Сто и одна ночь (СИ)

— Просто, Крис, я решил пригласить тебя на прогулку по ночному городу. Мне очень понравилось гулять с тобой в прошлый раз. Составишь компанию?
— С удовольствием! — я улыбнулась, вспомнив нашу прогулку. Бесконечный ночной тоннель, обозначенный пятнами фонарного света. Луна… Застывшие на морозе черные ветви… И тепло, которое источал Граф: взглядом, улыбкой, жестами… Пускай сейчас хоть так, не по-настоящему, — но я хотела провести еще несколько часов вместе с Графом.
— Давай, я снова продолжу твою историю.
Граф поднес ключ к замочной скважине, — и я замерла, гадая, закроет ли он дверь. Граф медлил — то ли раздумывая, запереть ли дом, то ли ожидая моего ответа.
— Давайте, — согласилась я, и Граф, как жонглер, подбросив ключи в воздух, поймал их и спрятал в карман.
Дверь была открыта, а дом — пуст. Идеальное стечение обстоятельств — больше похожее на ловушку.
— Итак… — начал Граф, походя через дорогу всего в паре метрах от моей машины. Я закрыла глаза… — Лимузин, в котором едут Ксения и Глеб, останавливается возле шикарной гостиницы.
Я открыла глаза — и успела заметить, как край пальто Графа исчез на повороте за выступом соседнего дома. Опустила стекло. Вместе с морозным ветром в салон залетел стук трости об асфальт. Стук становился все тише.
— Не гостиница, а частный дом, — перебила я Графа.
— …Они минуют зеркально-хрустальный холл, в котором можно было бы насчитать десятки их отражений, и вызывают лифт, — не обратив внимания на мое замечание, продолжает Граф. — После лавины света, полумрак кабины кажется особенно интимным, и это навевает Глеба на мысли…
— Постойте, Граф! — едва Граф скрывается за поворотом, я выскальзываю из машины и даже дверь закрываю неплотно — чтобы не создавать лишних звуков. Тенью пересекаю дорогу. — Они едут на важное и опасное мероприятие, их мысли сейчас не работают в том направлении, которое задаете вы.
Не хочу повторения той истории, что произошла с Графом у меня дома. Сейчас мне предстоит важная работа, а я слишком хорошо помню, какой умелый рассказчик Граф.
— Это моя история, Шахерезада, не перебивайте!
— Нет, это моя история!
Граф замолчал, и я уже пожалела, что не придержала язык за зубами.
— Хорошо. Тогда я расскажу свою историю, — его слова прозвучали, как угроза. Невольно я крепче прижала телефон к уху.
— В моей истории мы с тобой уже давно — пара…
— Тысячу и одну ночь, — вырвалось у меня.
Я бесшумно прикрыла за собой входную дверь и в темноте, скользя ладонью по отполированным перилам, поднялась по ступеням на второй этаж.
— Хм… Не так долго, — протестует Граф. — Скорее, сто и одну ночь. И все это время ты… задавала мне вопросы об издательстве, с которым я сотрудничаю. Вопросов было так много, что однажды я решил свозить тебя туда на экскурсию…
Улыбаясь его фантазиям, я подтягиваю стул к полкам, залезаю на него. Включаю на мобильном фонарик.
— …И вот в один из дней я заезжаю за тобой на такси, и мы отправляемся к бизнес-центру — самому высокому зданию в этом городе, — продолжает Граф. — Проходим через зеркально-хрустальный холл, в котором можно было бы насчитать десятки наших отражений, и вызываем лифт… Он слишком долго едет, а в холле, кроме охранника, никого нет, так что я прямо там начинаю расстегивать твое пальто, а затем — молнию на горловине твоей очаровательной, но слишком неудобной для моих замыслов кофточке… Хочу получить доступ к твоей шее. Хочу целовать ее — каждый сантиметр — хочу пройтись губами по твоему уху, засунуть язык вовнутрь и пройти им по контуру…
Я так и замираю — на стуле, с телефоном в руке, уже касаясь кодового замка. То, каким голосом Граф рассказывает свою сказку, то, о чем он говорит, воздействует на меня физически. Такие же сильные ощущения я бы, наверное, испытывала, если бы дул ветер или палило солнце.
— Вот мы в лифте, — продолжает эту пытку Граф. — Дверь еще не закрылась, а я уже прижимаю тебя к стенке и убираю твои волосы за плечи… Но как только я начинаю целовать твою шею, как только начинаю осуществлять то, о чем мечтал всю ночь, — ты берешь меня за волосы на затылке и оттягиваешь мою голову, чтобы поцеловать меня. Я не сопротивляюсь, я знаю, что скоро все равно мои губы будут там, где хочу я. Нажимаю на кнопку отмены — и лифт зависает где-то между этажами. Все, теперь я не собираюсь отдавать тебе инициативу. Теперь я — главный. Снимаю с тебя пальто и бросаю его на свой рюкзак, туда же летят моя куртка и твоя кофта. Одной рукой сцепляю твои руки у тебя над головой, второй — залезаю тебе под блузку, нахожу сосок и сжимаю его. И опять приникаю губами к твоей шее, провожу языком по всей длине, потом повторяю тот же путь губами. Ласкаю твое ухо, шепчу в него: я хочу тебя, хочу услышать твои стоны… Твои руки все еще подняты над головой. А я опускаю голову, нахожу губами твой сосок через блузку, прикусываю его. Он такой твердый, такой ощутимый… Задираю блузку и начинаю ласкать твою грудь, проводя языком вдоль кромки лифчика. Всасываю сосок, покусаю его… Потом резко разворачиваю тебя, приспускаю твои брюки и вхожу в тебя. Ты такая влажная, что у меня просто сносит крышу, и я движение за движением привожу тебя к оргазму. В этом зеркальном лифте твои стоны звучат еще бесподобнее, чем на моей кухне…
 
Граф замолкает. Я прихожу в себя, но в первое время не понимаю, где нахожусь. Ощущение такое, что я только что побывала в том лифте.
Почему так: чем решительнее я собираюсь расстаться с Графом, тем четче и желаннее картинка нашего с ним будущего — которое никогда не произойдет?
— А как насчет вас, Граф?.. — охрипшим голосом, но с безразличной интонацией уточняю я. — Почему в нашей паре удовольствие получаю исключительно я?
— Тебя интересует мое удовольствие, Шахерезада?
Я будто вижу, как он улыбается.
— Допустим…
— В таком случае, почему бы тебе не придти ко мне домой и не решить эту проблему? Дверь открыта.
— Вы ушли на прогулку, не заперев дверь?! — удивление выражает даже мое лицо, хотя, к счастью, Граф не может его видеть. — Это безрассудно.
— Ты, Крис, делаешь меня безрассудным. А еще — беспечным и наивным. Единственная причина, по которой я оставил дверь открытой, — это надежда, что ты все-таки придешь.
— Не в этот раз, Граф… Я уже сплю! — последнюю фразу я произношу чересчур эмоционально — потому что только что завершила обыск сейфа — и не нашла кольца. Только бумаги — договоры, свидетельства, квитанции. — То есть почти сплю, — уже спокойно уточняю я. — Лежу в пижаме под одеялом.
— Ты же сейчас держишь меня под руку, — поправляет меня Граф. — Мы любуемся полной луной, которая в этот самым момент находится прямо над трубой завода и поэтому напоминает гигантский фонарь.
— Точно! — спохватываюсь я, закрывая сейф. — Мы словно попали в фэнтезийный фильм… Этот мистический лунный свет, эти огромные черные тени на голубом… — спускаюсь по лестнице в спальню Графа. Искать кольцо я решила оттуда.
— И тебе совсем не страшно?
— Конечно, страшно! Иначе, зачем я так прижимаюсь к вам?..
— Я думал, что по другой причине.
— И по другой причине тоже, — сдаюсь я, проводя рукой по атласному покрывалу его кровати. — Граф?..
— Да, моя Крис.
Я сажусь на его кровать — точно так же, как в ту ночь, когда рассказывала сказку в костюме Шахерезады.
— Граф, поцелуйте меня…
Молчание затягивается, и это возвращает меня в реальность. Сердце глухо бьется — видимо, я в чем-то ошиблась. Заигралась, замечталась…
— Я касаюсь пальцами твоей щеки — и ты поворачиваешь лицо ко мне… — звучит из телефона голос Графа.
 
Я включаю громкую связь и ложусь на кровать. Поворачиваю голову так, чтобы вдохнуть запах его подушки — запах Графа. Мне кажется, или от него у меня закружилась голова?
— …Я выучил твое лицо наизусть. Я знаю каждую его черточку. Знаю, как изменяются эти черточки, когда тебе грустно, когда ты смеешься, задумываешься, испытываешь удовольствие или врешь мне…