Господство Короля (ЛП)

 Мои губы приоткрываются, когда тяжесть его слов ударяет в глубокий, темный уголок груди. Как будто он был со мной все те годы, когда я оглядывалась через плечо, ожидая, что призрак моего прошлого догонит меня.
 На самом деле, я все еще это делаю. Это проклятие без решения.
 Некоторые из моих кошмаров связаны с пустыми глазами, но большинство из них, как я кручу педали по этой дороге, и меня всегда, всегда тянет обратно в лесные лапы темная рука.
 — А теперь ты собираешься есть или предпочитаешь, чтобы я тебя накормил?
 Я выхватываю тарелку у него из пальцев и не утруждаю себя ложкой. Я выпиваю все это за один присест, будто глотаю алкоголь.
 Как только я заканчиваю, я ставлю пустую тарелку на прикроватный столик и вытираю рот тыльной стороной ладони.
 — Вот. Сделано, ваше величество. Оставь меня.
 — Что я говорил об этом рте, Аврора?
 — Что ты собираешься с этим делать? Трахнуть меня? Ох, подождите. Тебе нравится только шлепать и касаться меня.
 Выражение его лица меняется с неодобрения на то, что кажется... забавным?
 — Тебя это так сильно беспокоит?
 Мои щеки пылают.
 — Нет.
 — Если бы не волновало, ты бы не упомянула об этом в припадке гнева.
 — Ты льстишь себе.
 — Да?
 — Мне абсолютно наплевать на это.
 — Увлекательно.
 Он встает, и я ожидаю, что он уйдет, но он расстегивает рубашку, медленно и с полной уверенностью.
 — Ч-что ты делаешь?
 — На что это похоже, что я делаю?
 Он сбрасывает рубашку, и желание спрятаться под одеялом охватывает меня без предупреждения.
 Поскольку я никогда не видела Джонатана голым, я не знаю, чего ожидать, но твердая грудь с подтянутыми мышцами это, конечно, не то. Кто знал, что строгие и правильные костюмы закрывают этот вид? Но опять же, Джонатан всегда отличался грубыми, жестокими чертами характера. Почему его нагота должна быть какой-то другой?
 Он такой подтянутый и хорошо сложенный для своего возраста. Его кожа загорела и отточена до совершенства. Почти так же, как если бы Бог проявлял особую осторожность, когда подбирал ему пропорции.
 Его пальцы расстегивают ремень, и хотя я должна отвести взгляд, я этого не делаю. Я прикована к непримиримой мужской красоте Джонатана Кинга.
 Он спускает брюки с крепких бедер, оставаясь в черных боксерских трусах, и не торопясь вешает одежду на стул. Словно он нарочно дразнит меня.
 Мой позвоночник выпрямляется, а пальцы ног скручиваются под простыней в ожидании того, что будет дальше. К тому времени, как он снимает свои боксеры, я готова спрятаться по-настоящему, по другой причине, чем раньше.
 Святое. Дерьмо.
 Его член не только твердый и толстый, но и массивный. Без шуток, я повидала свою долю, но Джонатан выигрывает корону. Буквально.
 О Боже, он что, надеется войти в меня этой штукой или что-то в этом роде? Несмотря на то, что возбуждение больше не является для меня чуждым понятием, я не думаю, что когда-нибудь смогу принять его в себя.
 По крайней мере, не в этой жизни.
 — Тебе нравится то, что ты видишь?
 Я отчаянно качаю головой, и я серьезно. Я могла бы быть в восторге от его размеров, но я хочу продолжать находиться в этой фазе, оставаясь далеко друг от друга.
 Тогда почему, черт возьми, мои бедра сжимаются?
 Джонатан улыбается, и движение достигает его темных, бурных глаз, немного осветляя их.
 Вау. Я и не знала, что он умеет улыбаться, не говоря уже о том, чтобы делать это так смертоносно. Эта улыбка могла убить. Дело не только в красоте, нет, дело в том, что она несет в себе огромное обещание.
 — Причина, по которой я не трахнул тебя, в том, что мне нужно было подготовить тебя, но раз ты так сильно этого хочешь...
 — Я не хочу.
 Я хотела, чтобы мой голос был твердым, но он похож на стон.
 Что, черт возьми, со мной не так? Хочу ли я... этого?
 Прежде чем я успеваю придумать ответ, Джонатан срывается. Теперь у меня нет линии защиты. Без сшитой на заказ одежды, которая каким-то образом укрощает его грубое «я», он выглядит как коварный хищник, которым он и является на самом деле. Легкая щетина на его подбородке за считанные секунды приобретает темную тень.
 
 Он заползает на меня и расстегивает пуговицы моей блузки так же медленно, как и на своей, и с такой же уверенностью.
 Она спадает с плеча, обнажая черный атласный лифчик. Пальцы Джонатана скользят по материалу, вызывая дрожь у основания моего позвоночника.
 — В следующий раз я хочу красный. Как эта помада.
 Он расстёгивает его, стаскивает с меня и бросает рядом с нами.
 Я дышу так хрипло, что удивляюсь, как он этого не замечает. Каждый сантиметр моей кожи настроен на его прикосновения, и все мое тело настроено на его присутствие.
 Я вдыхаю его древесный аромат с каждым вдохом и с каждым выдохом избавляюсь от части своего заторможенного состояния.
 Где-то в глубине души я понимаю, что это неправильно, но сейчас я не могу придумать причин, почему. Они в ловушке, недоступны. Почти невидимы.
 Он расстегивает мои брюки и спускает их с моих ног, затем бросает их поверх кучи одежды.
 Мы сидим друг напротив друга, совершенно голые. Или, скорее, я сижу, пока он нависает надо мной, как темное обещание посреди безлунной ночи.
 — Теперь ты собственность Джонатана Кинга, дикарка.
 — Я не являюсь ничьей собственностью.
 Он прищуривает один глаз.
 — Если тебе нечего сказать полезного, закрой свой рот.
 — Я серьезно. Я могла согласиться на эту сделку, но я не принадлежу тебе, Джонатан. Никто не владеет мной и никогда не будет.
 Он хватает меня за бедра и переворачивает. Я вскрикиваю, когда моя передняя часть ударяется о матрас, и он поднимает мою задницу в воздух.
 — Я собирался дать тебе то, чего ты жаждешь, и трахнуть тебя, но передумал.
 — Ч-что?
 Его рука шлепает меня по заднице. Сильно. Я стону в подушку, мой голос распутен даже для собственных ушей.
 — Ты будешь умолять об этом.
 — Пошел ты, Джонатан.
 Он снова шлепает меня, на этот раз обводя пальцем мои скользкие складки, пока хныканье не вырывается из моего горла.
 — Добавь «пожалуйста», и я мог бы.
 Тьфу. Черт бы его побрал.
 Его длина скользит вверх и вниз по моей влажности, медленно и неторопливо. Абсолютная уверенность, которую он излучает своими движениями, превращает меня в лужу. Мои ногти впиваются в простыни, пытаясь найти убежище в Джонатане, и с треском терпят неудачу.
 Его нападение продолжается, становясь все более безжалостным с каждой секундой. Головка его члена совпадает с моим входом, и я напрягаюсь в предвкушении, но он убирает ее слишком рано.
 Он трогает мой клитор большими пальцами, просто чтобы отступить.
 Он шлепает меня только для того, чтобы подтолкнуть к наивысшим мукам похоти.
 Небольшие вспышки возбуждения, а затем разочарования поражают меня снова и снова. Я никогда так не заводилась за всю свою жизнь. Это пытка в ее самой смертоносной форме, и все, чего я хочу, это большего.
 — Я ненавижу тебя, — бормочу я.
 — Но твоя киска жаждет меня. — он скользит своим членом вверх и вниз по моим складкам, дразня. — Видишь, как сильно она промокла для меня? Я даже не причинил тебе никакой боли.
 — Джонатан... — я хнычу.
 — Скажи эти слова, Аврора.
 — Я... ах...
 — Не это. Попробуй еще раз.
 — П-просто сделай это.
 — Не совсем то.
 — Трахни меня, ты, мудак.
 — И?
 — П-пожалуйста... — слово застревает у меня в горле, когда Джонатан входит в меня одним жестоким движением.
 Как и все в нем.
 Святое…
 Мое тело соскакивает с кровати, когда он наполняет меня так, как я никогда не думала, что могу быть наполнена. Ощущение растяжения оставляет жгучую боль, которая причиняет такую приятную боль. Наши тела не только соединены, они настолько поглощены друг другом, будто падают в неизвестное измерение.