Фритьоф Смелый

  
ПЕСНЬ 17
 
ФРИТЬОФ ПРИХОДИТ К КОРОЛЮ РИНГУ
 
 
 
Справляя Зиму, весел
 
король на пир глядит,
 
Румяная, как роза,
 
супруга с ним сидит.
 
 
 
Казалось — рядом осень
 
и свежая весна,
 
Он — осенью увядшей,
 
весной была она.
 
 
 
5 Но вот в палаты Ринга
 
старик чужой вступил,
 
И с ног до головы он
 
закутан в шкуру был.
 
 
 
И сгорбившись вошел он,
 
держа в руке клюку,
 
Однако ж уступали
 
все ростом старику.
 
 
 
Он сел внизу у двери,
 
потупив молча взгляд,
 
10 Как прежде, так и ныне,
 
там бедные сидят.
 
 
 
И тотчас шум поднялся,
 
хохочут все кругом
 
На гостя указуют
 
косматого перстом.
 
 
 
Сверкнул очами грозно
 
тогда старик чужой,
 
И дерзкого юнца он
 
схватил одной рукой.
 
 
 
15 Кружить его он начал,
 
не делая вреда,
 
Притихли все; мы тоже
 
умолкли бы тогда.
 
 
 
«Кто смел затеять ссору
 
за пиршеством моим?
 
Поди сюда ты, старый,
 
давай поговорим.
 
 
 
Как звать тебя? И кто ты?
 
Сюда пришел отколь?»
 
20 Так молвил гневно старцу
 
смиренному король.
 
 
 
«Спросил ты много, конунг,
 
но дам ответ тебе.
 
Я имени не выдам,
 
храню его себе.
 
 
 
В Раскаяньи я вскормлен,
 
мой отчий дом — Нужда,
 
Расставшись с Волком, ныне
 
я путь держал сюда.
 
 
 
25 Во дни былые верный
 
носил меня дракон,
 
Летал, веселья полон,
 
на крыльях мощных он.
 
 
 
Лежит, замерзнув, ныне
 
без сил он на снегу,
 
Я старым стал, и соль я
 
варю на берегу.
 
 
 
Твою увидеть мудрость
 
я шел в твои края,
 
30 Насмешками был встречен,
 
для них не создан я,
 
 
 
Кружить я начал дурня
 
и в воздухе трясти,
 
Но цел и невредим он:
 
меня, король, прости».
 
 
 
«Не плохо, — молвил конунг, —
 
ты речь свою повел,
 
Я старых почитаю:
 
садись со мной за стол.
 
 
 
35 Нам радость здесь любезна,
 
пусть твой наряд спадет:
 
В чужом обличье радость
 
привольно не цветет».
 
 
 
И вот с главы пришельца
 
медвежий мех упал,
 
Не старец пред гостями,
 
но юноша стоял.
 
 
 
К плечам его могучим
 
с высокого чела
 
40 Волна кудрей спадала,
 
как золото, светла.
 
 
 
Окутан темно-синим
 
он бархатным плащом,
 
Был пояс со зверями
 
серебряный на нем.
 
 
 
Чеканил мастер славный
 
зверей в былые дни,
 
Вкруг стана чужеземца
 
игру вели они.
 
 
 
45 Златым была запястьем
 
украшена рука,
 
И молнией застывшей
 
казалась сталь клинка.
 
 
 
Герой стоял средь зала,
 
подняв спокойный взор,
 
Как Бальдер, был прекрасен,
 
могуч, как Аса-Тор.
 
 
 
Горит у королевы
 
румянец на щеках,
 
50 Как Севера сиянье
 
алеет на снегах,
 
 
 
И грудь так бурно дышит —
 
казалось, под грозой
 
Две лилии речные
 
качались над волной.
 
 
 
Вот рога звук раздался,
 
обетов час пришел,
 
Все стихло — вепря Фрея
 
поставили на стол,
 
 
 
55 С венками вкруг лопаток,
 
он яблоко держал,
 
Колена он на блюде
 
серебряном склонял.
 
 
 
И конунг Ринг поднялся,
 
сверкая сединой,
 
Чела коснувшись вепря,
 
обет промолвил свой:
 
 
 
«Клянусь, что овладею я
 
Фритьофом самим;
 
60 Мне светлый Фрей поможет
 
и Тор могучий с ним!»
 
 
 
Тогда с усмешкой дерзкой
 
пришелец гордо встал,
 
И гнев в лице героя,
 
как молния, сверкал.
 
 
 
Стальным мечом с размаху
 
он по столу хватил,
 
И каждый гость с дубовой
 
скамьи своей вскочил.
 
 
 
65 «Так выслушай же, конунг,
 
теперь и мой обет:
 
Мне родич Фритьоф,
 
знаю его я с детских лет.
 
 
 
Клянусь его хранить я —
 
весь мир зову на бой, —
 
Пусть норна мне поможет,
 
с ней меч надежный мой!»
 
 
 
Король со смехом молвил:
 
«Хоть дерзок твой язык,
 
70 Но речь вольна в чертогах
 
у Северных владык.
 
 
 
Пришельцу, королева,
 
полнее рог налей.
 
Надеюсь, прогостит он
 
у нас до вешних дней».
 
 
 
И тотчас королева
 
глубокий рог берет,
 
Со лба у зубра сломан
 
был рог бесценный тот,
 
 
 
75 Отделан серебром он
 
и золотом обвит,
 
Картинами былого
 
и рунами покрыт.
 
 
 
Потупив очи, гостю
 
подносит рог она,
 
Дрожит рука, и капли
 
бегут по ней вина.
 
 
 
И, темные, на белой
 
руке горят они —
 
80 На лилиях так блещут
 
закатные огни.
 
 
 
И рог у благородной
 
принять пришелец рад;
 
Из нынешних и двое
 
его не осушат;
 
 
 
Но, теша королеву,
 
не напрягая сил,
 
Его единым духом
 
могучий осушил.
 
 
 
85 И скальд под звуки арфы
 
стал песни петь свои
 
О Хагбарте и Сигне,
 
о Северной любви;
 
 
 
Глубок и нежен голос
 
седого был певца,
 
И под броней смягчались
 
суровые сердца.
 
 
 
О Валхалле запел он,
 
награде для бойцов,
 
90 О подвигах бесстрашных
 
прославленных отцов.
 
 
 
И все за меч хватались,
 
и взор сверкал огнем,
 
Кругом гулял усердней
 
глубокий рог с вином.
 
 
 
И крепко пили в зале,
 
и Зимний пир шумел,
 
И скоро хмель великий
 
бойцами овладел.
 
 
 
95 Затем легли беспечно
 
все гости на покой,
 
И с Ингеборг прекрасной
 
уснул король седой.