Отдел непримиримых врагов (СИ)
— Вот тут уже сложнее… Никаких видимых травм, что могли привести к смерти или признаков отравления нет. Смерть наступила в результате повышения артериального давления и остановки сердца. Учитывая возраст жертвы и состояние его внутренних органов… честно говоря, выглядит странно. Его словно напугали до смерти.
— Напугали до смерти? — повторил детектив Грос и переглянулся с начальником. — Вам доводилось расследовать похожие случаи?
— Не припомню.
— А что по мелким травмам? Тем, что появились у него до смерти и не могли привести к летальному исходу, — уточнила Фидж, ощупывая пальцами в перчатках полость рта парнишки. — Судя по тому, как искусан язык, он перед смертью испытывал жуткую боль.
— Да, это ещё одна странность, потому как источника боли я не смогла найти. Можно было бы подумать на вмешательство одарённого менталиста. Однако фантомная боль такой силы обязательно оставила бы грубые рубцы на мозге: разрывы и локальные кровоизлияния. Но гипоталамус в полном порядке, — с досадой произнесла Дарси.
Очевидно, невозможность определить точную причину смерти крепко её нервировала. Она тоже относилась к специалистам с громкой репутацией. И закономерно чутким болезненным самомнением. Вообще, как успел заметить Рик, в их отделе в принципе все, кроме стажёров, являлись известными профи — сливками полицейской отрасли. Их не набирали от балды, а тщательно отсеивали. И хоть большинство тут отличалось откровенным приветом на голову, зато их с лёгкостью можно было назвать: лучшими из лучших.
— По травмам… на правой руке есть широкая гематома, — Дарси указала на синяк, опоясывающий предплечье, и развернула ладонь, чтобы продемонстрировать сыпь из почерневших точек. — А на кисти множественные укусы насекомых, как если бы он пятерней упал на муравейник и не сразу сумел подняться. Всё. Больше никаких нарушений целостности кожного покрова на теле нет.
— Интересненько, — протянула Фидж с энтузиазмом, уткнувшись носом в серую ладонь с застывшими вытянутыми пальцами. Вытащила из кармана навороченную лупу и взбудоражено пробормотала: — Очень похоже на укусы парапонеры клаваты!
— Укусы кого?.. — нахмурился капитан.
— Невероятно токсичных насекомых с наивысшей степенью боли от ужаленья. По шкале Шмидта укусы этих крошек выходят за пределы существующего индекса боли. И длиться она в течение суток, не ослабевая ни на секунду. А ещё они вырабатывают редкий нейротоксин, который вызывает временный паралич, тремор конечностей и почернение кожных покровов. Помимо боли понератоксин у многих людей провоцирует ряд аллергических реакций, поэтому нельзя обойтись без приёма антигистаминных препаратов и посещения медицинского учреждения. Если приводить максимально простую аналогию, то ужаленье парапонеры сопоставимо с огнестрельным ранением или хождением по раскалённым углям, когда у тебя пятисантиметровый гвоздь в пятке. Даже один укус тяжело перенести человеку со средним болевым порогом. А тут их десятки!
— Хочешь сказать, он умер от болевого шока? — он перевёл взгляд на Дарси. — Это возможно с медицинской точки зрения?
— Думаю, да, — задумчиво отозвалась она, пристально разглядывая чёрные точки, будто впервые в жизни их увидела. — Сильная долговременная боль может привести к аритмии и остановке сердца.
— Умереть от болевого шока — не лучшая из смертей, — скупо отметил детектив Грос.
Рик почувствовал дискомфорт ещё на словах о гвозде в пятке и, скользнув глазами по коллегам, остановился на побледневшей сестре. Она хмурила свои брови, зажимала нос и едва не плакала. Наверняка представляла, как ещё неделю назад симпатичный, жизнерадостный парнишка беззаботно веселился с друзьями, даже не догадываясь, что на следующий день будет корчиться в чудовищной агонии на полу заброшенного интерната. Возможно он даже звал на помощь слабым голосом, но в итоге умер, так и не дождавшись проявления милосердия от нелюдя, наблюдавшего за его мучениями со стороны.
Вел близко принимала к сердцу чужие страдания. Сопереживала горю незнакомцев глубоко и тяжело, словно чужой рассказ обладал способностью её ранить. Рик это заметил ещё в детстве, когда будучи пятилеткой она хныкала и тёрла своё калено, смотря на ссадину у подружки по песочнице.
Цокнув языком, он встретил её вопросительный взгляд и жестом изобразил рыдающую рожицу. Секундная заминка, и глаза сеструхи зажглись огнём. Спина выпрямилась, а подбородок взлетел чуть ли не к потолку. Вот, другое дело. Нечего сопли распускать рядом со злорадствующими блондинистыми говнюками.
— Так с чем мы имеем дело: преднамеренным убийством при помощи насекомых или несчастным случаем, с последующей неадекватной реакцией свидетеля? — сурово спросил шеф и, не дождавшись ответа ни от судмедэксперта, ни от главы криминалистического подотдела, проворчал: — Никогда не слышал про этих пара… как там их?!
— Парапонера клавата, — хихикнула Фидж и выпрямилась, сладко потянувшись всем телом. Жутко тощим телом с острыми, угловатыми плечами, на которых халат весел, как на вешалке; одинаковым что спереди, что сзади. Никаких округлостей на ходячем скелетике и в помине не было. — Ничего удивительного. У них узкий ареал обитания. Наиболее оптимальные условия для их существования находятся в тропических лесах с высоким уровнем влажности. Легче всего найти парапонеру в Мумбреше и в Ираше: южные королевства империи Тайра и птичье королевство ими буквально кишат.
— Выходит, случайно упасть на них на улице жертва не мог?
— Только если не нёс подмышкой инсектарий.
— Кого?
— Аквариум для насекомых.
— Их, что ли, держат как домашних питомцев? — капитан брезгливо поморщился.
И Рик разделял его чувства, не в силах понять, как можно осознанно поощрять разрастание популяции жучков и паучков. Он их терпеть не мог — мурашки по телу бегали от одной мысли о членистоногих. Не боялся, а именно недолюбливал. Вел вечно путала эти понятия, распространяя дезинформацию о нём.
— И тяжело купить букашек?
— Относительно. Лично знаю три фермы насекомых в Уларке, где их теоретически можно достать. Я разведением не занималась, мне нужны были подопытные для энтомологических экспериментов, а это, сам понимаешь, другая направленность интересов. Но вообще, парапонера клавата — дорогое удовольствие. Особенно в таких количествах: парня явно не одна и не две особи жалили.
— Сколько стоит одна особь?
— Не меньше тридцати тысяч гиров.
— Прям как навороченные карандаши моей дочери, — проворчал капитан. Прочистил горло и, отчётливо чеканя каждое слово, громко скомандовал: — Хорошо, здесь мы закончили. Моя розыскная группа — в конференц-зал на оперативку.
Он повернулся, наткнулся на умоляющие широко распахнутые глаза Вел и грозно рыкнул на старшего детектива, прежде чем уйти:
— Грос, займи уже чем-нибудь своих ребят! Тебе работы, что ли, мало?!
— Вот проклятье фенека перешло и на меня, — меланхолично отметил тот и двинулся вслед за начальником к выходу из прозекторской. — А говорят: инициатива только инициатора…
— Да шеф, я просить так меня не называть! Я — лиса! Лиса обыкновенный!
6 глава: Соблазнительные падения
Валери
Постукивая кончиком ручки по листу блокнота, исписанного короткими заметками, Вел неосознанно шевелила сомкнутыми губами: поджимала, растягивала, выпучивала. С какой стороны не глянь, а Радикальный Воспитатель — вампир. Он её не обманет резкой сменой почерка и отклонением от обозначенного стандарта в выборе жертв. По-настоящему ему нужна была исключительно человеческая кровь, поэтому первые пять трупов с записками нашли с минимальными повреждениями. Гад ползучий не сразу сообразил, что высасывая лишь телесную жидкость, предоставлял следствию ценную наводку на свой вид. А когда понял, как сглупил, попытался всех запутать. Сначала придумал уродовать тела, а потом ещё и за оборотней взялся, чтобы уж наверняка скинуть хвост. Но и там облажался, слишком очевидно демонстрируя свою ненависть к её собратьям.