурей, туманом и снегом и страшной стужей. Вот Фритьоф взлез на мачту и сказал своим товарищам, когда спустился: «Я видел чудное зрелище: огромный кит лег кольцом вокруг корабля; догадываюсь, что мы приблизились к какой-то земле и что он хочет помешать нам пристать; мне сдается, что конунг Хельге поступает с нами не дружески и посылает нам что-то недоброе. Вижу двух женщин на хребте кита, и они-то, конечно, вызвали эту грозную бурю своими злыми чарами и заклинаниями. Теперь мы испытаем, что сильнее — наше счастье или их колдовство; вы правьте прямо на них, а я острогами задам этим чудовищам». И пропел песню:
 
 
 
«Вижу двух колдуний на волне;
 
их прислал сюда Хельге,
 
им спину разрежет пополам Эллида,
 
прежде нежели уйдет с моря».
 
 
Говорят, что заклинаниями была придана Эллиде чудесная способность понимать человеческую речь. Вот Бьёрн сказал: «Теперь мы увидим, каково расположение к нам братьев», — и он бросился к рулю, Фритьоф же схватил рогатину и побежал к носу корабля и пропел песню:
 
 
«Добро, Эллида
 
Беги по волнам!
 
Разбей колдуньям зубы и лоб,
 
скулы и челюсти злым бабам;
 
переломи ногу или обе этим чудовищам».
 
 
Тут он пустил рогатиной в одну из колдуний-оборотней; передний же конец Эллиды попал в спину другой, и у обеих переломан был хребет; кит же пошел поспешно ко дну, и его более не видали. Тогда ветер стал утихать, но корабль был уже полон воды. Фритьоф кликнул своих людей и велел им отливать корабль. Бьёрн заметил, что это бесполезный труд. «Берегитесь отчаиваться, побратим! — сказал Фритьоф. — Прежде водилось у храбрых людей помогать, пока есть силы, что, бы потом ни случилось». Фритьоф пропел песню:
 
 
«Нечего, храбрые мужи, опасаться смерти.
 
Будьте веселы, дружинники мои!
 
Мне сны предвещают,
 
что Ингеборг будет моею».
 
 
Между тем они отлили корабль и подошли близко к берегу, но вдруг против них опять поднялась буря. Тогда Фритьоф схватил два весла в передней части судна и стал грести ими во всю мочь.
Вот погода прояснилась, и они увидели, что прибыли к Эфьесунду, и причалили. Спутники страшно устали; но Фритьоф был так бодр, что перенес на берег восемь человек, а Бьёрн двоих, Асмунд одного. Тогда запел Фритьоф:
 
 
«Я перенес к огню
 
изнуренных непогодой
 
восьмерых храбрых мужей;
 
я сложил парус на песок,
 
не легко бороться с морскою силою».
 
 
  
ГЛАВА VII
 
Фритьоф у Ангантира
 
Ангантир был в Эфье, когда Фритьоф и его люди пристали к берегу. У Ангантира был обычай, что пока он пировал с друзьями, у окна пиршественного зала должен был сидеть один из мужей его — наблюдать погоду и быть на страже. Он должен был пить из звериного рога, и наполняли ему другой, как только один бывал выпит. Хальваром звали мужа, бывшего на страже, когда прибыл Фритьоф. Хальвар увидел прибытие Фритьофа и людей его и запел песню:
 
 
«Вижу, как в бурю мужи на Эллиде черпают воду;
 
их шестеро, а семеро гребут;
 
тот, который у штевня наваливается на весла,
 
похож на смелого Фритьофа».
 
 
И осушив рог, он бросил его в палату через окно и сказал женщине, наливавшей ему питье:
 
 
«Женщина с красивой походкой,
 
подыми с пола выпуклый рог,
 
опорожненный мною.
 
Я вижу на море людей,
 
утомленных ненастием,
 
которым может понадобиться помощь,
 
прежде чем достигнут гавани».