Августина лучше всех (СИ)

И если верить призраку (а не верить ему у меня нет никаких причин), кот погиб в попытке защитить свою беременную хозяйку, которая по каким-то причинам решила сбежать из замка. Наши с гессом Северином предположения были неверны. Чока убили не после смерти иланкийки, Смеры… а до.
Что же там такое случилось? Кем на самом деле был Ральф Северин, если беременная женщина так отчаянно пыталась сбежать от него? Исторические хроники выставляют гесса заботливым наместником земель, искусным магом и верным подданным короны, но мне ли не знать, что красивая снаружи картинка совсем по-другому выглядит изнутри.
От размышлений голова шла кругом, а тело начинало болеть так, будто это меня, а не Чока кто-то со всей силы приложил о дерево.
— Мне надо полежать, прежде чем отправляться на обед к О’Бозам, — сказала я обеспокоенному Терри в надежде подлечить себя за пару часов до того состояния, когда предстоящая поездка в экипаже перестанет казаться пыткой.
Запишу это здесь и помечу яркой закладкой.
НАЙДИ УЖЕ НАКОНЕЦ УЧИТЕЛЯ ПО НЕКРОМАГИИ! И КАК МОЖНО СКОРЕЕ!
***
Собираясь на обед в честь помолвки Флоры, гесса Версавия надела самое темное из своих платьев: недостаточно траурное, чтобы вызвать скандал, но мрачное настолько, чтобы окружающим было ясно, как она относится к затее в целом. На ее полной шее красовалось жемчужное ожерелье — «непролитые слезы по юной невесте», как с апломбом представила украшение его обладательница.
Хотела бы и я быть столь последовательной в своем внешнем виде, но гардероб задорной авантюристки Маи Лакшин не предполагал иных эмоций, кроме радостных. Поэтому в экипаж к крестной я села в платье цвета морской волны, расшитом по рукавам мелкими беспечными маргаритками.
Терри явно откопал в шкафу один из своих старых костюмов, который теперь жал ему в плечах, отчего несчастный постоянно ими передергивал. Если прибавить ко всему то, что Лось практически перестал разговаривать со мной и матерью после принудительного развоплощения Чока, настроение у нас было не самое радужное.
И будто чтобы сделать его еще хуже, на подъезде к Ручьеву Камню экипаж встал.
— Что происходит? Почему не едем? — в нетерпении обратилась крестная к кучеру.
— Карета Северинов застряла, гесса.
Я раздвинула шторки и выглянула: действительно, за вместительным ландо Биргитов стояла карета Северинов, лошади которой отчего-то ни в какую не желали приближаться к парадному крыльцу.
— Пойду посмотрю, — вызвался Терри, распахнул дверцу и выпрыгнул на дорогу.
— Я тоже не прочь пройтись, — вдруг объявила гесса Версавия и, к неудовольствию сына, последовала за ним. — А ты, Августина?
Оценив текущее состояние своей спины, я заявила, что намереваюсь прибыть на обед со всем доступным мне комфортом.
Из стоящего впереди ландо выпрыгнул Марк и что-то крикнул Терри. От дома к карете Северинов уже тоже приближались несколько мужчин.
Ни с того ни с сего раздалось дикое ржание лошадей. Одной, второй, третьей. Последовали крики.
Мой экипаж пришел в движение. Сначала откатился назад, потом заходил из стороны в сторону и накренился. Голоса снаружи становились все громче, уже сливаясь в единый шум.
Не помня себя от испуга, я открыла дверцу и попыталась спрыгнуть на дорогу, но, зацепившись за что-то платьем, едва не оказалась под колесами. К счастью, раздался треск дешевого материла, и я неуклюже свалилась на гравий, лишь ободрав колени и локти.
Кругом творился ужасающий хаос: лошади будто взбесились, что впереди, что позади нас. Кучера тщетно пытались их успокоить, гости выскакивали на дорогу в надежде спастись.
Я вовремя оглянулась, чтобы увидеть двух серых жеребцов в упряжке, наступающих на меня.
Первой защитной реакцией было швырнуть в них огнем, и ладони моментально стали горячими от прилившей силы. Но пришлось сдержать рефлекс — животные могли испугаться еще больше и, чего доброго, понести.
Следовало немедленно отползти в сторону, но сделать это в платье оказалось не так-то просто.
 
Внезапно кто-то схватил меня под мышки и поставил на ноги, а затем вытащил на обочину подальше от взбесившихся лошадей. Над ухом раздался шипящий треск, и в ближайшего жеребца полетел крохотный шарик перекручивающихся молний. Сгусток силы попал в голову животного, заставив его мелко вздрогнуть и присесть на задние ноги.
— Что ты… — Я оборвала свое возмущение на полуслове, потому что конь, сперва вытаращивший глаза, неожиданно успокоился. Второго тут же поймал за уздцы кучер и стал гнуть его голову к земле.
— Ты как? Стоять можешь? — спросил Терри.
Я кивнула.
Он выпустил меня из своей хватки и с двух рук отправил еще несколько трескучих шариков. Не успели они достигнуть своих целей, как воздух разорвал женский крик, такой долгий и душераздирающий, что дело явно было не в испуге.
Оказалось, я могу не только стоять, но и бежать.
Признаюсь, в те секунды, пока я пробиралась к ландо Биргитов, в голове у меня мелькала лишь одна мысль: «Только бы не Лу!»
И это действительно была не Лунара.
На земле, в руках у испуганных родителей и гессы Версавии, лежала Лигия, раскрыв рот в казавшемся бесконечным крике. Ее плечо выступало под неестественным углом.
Я опустилась на колени рядом с девушкой и легко коснулась пальцами кожи над ключицей.
— Кости целы. Вывих.
Удивительно, что пострадавшая все еще находилась в сознании. Болеть должно было адски!
— Она упала на руку, — сообщил мне гесс Биргит непривычно дрожащим голосом. — Сделайте что-нибудь!
Легко сказать! Подраздел о вывихах в учебнике по целительству, выданном нам в институте, начинался словами: «Убедившись, что кости целы, позвольте фельдшеру вправить вывих…» Как это делается, я видела всего один раз в жизни, когда на плантациях работник свалился с телеги.
Единственным вариантом сейчас было отключить сознание Лигии… Но пока я медлила, перебирая способы, сзади раздались тяжелые шаги, и бородатый мужчина поистине гигантских размеров отодвинул меня в сторону.
— А ну-ка, потерпи, красавица, — сказал он, взяв за руку уже почти скулившую гессу Биргит, а затем одним резким движением вставил сустав на место. — Ну вот!
Лигия закатила глаза и обмякла.
На этот раз уже я попыталась убрать гиганта с дороги, и он послушно отошел, позволяя проверить плечо девушки.
— С небольшой целительской помощью она поправится быстрее, — сказала я вслух больше для обеспокоенных Биргитов. — Надо зафиксировать руку и перенести Лигию в дом, пока не очнулась.
Гесса Версавия тут же стала развязывать длинный кушак, который украшал талию ее выходного платья, запачканного в пыли. Мы аккуратно наложили повязку, и Карл Биргит уже приготовился взять дочь на руки, когда мой новоиспеченный «фельдшер», до этого спокойно наблюдавший за нашими действиями, заявил:
— Полегче, папаша. Не в ваши годы.
Он поднял Лигию на руки легко, как пушинку, и уверенным, слегка пружинящим шагом направился к дому.
— Кто это? — наконец спросила я.
— Старший сын О’Бозов. Видимо, вчера только вернулся из плавания, — ответила крестная. — Иди за ним, а то мало ли что.
И я пошла, прихрамывая на обе ноги из-за разбитых коленок.
Брат Флоры! Только тогда я отметила и вьющуюся каштановую шевелюру гиганта, так разительно отличавшуюся от его черной бороды, и яркий красно-бурый загар обветренного лица.
Кажется, все остальные были целы, если не считать синяков и ссадин. Лилия с Лунарой уже шли к дому. Ролан с Терри и еще парой мужчин пытались вернуть потрепанную карету Северинов на дорогу. Марк вышел из парка, ведя в поводу каким-то образом сбежавшую лошадь. Флор О’Боз по очереди обходил всех гостей, сокрушаясь такому несчастью.
Оказавшись в библиотеке, где гигант аккуратно уложил все еще не пришедшую в сознание Лигию, я вдруг почувствовала, что сама устала настолько, что тоже была бы не против прилечь. Причитавшие вокруг Флора и ее мать отнюдь не помогали.