Вдохни океан (СИ)

Когда же уже рассвет?
КИРАМ
Почему мне досталась не тихая девочка, которая покорно ждала бы меня в нашей спальне, пока я исполняю супружеский долг? Хотя, вопрос риторический, такую девочку я бы не полюбил. Эта же дикая кошка ни за что не хочет мириться с нашими устоями. Как будто я в восторге, что мне сейчас надо пойти и сделать ребенка девушке, которую я не знаю, которую не хочу. Решив, что Мари достаточно в адеквате, чтобы дождаться меня и спокойно поговорить позже, отправляюсь к Алие.
Она сидит на кровати, дыхание ее напряженное как у испуганного зверька. Как в такой ситуации можно почувствовать хоть какое-то возбуждение? Наверное, мне стоит воспользоваться старым советом Мари и представить ее на месте своей жены. Я изо всех сил стараюсь сдерживаться и не пугать бедную девушку еще больше. Даже не раздеваюсь целиком. Думаю о своей девочке, как буду убеждать ее простить меня. Как сомну податливое тело, и она покорится моим ласкам и простит. Алия, конечно же, девственница, ей всего семнадцать. И лишая жену девственности, я представляю, что это Мари. Что я у нее первый, и больше не было и не будет никого. Только я.
Это не занимает много времени, на самом деле, и уже скоро я отправляюсь на поиски той, кого действительно хочу. Выбрасываю бедняжку-жену из головы: она знала, на что идет. Это всего лишь договорной брак. Я ей — деньги и положение в обществе, она мне — наследника и, скорее всего, нехилое приданое. Этим вопросом я не интересовался. Мари меж тем не отзывается. Играет со мной. Но когда я отступал от намеченной цели? Обнаруживаю свою пропажу в гостиной. Вздрагиваю от резкого хлопка, когда она включает свет. Гонка, которую мы устроили, только больше раззадоривает меня. Есть только одно желание — поймать. Но хитрая бестия скрывается в ванной, раньше, чем успеваю ухватить подол ее платья.
— Мари, выходи, — прошу мягко, мне надо выманить ее. Выманить и зацеловать так, что она забудет, из-за чего злилась. — Не сердись, прошу.
— Я не сержусь, — доносится из-за двери ее тихий голос. — Мне просто противно, Кир. Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. У тебя есть жена, иди к ней.
Противно ей. А мне не противно было представлять, что она думает все время о своем чертовом музыканте? Но даже, будучи в бешенстве, понимаю, что это не совсем одно и то же.
— Просто пора отпустить меня, Кир. Ты обещал.
— НЕТ. — Я со злостью ударяю по двери, разделяющей нас. Пытаюсь выломать чертову деревяшку, но она до обидного прочна. — Я не отпущу тебя никогда, — Добавляю чуть тише.
Она не отвечает и не выходит. Я сажусь на пол, прислонившись к двери спиной, твердо намеренный взять ее измором. Когда-нибудь наступит утро и ей придется выйти.
28
МАРИ
С его упертостью можно свернуть горы, пожалуй. Заблокировав выход из ванной комнаты, Кир вынуждает меня провести ночь на ледяном полу. Несколько полотенец, брошенных на пол, не сильно улучшают ситуацию. Поэтому к утру я зла как тысяча чертей. Должен же этот упрямец, наконец, отправиться в туалет? Помощь приходит с неожиданной стороны. На сцене появляется Алия и интересуется, почему Кир сидит на полу в коридоре. Парень что-то неразборчиво бурчит в ответ. Она же просит того помочь с вещами, которые только что привезли, и Кир вынужден покинуть место своей засады. С облегчением выскальзываю из опостылевшей гостевой ванной и иду на кухню. По здравом размышлении, я пришла к закономерному выводу, что прятаться вечность не выйдет при любом раскладе. Значит, мне нужно обезопасить себя посторонним присутствием. И моей подушкой безопасности будет Алия.
Привычно делаю кофе на нас обоих. И, когда не выспавшийся и жутко раздраженный Кир заходит на кухню, встречаю его чашкой примирительного напитка. Но его не так-то просто сбить с толку. Забрав из моих рук не только свой, но и мой кофе, ставит их на стол. Затем притягивает к себе и обнимает. Не говорит ничего, да и к чему тут слова. Идиллическую картинку разрушает новый член нашей дружной «семьи». Алия заходит на кухню и скромно интересуется, чья очередь готовить завтрак.
 
— Кухня в твоем полнейшем распоряжении, — ухмыляюсь ей. — Я не готовлю. Никогда.
Кир ехидно усмехается где-то в районе моей шеи. Даже не думает выпускать меня. Подхватив на руки, садится вместе со мной на диванчик у окна.
— Ты же простишь меня? — шепчет так пронзительно, что сложно не поверить в искренность его раскаяния.
— Нет, — отвечаю так же тихо. — Чтобы простить, надо обидеться. А я не обижалась, Кир.
— Тогда, что это было ночью?
Закрыв глаза, собираюсь с мыслями. Но жена моего парня снова выручает меня. С грохотом роняет какую-то кастрюлю, о существовании которой я даже не догадывалась, и беспомощным голоском милой Барби просит Кира помочь. И тот не может отказать. Что ж, думаю, у нее не займет много времени, чтобы поймать его. Совсем нерадостно улыбаясь своим мыслям, ухожу в пока еще нашу с Киром комнату. Ночью мне не удалось сомкнуть глаз, поэтому просто падаю на кровать, как была, в платье, и почти мгновенно засыпаю. Просыпаюсь уже ближе к вечеру, удобно устроившись у него на груди. Кир не спит и легонько поглаживает меня по волосам.
— Я люблю тебя, — говорит тихо. Впервые.
— Когда любят, не трахают других, — говорю, как чувствую.
— Тогда получается, что своего Алекса ты больше не любишь? — спрашивает с сарказмом.
Хочу встать, уйти, но он ожидаемо не дает мне этого сделать.
— Я задал вопрос, — говорит зло. Хочешь правды? Да, пожалуйста.
— Люблю. До боли люблю. Но он дал мне такое право, отпустив. — После паузы добавляю. — Я точно так же отпускаю тебя.
— Я вообще хоть что-нибудь для тебя значу? — рычит этот невообразимый идиот.
— Какой же ты дурак, Кир. Если б не значил, какое бы мне было дело до твоей жены?
Он вздыхает, как обреченный на казнь.
— Я так хочу, чтобы ты поняла.
— А я понимаю, Кир. Понимаю, что это ваши традиции, что так надо. Но я так не хочу. Для меня это ненормально. Как тебе объяснить? Ну, не смогла бы я вот так, с первым встречным, ради каких-то давно устаревших обычаев. А ты смог.
— Знаешь, как я смог? Представлял тебя, иначе ничего не выходило, — говорит горько.
— Меньше всего я желаю знать подробности, Кир. Если на то пошло, то каждый раз за эти чертовы полгода, когда я была с тобой, то я была с тобой. Не представляя никого. Это подло. И по отношению ко мне, и к ней.
Мы долго молчим, но все нужно решить так или иначе.
— Я просто хочу домой. Я устала от Палеры и ваших традиций. Отпусти меня, — прошу снова. — Тебе всего девятнадцать, ты забудешь меня раньше, чем мой самолет приземлится в Аране. Все равно уже ничего не склеишь…
— Так ты считаешь? — голос его полон обиды. — А если не забуду? Как мне быть тогда?
Мне нечего на это ответить, потому что и сама не представляю, как буду жить без его сильных рук. Но я делаю осознанный выбор между несчастьем в чужих стенах и несчастьем дома.
Кир подрывается с кровати, но очень скоро возвращается, что-то схватив в гардеробе.
— Хочешь, покажу тебе, каково это быть мной?
С этими словами он рывком поднимает меня с кровати и завязывает на глазах один из своих галстуков. Я стою в полнейшей темноте и жду, что будет дальше. Он отходит, но потом приближается снова, уже со спины.
— Представь, — говорит тихо. — Что ты никогда не знаешь, кто рядом. Что он задумал.
С этими словами он обходит меня вокруг, нащупывает мелкие пуговки на лифе платья и начинает их расстегивать одну за другой.
— Представь, что ты не можешь определить, что чувствует к тебе твой собеседник. Насмехается ли над тобой или говорит правду. Может, ты ему противен, а может наоборот.
Он стягивает верх платья, обнажая меня.
— Представь, что ты не можешь сделать самых элементарных вещей. Например, взять того, кто рядом за руку. Попробуй, возьми.
Я пытаюсь и предсказуемо промахиваюсь. А он уже снова сзади. Отводит от шеи мои волосы и впивается в нее поцелуем.