Твой первый - единственный (СИ)
– Кто тот человек, который тебе показал фотографию со мной и Димой?
– Помнишь… – я протер влажные ладони о колени. – Это, конечно, звучит банально и очень тупо, но это была моя быв…
– Девушка? Понятно, – Рита поднялась со стула и подошла к столешнице. Она снова начала заниматься завтраком, и пусть внешне ситуация никак не изменилась, я ощущал каждой клеткой давящую атмосферу, что повисла камнем между нами.
– Да мне плевать на нее. Я просто…
– Что просто? – Романова оглянулась, ее взгляд замер на мне в ожидании ответа. Той самой правды, о которой мы договорились.
– Ревность, – коротко улыбнувшись, сознался я. Не было смысла скрывать, мы либо идем вместе рука об руку, преодолевая метели и бури, либо не идем.
– Ревность?
– Да, я… я всегда тебя ревновал. Бредово звучит, да?
– Да нет, – и вдруг Рита тоже улыбнулась, легонько, почти незаметно, но ее губ все же коснулась улыбка. На радостях я облегченно выдохнул.
– Но кое-что все же странно…
– О чем ты?
– Сам подумай, – Марго отложила нож и повернулась ко мне лицом, облокачиваясь на столешницу. – Я знаю ту девушку? Она что… за мной следила? Это все… немного пугает, Вить.
– Вряд ли вы знакомы, – теперь и я озадачился, откуда у Марины фотка? Как давно она знает о Рите? Что, черт возьми, в голове у этой девушки?
– Может, она, учится вместе со мной?
– А? Нет, – я покачал головой. – Ей двадцать пять. Она занимается типа бизнесом, хотя я не особо вникал. Ресторан отец подарил и…
– Ресторан?
– Да, я не знаю точного названия. Да и все это не важно. Знаешь, я по…
– А как ее зовут, напомни, пожалуйста? – Рита облизнула нижнюю губу, она заметно изменилась в лице, будто начала догадываться, о ком идет речь.
– Ма… – прошептал я, не сводя глаз с Романовой. Отчего-то закралась тревога. – Марина Леонова. Знаешь такую?
– Вон оно что… – Марго опустила голову, и я без слов понял – знает.
Глава 30 - Рита
Казалось, моё дыхание было слишком громким, а удары сердца становились сильней. Я свела руки перед собой, впиваясь ногтями в кожу. Эта гнетущая молчаливая обстановка омрачила весь день. Нет, она омрачила каждый предмет на кухне, улице, весь серый мир и меня в том числе.
Марина Анатольевна. Её имя врезалось в сердце, подобно острому осколку от разбитой бутылки, и заставило меня вздрогнуть. Его бывшая девушка – мой босс. Забавно. Жизнь в целом такая непредсказуемая, никогда не знаешь, в какой момент она подставит тебе подножку.
– Рита, – голос Вити прозвучал, словно звон колоколов: он заставил меня поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Шестаков стоял напротив, и я видела, насколько искренне и взволнованно бегали его зрачки по моему, скорее всего, мрачному лицу.
– Да, – прошептала в ответ. Я уже поняла, что нам придётся непросто. Я приняла многое, включая собственные обиды. Пора было взрослеть, учиться смотреть на мир под другим углом – говорить друг другу правду.
– Откуда ты… её знаешь?
– Ну… – я коротко улыбнулась, на сердце словно скребли острые когти зверя, оставляя глубокие царапины. Кажется, это принято называть ревностью. – Она – моя начальница.
– Постой… – Витя запустил руку в волосы, проводя пальцами по макушке. Он явно был удивлён, что ж, я была удивлена не меньше. Оставался только один вопрос: как давно Марина Анатольевна наблюдает за мной, и что творится в её голове?
– Витя, я… я никогда не смогу быть третьим…
– Что за ерунда, Романова? – прикрикнул он. Потом, правда, подобрался весь и вдруг протянул ко мне руки. Его влажные и горячие ладони заставили моё тело вибрировать, напоминая о той сладкой близости, о которой я напрочь забыла.
– Я имел в виду, что у нас с ней все в прошлом. Я бы и сам никогда не стал играть на два фронта. Рита, я… мне очень тебя не хватало все эти годы. – Он так легко говорил это, его слова заставили дрожать колени. Я бы хотела отвести взгляд, убежать, спрятаться под одеялом, но не могла. Его изумрудные глаза напоминали о многом, в частности, о счастье и безмятежности, которые когда-то жили в моем сердце. Рядом с Витей дни напоминали лето, звезды сияли ярче, и пение утренних птиц звучало громче. Я могла бы запросто сказать, что только рядом с Витей моя жизнь играла разноцветными красками. И это однозначно не было бы ложью.
– Правда? – почти шепотом спросила я.
– Разве ты не заметила, что дни стали короче? Мне кажется, я забыл, как выглядит солнце.
– А мне кажется, у тебя хорошо подвешен язык, – не сдержалась я, хихикнув.
– Ну… – он улыбнулся слишком обаятельно, и у меня опять задрожали колени. – Бесспорно, я во многом хорош.
– А в поедании завтрака? – я вдруг поймала себя на том, что открыто заигрываю. Мамочки, и почему мне нравится быть такой, когда он смотрит?..
– Если речь о твоём завтраке, – Витя пальцем провел по верхней части моей ладони. Он словно рисовал невидимые узоры, и от этих прикосновений по моему телу бежали мурашки, – то я всегда готов.
– Вот к… – однако договорить я не успела. Замок входной двери щелкнул, затем послышался скрип. Тяжёлые шаги, поворот ручки. Я замерла, вглядываясь в глаза Вити, а он лишь вопросительно выгнул бровь, продолжая держать в своих ладонях мои руки.
– Рит, я хотел забрать… – в дверном проеме между кухней и коридором выросла фигура Димы. Он скинул капюшон, и я заметила, как снежинки скатились по ткани куртки, падая на пол.
– Привет, – суетливо сказала я, разрывая наш телесный контакт с Витей. В квартире повисла довольно напряженная атмосфера, по зимнему холодная, от которой лучше бы спрятаться до наступления весны. Я переводила взгляд с Шестакова на Диму и обратно и прекрасно понимала – оба явно удивлены происходящим.
– Мальчик, влюбленный в баскетбол, сидит на нашей кухне? – спустя почти вечность заговорил Люков. Он засунул руки в карманы куртки, хищно усмехнувшись. В его усмешке не было ничего доброго, скорее, она напоминала оскал зверя, готовящегося напасть на врага. И этим врагом был человек, к которому я до сих пор испытывала чувства.
– Мальчик из трущоб, гуляющий по заброшкам, – на манер Димы ответил Витя. – Какая встреча!
Они обменялись приветствиями, будто два урагана столкнулись в центре огромного океана и не могли поделить города, что планировали разрушить. Впервые за долгое время я почему-то испугалась. Настойчивый голос в голове шептал, что Шестаков опять уйдет, он всегда уходил, не дав мне возможности объясниться. Да и как будут звучать эти объяснения? Знакомься, это Дима? Парень, с которым мы живем вместе? Перед глазами все помутнело, на них будто натянули пленку. Мне стало тяжело дышать.
– Собственно, я на минутку, – произнес вдруг Люков. – Рит, иди сюда. Есть вопрос.
– А? Да, – я покорно двинулась к Диме, предварительно взглянув на Витю. Он ничего не сказал, лишь молча сел на стул и свел руки перед собой в замок, уложив их на колени.
Что ж, по крайней мере, не сорвался с места, кажется, уже неплохо. Глупо, конечно, было полагаться на едва заметный лучик надежды, но я почему-то не могла отпустить его. Наверное, так ведут себя дети, когда продолжают считать дни в ожидании исполнения заветной мечты.
Выйдя в коридор, я последовала за Димой, он зашел в дальнюю комнату, и мы остались вдвоем в полнейшей тишине, где даже воздух сделался колючим.
– Мне помочь тебе что-то найти? – я первой, не выдержав, разорвала молчание. Да и там, на кухне, остался Витя, и мне хотелось поскорее вернуться к нему.
– Ты серьезно, Романова? – Димка повернулся ко мне, его взгляд стал вновь теплым, наполненным заботой и чем-то родным, словно мы были настоящей семьей.
– Ты его совсем не знаешь…
– Не спорю, – Люков усмехнулся, затем подошел к цветку, что стоял на полу. Он коснулся пальцами зеленого пышного листа, медленно скользя подушечками пальцев по поверхности. – Только люди не меняются. Хочешь в очередной раз упасть и разбить колени? Было мало?