Хаос войны (СИ)

Ещё сложнее обстоит вопросы с личностями Творцов и тем, что они олицетворяли. Если с Аросом и Миосом всё было понятно, то от других Творцов мало что осталось. Далеко не у всех имелись свои культы. А те виды, которые создавались Творцами, уже давно вымерли, а их место заняли следующие звенья эволюции вроде тех же людей, хомо сапиенсев.
Так, например я уже слышал про народы неасилор. Выглядят прямо как обычные люди, с некоторыми небольшими нюансами, но их генетических код совершенно иной. Магическая сила же этих первых людей позволяла им уничтожать древних драконов и путешествовать сквозь миры. Это считалось нормой.
Но потом они вымерли. Их вытеснили следующие поколения, которые теряли в силе, но зато куда лучше плодились. Такая же участь ждёт в скором и эльфов.
И всё же я не мог понять, что же именно олицетворяет Этий? Этот вопрос я озвучил, когда настоятель храма закончил молитву.
— Творцы создавали нас по своему подобию. Однако, если верить мифам, то их планы пошли крахом. Каждый их шедевр почему-то отличался от них настолько же, насколько и был похож. Однако даже если рассматривать пары Творцов, как Арос и Миос, или же Творца отдельно, то можно убедится в том, что и сами Творцы были довольно многогранны, — начал пояснять настоятель храма, попутно меняя благовония своими мозолистыми руками. — Наши традиции тянутся с первых времён, в этом плане мы многое сохранили, однако время накладывает свой эффект. И всё же мы точно знаем, что Этий любил развлечения, знал что такое свобода и не любил изменения.
— И что такое свобода?
— Ответ знал Этий, но не я, — с горькой улыбкой ответил настоятель храма, после чего повернулся ко мне лицом. — Мы и сами об этом много спорим. Ведь речь идёт не о законах, а о свободе как более философском понятии. И сдаётся мне это один из вечных вопросов. Вот скажи мне, как думаешь, я раб или свободный?
И я посмотрел на настоятеля храма, на его старое и морщинистое лицо. Он никогда не знал роскоши, сам вместе с другими служителями драит этот прекрасный храм, спит на каменной кровати, не носит обувь и стирает свою одежду сам. При этом в храм пускают даже рабов, то есть здесь нет такого же запрета как в армии. И всё же к служению допускаются лишь избранные.
Но ради чего? Ради чего всё это терпеть? Ведь Этий пусть и является Творцом, но голос его давно никто не слышал. В этом плане он отличается даже от богов, которые так-то существуют и действительно помогают смертным. То есть молитва не имеет никакой практической пользы, за исключением самовнушения.
И всё же культ Этия стоит во главе мира, а отборы в служители невероятно жёсткие. Получается… это свобода выбора? Каждый служитель свободен и принимает решение сам? Или же это промывка мозгов и пропаганда, которая делает этого же служителя рабом идолов? Вопросы этот был слишком комплексным и сложным для такого простого человека как я, впрочем, об этом я тоже часто думал и нашёл деталь для стабилизации своей концепции мировоззрения.
— Вы и раб, и свободный. Человек тоже многогранен, даже более чем Творец, если учесть то, что согласно вашей концепции на каждого Творца решившего добавить одну грань, найдётся тот, кто решит добавить противоположную грань.
— Знаете, мне вы казались весьма простым человеком. Типичным воином, который словно танк прётся напролом к однозначно понятной цели. Идеальный исполнитель, которому нужно только поставить задачу. Однако я по всей видимости ошибался. Ведь вы уже заняли пост архонта, да и сами вы скорее тот, кто ставит задачу, пусть и выполнять их тоже хорошо умеете, — продолжил говорить настоятель, попутно ведя меня в левое крыло храма. — Кроме того, обычно военные довольно радикальны, как и многие смертные. Всё норовят поделить на чёрное и белое. Это плохо всегда, это всегда хорошо. Они забывают про контекст, забывают про разные точки зрения и всегда используют своё грязное и неточное мерило, при этом умещая в себе невообразимое лицемерие и двойные стандарты. Потому что так проще. А проще значит эффективнее. Кому нужны сложности?
 
— Да уж, поговорить вы любите.
— Извините за занудство.
— Нет, ничего. Я бы даже побеседовал с вами, ведь Эдем несмотря на все минусы довольно уникальное место. В моём мире люди не могли ужиться друг с другом. А тут живут разные виды, с разными религиями, вы даже не запрещаете строить храмы этим Аросам, Миосам… удивительная терпимость. Я так понимаю, Этий ещё являл собой воплощение многообразия и плюрализма?
— Верно, верно, — кивая произнёс настоятель, после чего остановился рядом с дверью и спустя несколько магических махинаций отварил незримый замок.
И мы вошли в келью, где лежал спасённый мной послушник храма Этия из полиса Саламандры. Всё ещё в коме, но в довольно стабильном состоянии, которое поддерживалось в том числе множеством артефактов и постоянной помощью целителей.
Настоятель закрыл за собой дверь и наложил чары.
— Ко мне приходил сотрудник Гильдии, — произнёс я, кладя молот на тумбочку рядом. — Перед началом бури. Они хотят его смерти.
— Почему?
— Я не знаю. Но Гильдия явно затеяла какую-то свою игру. Мне кажется, это они развязали войну, убили Аларио и… мне кажется они же поставили меня на этот пост.
— Они всегда ведут свою игру.
— Вы говорите удивительно спокойно, хотя я сделал довольно громкое заявление.
— А что должно было нарушить моё спокойствие?
— Гильдия хотят убить одного из ваших.
— Такое бывает. Но в храм они не сунутся.
— Уверены?
— Есть черты, которые переходить нельзя.
— Они буквально пытались убить этого послушника. Какие ещё черты? Откуда такая уверенность, что они не сожгут здесь всё?
— Большинство смертных обладает сердцем и мозгом. Практически все маги всех видов обладают ардией и эркенхаром. И Эдем также состоит из духовенства и Гильдии. Как сердце качает кровь, так и ардия собирает магическую энергию хар. Как мозг распределяет полученную энергию, так и эркенхар помогает магу направить свои заклинания. И как порывы сердца заставляют нас стремится к высотам, так и мозг порой останавливает эти порывы, если они могут нам навредить.
— Я не желаю играть в загадки.
— Духовенство сердце Эдема, Арис Максимус. Но Гильдия является его мозгом. И порой сердце и мозг тоже идут друг против друга. Какому смертному этого не знать? Когда мать видит, что её ребёнок в опасности, сердце заставляет её кинуться на угрозу, пусть мозг и кричит о самых ужасных последствиях. И разве мозг делает в этом случае что-то плохое? Так и здесь… Гильдия не воюет с нами, она стремится к той же цели, просто немного другим путём. Мы с ними поговорим и достигнем компромисса. Либо… нас рассудит сам Эдем.
— Что вы собираетесь делать, настоятель? Я могу выделить охрану. Усилим гарнизоны, чтобы убийца не пробрался сюда.
— В этом нет нужды, но если вам от этого станет легче… направляйте сюда хоть всю свою армию. Но нам не нужна защита. Нас никто не тронет, а что касается послушника… — Настоятель положил руку на лоб бедолаги, находящегося в стабильно хреновой коме. — Они его не тронут. Не посмеют. Ведь рядом находимся мы, а мы не прикосновенны.
— Этот послушник тоже был неприкосновенным, — раздражённо бросил я, ведь позиция настоятеля вызывала у меня вопросы и некоторое непонимание с нотками бешенства, вызванного каким-то вопиющим меланхоличным бездействием. — Впрочем, решайте сами. Я вас предупредил.
— Храни вас Этий, — благодарно кивнул мне настоятель.
А я отправился наружу, чтобы выдохнуть. Пусть разбираются со своим дерьмом сами в таком случае. Ничего им не угрожает, ага. Словно в облаках витают или я уже совсем перестал что-либо понимать. Хотя возможно это настоятель себе цену так набивал, а на деле он уже договорился со своей крышей в лице архиепископа, который тут выше богов стоит и является первым смертным мира.
В любом случае проблемы у моего острова только начинаются. Ведь уже на выходе из храма я увидел, как в наш порт прибыли первые галеры. Рыдающие матери, искалеченные мужчины, дети с пустыми взглядами и тихо смотрящие в пол старики — они каким-то чудом смогли спастись и просили помощи.