Поглощенные обманом (ЛП)
Но для того, чтобы удержать ее и защитить ее разум, мне нужно перестать быть сильным с ее хрупкой психикой. Я подожду, пока она восстановится, и буду поддерживать ее на каждом шагу.
Однажды она поймет, что мир, в котором мы живем, не имеет значения.
Мы — единственные, кто имеет.
Глава 17
Лия
Через неделю мы отправляемся в отпуск.
Это не то место, которое я имела в виду, когда предлагала уединиться. На самом деле, это, вероятно, последнее место, о котором я когда-либо думала.
Но вот мы здесь.
В России.
Я должна была знать, что непредсказуемая натура Адриана снова нанесет удар.
Он отвез нас частным рейсом в дом с крышей из красного кирпича в сельской местности, рядом с которым стоял коттедж поменьше. Он окружен милями земли, покрытой снегом, который образуется слой за слоем поверх других слоев. Деревья окаймляют территорию, создавая уютную атмосферу на подъездной дорожке, ведущей к дому. Когда Коля вез нас сюда, по дороге мы почти не видели других домов.
Неудивительно, что Адриан не повез нас в место, где полно людей. Он параноик по отношению к безопасности, чтобы когда-либо сделать это, и в некотором смысле я тоже предпочитаю менее людные места. Я никогда не любила внешний мир слишком сильно, даже до того, как вышла за него замуж.
Если я думала, что в Нью-Йорке холодно, то в России чертовски холодно. Мы говорим о температуре ниже нуля. Единственный способ, которым я могу преодолеть расстояние от машины до дома, — это то, что Адриан одной рукой несет возбужденного Джереми, а другой прижимает меня к себе.
Ян, Борис, Коля и еще двое охранников сопровождают нас. Ян настоял на том, чтобы приехать, сказав, что с его травмой все в порядке, и хотя Коля был против, Адриан на удивление разрешил это. Мой друг сказал, что это потому, что его босс хочет присматривать за ним повнимательнее.
Как только мы оказываемся внутри, я облегченно вздыхаю. Тепло мгновенно проникает в мои кости и прогоняет безжалостный холод снаружи. Честно говоря, я очень уважаю людей, которые из года в год переживают такие суровые зимы.
Место полностью отапливается и, кажется, уже подготовлено для нас. Дом маленький, уютный и похож на коттедж. Полы из темного дерева, похоже, тоже подогреваются. Гостиная с большими разномастными диванами находится прямо у входа и напротив того, что, как я предполагаю, является кухней. Узкая деревянная лестница ведет на второй этаж, где, как я предполагаю, расположены спальни.
Адриан ставит Джереми на землю, и наш сын бегает в разные стороны, прежде чем уставиться на снег из стеклянной двери, которая открывается на балкон.
— Мамочка! Мы можем слепить снеговика?
Одна мысль о том, чтобы вернуться в этот холод, заставляет меня содрогаться.
— Не сейчас, Malysh, — улыбается ему Адриан. — Сегодня ночью надвигается гроза.
— Тогда завтра? — с надеждой спрашивает Джер.
— Да.
— И ты присоединишься к нам, папа?
— Присоединюсь.
— Ура! — Он прыгает вверх и вниз, а затем бежит прямо к ноге Адриана.
Коля и Борис заносят наши сумки внутрь и кивают, собираясь уходить.
— Куда вы идете? — спрашиваю я.
— В другой коттедж, госпожа Волкова. — говорит Коля.
— Стоять на страже, — уточняет Борис.
— Черт возьми, нет! Вы не будете стоять на страже в такой мороз.
Адриан смотрит на меня сверху вниз, и я смотрю на него в ответ.
— Что? Конечно, ты не заставишь их выходить на улицу, когда надвигается гроза. Они замерзнут насмерть.
— Они не замерзнут. — говорит он с легким раздражением.
— Конечно, они замерзнут. Ты видел снег?
— Я видел, они тоже. Мы русские, и мы можем справиться с холодом.
— Нет.
— Нет? — повторяет он с явным скептицизмом, как будто не верит, что я только что сказал ему «нет» в присутствии его людей.
— Да, нет. Это должен быть отпуск, а не способ проверить их выносливость на холоде. Кто вообще доберется до нас здесь?
— Ты будешь удивлена. — говорит Адриан и кивает своим охранникам, которые кивают в ответ и уходят.
— Возвращайтесь к обеду, — кричу я им вслед. — Возьмите с собой Яна и остальных.
Они не выказывают никаких признаков того, что слышат меня, и продолжают свой путь. Как только за ними закрывается дверь, Адриан возвышается надо мной, его лицо — маска холода, которая отражает внешнюю погоду. Он говорит достаточно тихо, чтобы Джереми, который занят тем, что гоняет своего игрушечного солдатика по подоконнику, не слышал.
— Никогда, я имею в виду, никогда больше не бросай мне вызов перед моими людьми, если только ты не в настроении быть наказанной в их присутствии.
— Я не это имела в виду, — отвечаю я тем же тоном. — Но я не буду стоять в стороне, пока ты пытаешь их.
— Чувствуешь себя слишком привязанной к ним, Лия?
— Конечно, чувствую. Я знаю этих людей уже шесть лет, Адриан, и несмотря на то, что они являются продолжением тебя, я привыкла к ним и не желаю никому из них зла.
— Осторожнее, Леночка, — выдавливает он. — Ты соблазняешь меня избавиться от них.
— Ты невозможен, ты знал об этом?
— Нет, не невозможен. Я просто собственник и не контролирую себя, когда дело касается тебя. Мне не нравится, когда ты говоришь о других мужчинах.
— Как… я должна была ответить на это?
— Ты не должна была. Только не ставя передо мной ни одного мужчину.
— Я не могу просто перестать говорить с другими мужчинами или о них.
— Да, можешь. — Он делает паузу. — В пределах разумного.
— Вы даже не знаете правильного определения словно «разумного», господин Волков.
Его губы слегка подергиваются.
— Я могу вызвать его. При правильных обстоятельствах.
Вид его улыбки всегда приводит меня в лучшее настроение, независимо от темы, и я ловлю себя на том, что отражаю его, даже когда качаю головой.
— Мамочка! — Джереми дергает меня за пальто. — Ты привезла мою зону боевых действий?
— Привезла.
— Давайте построим ее!
Я стону, и улыбка Адриана становится шире.
— Похоже, твоя мать все еще не научилась собирать зону боевых действий, Malysh.
— Эй, это неправда! — Я тыкаю его пальцем. — Не все хороши в этом.
— Malysh и я хороши. — Он поднимает ухмыляющегося Джереми на руки. — Разве не так?
— Да, папа!
Он хлопает нашего сына по носу и хихикает.
— Мы должны научить твою мамочку?
— Не думаю, что она когда-нибудь научится, папа.
— Джер! Ты маленький предатель.
Он одаривает меня застенчивой улыбкой.
— Все в порядке, мамочка. Ты рассказываешь истории лучше, чем папа.
Я кладу руку на бедро.
— Я делаю много вещей лучше, чем твой папа.
— В самом деле? — Голос Адриана сочится редким весельем. — Какие, например?
— Например, купать Джера.
— Папа тоже хорошо это делает.
— Но я же лучше.
— Нет, мамочка. Вы одинаковы.
— Я родила тебя, Джер. А твой папа — нет. — Я ухмыляюсь Адриану. Побей это, мистер.
— Но вы сделали это вместе, — Джереми хмурится. — Вот почему у меня есть мама и папа.
— Он просто сделал что-то легкое, а я та, кто была беременна тобой в течение девяти месяцев, а затем родила тебя.
— Что-то легкое? — Адриан растягивает слова.
— Заткнись, — шепчу я.
Джереми смотрит между нами, его глаза расширяются, как будто он что-то выясняет.
— Если это легко, сделайте это снова и подарите мне маленькую сестренку.
— Это не так просто, — выпаливаю я.
— Но ты только что сказала, что это легко, мамочка. Неужели ты не можешь сделать это снова? Я хочу маленькую сестренку. — Он натягивает на Адриана пальто. — Папа, пожалуйста?
— Посмотрим, Malysh.
— Ура!
— Посмотрим? — бормочу я.
— А что? — спрашивает Адриан. — Ты не хочешь?
— Дело не в том, что я не хочу. Просто… я никогда об этом не думала. — Ну, это ложь. Я часто задавалась вопросом, почему он никогда не настаивал на том, чтобы иметь еще одного ребенка, или почему он не прокомментировал, когда я вернулась к контролю над рождаемостью после рождения Джереми.