Обнаружение цели (СИ)
В конец запутался мужик!
— Нет, пап, я кое-что скрыла от тебя. — батя приподнял единственную рабочую бровь — Я могу отращивать внутренние органы, в случае потери. И печень, и почку, и даже сердце. Кстати, как там «Сережка» поживает?
— Нормально — отмахнулся отец, как от чего-то незначимого и не думая, но тут же уцепился за мысль — А почему ты спрашиваешь?
— Неважно. — отмахнулся и я — И пусть замена органов тоже не панацея, даже замени мы их все! Это даст максимум десяток лет жизни. Но это лучше чем нечего, тем более что замена только печени и сердца, дарует ей аж целых пять лет, пап!
Если я конечно не ошибаюсь в расчетах, и её состояние не ухудшилось с момента, когда я её в последний раз видел. А было это... уж месяц назад! Да и видел я её — мельком. Шпион блин на свиданке с семьей! Она ревела, а я изображал другую девочку, что просто поинтересовалась, все ли с вами хорошо...
Отец хотел сказать что-то в ответ, наверное — матерное! Послать! Но призадумался.
— Но ты же не сможешьвыступать без этих органов? — обеспокоился папа, ведь у меня вновь наступил сезон бесконечных «танцев» на стадионах со зрителями.
— Не смогу. — вздохнул я, признавая очевидное.
— Не пойдет, исключено — процедил он, стиснул зубы.
И решил вообще уйти, куда подальше.
— Но... почему?!
— Ты не понимаешь! — выкрикнул он мне в лицо — Не понимаешь, сколько жизней на тебе завязано! И сколько людей... хороших людей может умереть хотя бы за этот месяц!
Я потупил взгляд.
— Понимаю. Но есть и половинчатый вариант. Без половинки печени и почки, мои «боевые» качества не уменьшатся. Хотя все же думаю начальству, об этой операции лучше не знать.
Хм, чего это девочка на меня так пялиться? — взглянул я на сидящую через ряд сидений, у другого борта самолета, девушку — узнать она меня не могла! Я не просто «другая девочка», я «выдуманная иная девочка!». С лицом и личностью, которой никогда не рождалось на планете.
Или рождалось, а мы не в курсе? — взглянул я повнимательнее на девицу — не уж-то и правда узнала?!
— Уважаемые пассажиры! Просьба пристегнуть ремни безопасности. — проговорила миловидная стюардесса в микрофон, стоя в начале салона, а за её спиной загорелось зелененькое табло — Наш самолет готовится к взлету и набору высоты, после которого вам будут предложены прохладительные напитки...
Пялящееся в открытую девица, отвлеклась от моей персоны на свой ремень, и, свою, как видно маму, что помогла ей с ним совладать. В то время как я, просто протяжно зевнул. Сопровождающий меня в роле отца агент за номером двести пять предлагать мне свои услуги в помощи с ремнем не посмел. Боится он меня! Боится...
А вообще — бедный малый! — взглянул я на бугая, в два раза шире стандартного авиа кресла бизнес класса — мужик такой выдающийся, во всех смыслах! Верный, преданный, заботливый... накаченный блин! — потыкал я в его тугие мышцы рук своим, поистине скромным по размеру, пальчиком, от чего бугай вздрогнул как мальчишка, на которого из банки прыгнула змея.
И я оказался вынужден скорчить нос на подобную реакцию — я-ж не кусаюсь! Ну правда! Не пальцами же... Да и с такой физиономией... ну кирпич! Булыжник! Суровый... Не положено так пугаться! Как впрочем и, суровой морде мужчины, не положено отпугивать прекрасных женщин.
А они пугаются! И не дают! Даже те, что почти шлюшки! И я уже себе мозги почти свернул почему! Будь-то мне думать более не о чем... Может его кто проклял... Да, не магии тут нет. — и я вновь оглянулся, на выглянувшею из-за тел пассажиров голову девушки у противоположного борта.
— Женька! Не вертись! Шею еще сломаешь! — донеслось от сопровождающей девушку тетки — Что ты там вообще такого увидела?!
— Ничего. — буркнула в ответ девчонка лет шестнадцати-семнадцати, что уже по сути взрослая леди! Что крутится как малышка, и наконец, отвернулась в сторону иллюминатора, потеряв интерес под напором «аргументов» не факт что матери.
Надо было мне тоже сесть к стенке, спрятавшись за двести пятым, и не смущать собой окружающих. Хотя, что во мне такого? Хм, Женька? — теперь уже я навязчиво взглянул в сторону неизвестной девицы, встав с собственного места.
За что тут же получил нагоняй от стюардессы, оказался насильно усажен, пристегнут... а бедного «отца» вообще чуть не распяли за то, что не следит за ребенком! И почему бабы его буквально ненавидят?! Причем все! Я не в счет. Не веет от него иной женщиной что ли? А им надо обязательно совратить? А... я... а, ну да.
Поработать свахой что ль?! Так... замужняя, замужняя... э... эскорт девица? — вновь я встал с сиденья, коленками на сиденье, выскользнув из-под ремня — Ладно, сваха из меня аховая.
— Ух... — ухнул я, когда самолет, уже на последних метрах разгона по полосе, неслабо так качнулся, чуть не отправив меня в раскрытые объятья двести пятого..
— Девочка! Сиди спокойно! — гаркнула на меня вновь стюардесса басов — А вы следите за своей дочерью уже! — добавила она моему провожатому, что взглянул на меня с мольбой в глазах.
В группе снайперов, что мне предоставили в штатное прикрытия, он был старшим. И он же там был самым... борзым. Громче всех не хотел признавать моё лидерство! И дальше всех полетел в тренировочном зале...
Не хотел его калечить! Но парень оказался реально могучем. И на него пришлось неслабо раскошелится в приёмах... И только он, влетел в захват за шею и полет через бедро — никто после просто не решился быковать. Свесили лапки и сдались, признав безоговорочное лидерство. Поняли блин, что я монстр.
Но теперь похоже у двести пятого моральная травма! И почему именно его мне постоянно ставят в «папки»? Ах, да! Он же торговец оружием! Почти официальный, так сказать! У него и связи есть, и... много чего еще. А я, по вполне оригинальным документам — его дочь. И личиком даже похож блин, подогнал его под нужные черты! И к натуре отборного куколда, вполне подходит, что он не в состоянии отказаться от навязанной ему матерей дочери, которую вынужден таскать с собой по всей стране.
В частности сейчас мы премся в Саратов. А оттуда — в Воронеж! Туда только из Саратова и можно добраться. Только оттуда в город ворон летают самолетики, и они единственный путь достаточно быстро туда добраться. Ведь даже железнодорожные пути там уже давно разобрали.
Точно! Женька! — осенило меня, когда зеленая табло с ремнем наконец погасло — Женька... блин! не помню фамилию! Слишком много всякой информации в моей многострадальной голове! Слишком много всего, чтобы помнить фамилии детей, с которыми я общался пока жил в столице.
Интересно, как она? — взглянул я в сторону девчонки, что уже окончательно потеряла ко мне всякий интерес — занимается ли спортом? Или бросила давно? Какие медали взяла? И как там Зойка? Общаются ли они? Арррх! Столько вопросов, а голова совсем распухла — схватился я за свою несчастную черепушку.
Столько!.. ненужной и бессмысленной, с точки зрения бессмертного, информации в ней скопилось! Столько... привычек людей, что я видел лишь мелком! Столько имен и фамилий и имен тех, кого я никогда не знал! Но знали люди, которых я регулярно отыгрываю... Столько данных, что мне, как самому себе, никогда в жизни бы не пригодилось!
Столько всякой дряни... типо любви к блескам!.. как же мня это уже достало!
— Достало!.. — прошипел я, еще сильнее стискивая свою башку.
— Что с вами? — тихо поинтересовался двести пятый, наклонившись поближе.
— Голова... скоро лопнет уже... — прошипел я, стараясь успокоить вихрь воспоминаний в своей башке.
Сделать так, чтобы эти прослойки знаний, привычки, характеры, жесты, мимика, лица, знания, иных людей, взбитые в мутную взвесь, поднятые верх, всего лишь одним вопросом с самой глубины памяти, вновь заняли свои места, осев на им положенные глубины, не отсвечивая пред разумом.
— Это... опасно? — еще сильнее обеспокоился мужчина, инстинктивно нащупав рукоять пистолета у себя за пазухой.