Сто и одна ночь (СИ)

И вот теперь наступило утро.
Чувствую, как Граф перекладывает мою руку на кровать. Я вяло протестую — и то лишь в мыслях. На большее пока просто нет сил. Слышу — или мне кажется — что Граф приоткрывает окно. Нет, не кажется, — тонкая струйка прохлады уже льется на мое плечо. Морщусь вместо того, чтобы натянуть повыше плед. Хочу лежать, не двигаясь, — вечно.
Сонное сознание вяло фиксирует: Граф очень тихо опускается на кровать. А потом с меня начинается медленно сползать плед.
— Эй… — я то ли шепчу, то ли просто шевелю губами.
Ответом мне служит нежный поцелуй в ключицу. Теплые губы Графа словно оставляют отпечаток у меня на коже — и это заставляет меня осознать, что из одежды на мне — лишь комбинация.
Поцелуй в плечо… Ниже по руке… Еще один… Поцелуи сползают вместе с пледом. А затем вверх ползет комбинация — и все повторяется.
Я полностью проснулась, но все еще притворяюсь спящей — потому что трусишка. Страшно лежать перед мужчиной полностью обнаженной. Страшно так сильно его желать.
Кончики моих пальцев все еще холодные из-за приоткрытого окна, но внутри все кипит, как в жерле вулкана.
Граф ложится позади меня, прижимается ко мне, словно хочет согреть, — и я осознаю, что он тоже полностью обнажен. Дрожу. Но это не имеет никакого отношения к холоду. Внешне я словно все еще сплю — лежу тихо, не шевелясь, но меня переполняют эмоции и противоречивые желания.
Хочу резко повернуться и обвить бедра Графа ногами, пропуская его в себя.
Хочу опрокинуть его на спину и, вскочив на него, сцепить его руки над головой.
Хочу изнывать от желания, пока он долго и медленно меня ласкает…
И пока я хочу все это одновременно, продолжаю просто лежать, переживая бури внутри себя, — одну за другой.
Его пальцы скользят по моей шее, животу, груди… Я ерзаю, изгибаюсь, вытягиваюсь в струну… А когда его ладонь ложиться мне на грудь — поддаюсь ему и поворачиваюсь на спину.
Опираясь о локоть, Граф смотрит на меня завороженным, задумчивым взглядом. Я чувствую, как его палец играет с моим затвердевшим соском — и невольно начинаю постанывать. Граф тотчас же возвращается ко мне, проникает в меня поцелуем.
Его движения становятся интенсивнее и жарче. Граф склоняется к моей груди — то посасывает соски, то легонько их покусывает, а его ладонь гладит мой живот, постепенно опускаясь все ниже.
Не отрываясь от груди, он раздвигает мне ноги — достаточно для того, чтобы почувствовать ладонью, какая я влажная. Тогда он вводит в меня палец и начинает очень медленно им двигать, погружая сначала на половину, потом все глубже, потом сильнее и быстрее.
Инстинктивно пытаюсь прижаться к Графу, он не позволяет, дразнит меня — и это заводит еще больше. А потом он убирает руку. В растерянности я распахиваю глаза — но всего на несколько секунд, потому что понимаю, какие у Графа планы.
Его голова уже у меня между ног, он ласкает меня языком — сначала медленно, но настойчиво, затем все быстрее. Его язык перемещается чуть выше — только для того, чтобы уступить место пальцам. Он вводит сразу два — и меня накрывает такой волной ощущений, что я кричу и выгибаюсь дугой. Никогда бы не подумала, что способна кричать в такие моменты… Да и сейчас не могу думать, потому что Граф продолжает одновременно ласкать меня языком и двигать пальцами.
Я постанываю и выгибаюсь, и это заставляет Графа усилить напор и интенсивность. Через несколько толчков внутри меня словно что-то взрывается — и сквозь пелену, застилающую звуки и краски, я чувствую его поцелуи на моей груди и как мои внутренние мышцы, все еще сжимаясь, обволакивают пальцы Графа.
Короткая передышка — и его рука начинает двигаться снова. Прикусываю губу, чувствуя, как на меня снова начинают накатывать горячие волны. Наверное, и Граф это чувствует. Он нависает надо мной, раздвигая мои ноги своими бедрами, — и проникает меня.
Не представляла, что способна испытывать ощущения такой силы. Я комкаю простынь, рычу и царапаюсь, стону, кричу и кусаюсь, — пока Граф, не реагируя на мои метания, двигается во мне, лишь постепенно ускоряя темп. К наивысшей точке мы подходим одновременно. Я чувствую его сладкие судороги вперемешку со своими. Ощущаю слезы в уголках глаз. Разжимаю пальцы, которые впились ему в плечи. Обнимаю его — уже нежно. Он ложится рядом, но все еще крепко прижимает меня к себе. Находит губами мое ухо и шепчет: «Доброе утро, любимая».
   
ГЛАВА 19
 
Знаете, что такое счастье? Однажды проснуться в доме любимого человека, зайти в ванную — и обнаружить в стаканчике три зубные щетки. Одну — ему, и две — мне.
— Откроешь свою тайну?.. — Граф обнимает меня сзади и прикусывает мне мочку уха.
Я счастлива настолько, что, кажется, излучаю свет.
Три зубные щетки в доме у озера — красноречивее любых слов.
— Никакой тайны! — подставляю шею под поцелуи. — Просто у меня очень чувствительная эмаль зубов. Поэтому вечером я пользуюсь жесткой щеткой, чтобы хорошенько почистить зубы, а после сна — совсем мягкой, просто, чтобы освежиться.
Граф вынимает мои щетки из стаканчика и, по-прежнему обнимая меня одной рукой, сосредоточенно их рассматривает.
— Черт! Я ошибся, — заключает Граф. — Они одинаковой жесткости.
— Это совсем неважно… — я поворачиваюсь к нему лицом и теперь обнимаю его сама. — Хочешь попробовать поцелуй с мятным вкусом?..
— Меняю его на поцелуй с запахом кофе…
Когда я снова вылезаю из-под одеяла, уже смеркается. Граф спит на спине, раскинув руки. Такой большой — даже величественный — и совершенно беззащитный. Хочу покрыть его тело легкими теплыми поцелуями. Борюсь со своим желанием — и, в итоге, иду на компромисс.
Придерживая волосы рукой, чтобы пряди не щекотали Графа, склоняюсь к его губам — теперь я так близко, что чувствую их тепло. Граф делает глубоких вдох, ресницы вздрагивают — и я отступаю. Не хочу будить своего спящего красавца.
Стараясь двигаться бесшумно, надеваю его мягкий джемпер цвета морского песка, подтягиваю рукава. Теперь я — словно в коротеньком платье, насыщенном его запахом. Моя идеальная одежда. С распущенными спутанными волосами, в меховых тапочках, я идеально гармонирую с интерьером избушки.
Шлепаю на кухню. В холодильнике не густо. Тогда я фоном включаю на мобильном Адель, замешиваю тесто, тонкой кудрявой стружкой срезаю с яблок кожуру — и все бросаю взгляды на свое отражении в темном оконном стекле — словно подглядываю. Мне проще поверить в реальность той девушки, вдохновенно посыпающей дольки яблок корицей, чем в присутствие самой себя на этой кухне.
Время сыплется, словно песок в часах. Я будто наблюдаю за ним — с любопытством и трепетом — уплетая за обе щеки румяный пирожок с яблоком. За окном — чернота, и от этого кухня, освещенная теплым светом, кажется еще уютнее. Дог сидит у двери, будто отрезая путь к отступлению, и так внимательно смотрит на меня, словно читает мысли.
— Ко мне, Арчи! — убедительным шепотом произношу я и легонько шлепаю себя по бедру.
И Арчи слушается. Покорно ложится у моих ног. Кладет морщинистую морду на крупные лапы. Мой верный пес. Неужели раньше мне нравились кошки?
Меня переполняет восторженное и, в то же время, спокойное чувство — как закипающая, но еще не бурлящая, вода в чайнике. Он уже легонько посвистывает, скоро разбудит моего принца.
Мне кажется, в таком состоянии поэты и начинают писать стихи.
Меня тревожит одно. Счастье не будет прочным, пока я не разберусь с кольцом. Но как заполучить его, не выдавая тайны отца? Согласится ли Граф на полуправду? Поверит ли мне? Или я все испорчу… Только не сейчас, не в этом сказочном доме, не в этот сказочный день. Пока мы здесь, я смогу убедить себя, что кольца не существует.
 
Едва выключаю чайник, как сквозь тонкую ткань джемпера чувствую горячие ладони Графа.
— Не хочу просыпаться без тебя… — шепчет он, зарываясь лицом в мои волосы.