Романов. Том 12 (СИ)

— Я законопослушный гражданин Русского царства, — отрезал Игорь Александрович. — К тому же Апраксины не пользуются моей мастерской, у них и свои для этого имеются.
— А если воспользуются, вы что намерены делать? — уточнил майор ЦСБ, глядя в глаза сидящему напротив молодому человеку. — Бомбу подсунете? Может, тормоза испортите?
— Я еще раз повторяю, — с нажимом произнес Остапов, — я законопослушный гражданин.
Майор хлопнул ладонью по столешнице так резко, что Игорь Александрович дернулся от неожиданности.
— Вот что я тебе скажу, дорогой ты мой бывший боярич, — прошипел Молчанов, наклоняясь ближе к молодому собеседнику. — Мы знаем, что ты получил четверть миллиона рублей наличными от князя Выборгского. Не лично, разумеется, их тебе привез норвежский подданный, Оскар Карлсен. Липовое имя, разумеется, на самом деле его зовут по-другому, и это старый норвежский агент разведки, за которым мы давно и успешно следим, — проговорил он уже спокойнее. — И у тебя теперь, Игорь Александрович, два варианта: либо тебе платит норвежская разведка, либо князь Соколов. Я даю тебе минуту, чтобы ты как следует подумал, мальчик. А потом ты выйдешь отсюда в наручниках...
— Я. Ничего. Не. Сделал, — теряя самообладание, ответил Игорь Александрович.
— Поверь, если бы ты что-то еще и сделал, мы бы уже твою эту конторку по кирпичику разобрали, — обведя пальцем помещение, произнес майор. — Время идет, Игорь Александрович. Думай.
Через полчаса майор Царской Службы Безопасности уже встретил наряд полиции, вызванный им для опечатывания автомастерской. А еще через час на столе Емельяна Сергеевича Невского лежало чистосердечное признание царского человека Остапова Игоря Александровича с точным рассказом, что, когда и как он делал для главы рода Соколовых.
* * *
Москва. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .
«Монстр» катился по улицам столицы, запруженным автомобилями. Непогода не отступала, продолжая изливать тонны воды на город. Из-за угольно черных туч казалось, что сейчас никакое не утро, а вечер.
В Кремль уже съезжались люди, которые пожелали быть свидетелями поединка чести между великим князем Апраксиным и князем Соколовым. По дороге нам не раз попадались кортежи благородного сословия, спешащие к сердцу страны.
Вызов куратора Царской Службы Безопасности застал меня на середине пути.
— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался со мной великий князь Невский.
— Утро доброе, Емельян Сергеевич, — ответил я. — Как ваши успехи?
Строго говоря, я и сам знал о масштабной облаве, которую устроили опричники на людей, подчиненных через третьи руки князю Выборгскому. Однако мне действительно была интересна оценка событий самим великим князем.
— Есть у меня гадкое предчувствие, что мы что-то упустили, — признался после короткой паузы Емельян Сергеевич. — Конечно, расширение «Оракула» нам очень сильно помогло, так что спасибо, Дмитрий Алексеевич, за это. Мы столько вражеских агентов, работающих на Соколова, поймали в свои сети, что впору в книгу рекордов ЦСБ записывать. Но, чует мое сердце, этого может оказаться мало.
Я был примерно того же мнения. Михаил Викторович в открытую заявил Ивану Михайловичу, что у него есть управа на великого князя Апраксина. И я не сомневался, что козырь в рукаве у князя Выборгского остался.
— Я собрал кого смог, — ответил я. — Постараемся не допустить нарушений.
— Гвардия и ЦСБ тоже будут в усиленном составе, — добавил Емельян Сергеевич. — Так что будем искать дальше, пока не найдем.
Или пока не станет поздно. Наличные сложнее отследить, и, к примеру, Остапов погорел на том, что доставивший купюры агент норвежской разведки открыл сумку перед границей с Русским царством. Мощности «Оракула» хватило, чтобы проникнуть на чужую территорию и поймать этот один-единственный кадр. Дальнейшее было делом техники.
Но это была оплошность агента, а не заслуга ЦСБ или искусственного интеллекта. Дипломатическая почта не досматривается, и не попади рубли в камеру по случайности, никто бы о них и не узнал.
 
— Что ж, встретимся в Кремле, — подвел итог разговору великий князь, но тут же добавил: — А что там за история с цесаревичем и вашей одногруппницей?
— Самойлова Екатерина Юрьевна крайне целеустремленная девушка с большими амбициями, — ответил я. — Но она понимает свои пределы и в интриги не полезет. Ей это претит.
— Вот как? У меня сложилось другое впечатление, — усомнился великий князь Невский.
— Я достаточно с ней общался. Девушка приличная, умная, образованная. Опять же, лидирует в рейтинге Царского Государственного Университета по успеваемости среди первого курса, — ответил я. — А это не просто.
— Однако вы не хотели поддерживать ее проект.
— Не было достаточного количества свободных средств, — пояснил я. — К тому же наши конкуренты уже пользуются киберпротезами, а мы оказались бы в роли догоняющих. Бороться с «Армтек» на этом поприще нужно качественным отрывом. А у нас отрасль не то что слабее, ее попросту еще не существует.
— Что ж, я вас услышал, князь. Но все равно еще присмотрим за ней. Не нравится мне мысль, что будущей царицей может стать очередная Юлия Александровна. Уж простите меня за прямоту, Дмитрий Алексеевич.
— Я считаю, что во всем виноваты Рюриковичи, — честно сказал я. — Именно они вырастили из княжны Романовой ту Юлию Александровну, что села на престол Русского царства. Отец отпустил в Кремль хорошую девушку, настоящую Романову.
Емельян Сергеевич усмехнулся в ответ. Он же тоже Рюрикович. Впрочем, оспаривать моего мнения не стал.
— В любом случае, встретимся в Кремле, князь.
Я сбросил звонок и до самого конца пути пребывал в спокойствии. Прошедший вчера круглый стол дал некоторые результаты, но необходимо было еще обдумать, кого подтягивать к себе из ведущих промышленников, а без кого можно обойтись.
Да и встречные предложения тоже нужно разработать.
Наконец, машины Романовых въехали на территорию Кремля, и меня сопроводили гвардейцы. Под поле боя был отведен небольшой участок внутреннего двора, накрытый стеклянным куполом — не ради поединка, разумеется, просто здесь был разбит сад царской семьи.
Собралось действительно много людей, с кем-то я здоровался, кто-то просто кивал мне. Найдя взглядом и Ростислава Владимировича, и стоящего рядом с ним Ивана Михайловича, я прошел к ним.
— Доброе утро, господа, — первым поздоровался я, протягивая ладонь Иващенко.
— Утро доброе, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот, отвечая на рукопожатие.
— Здравствуйте, князь, — кивнул мне напряженный Соколов.
Вокруг нас образовалась зона отчуждения. Если кто-то сперва видел меня и сначала спешил перекинуться парой слов, то, опознав рядом Ивана Михайловича, торопился отойти в сторону, не попадаясь на глаза.
Я же подумал о том, что сейчас, когда мы стоим рядом, и многие украдкой поглядывают в нашу сторону, сходство биологических братьев должно бросаться в глаза. Впрочем, когда появятся члены царской семьи, все внимание достанется им, а на нас всем станет плевать.
У подобной слепоты наверняка есть какое-то психологическое объяснение. Мы ведь не прячем лиц, все так или иначе вертимся в высшем свете. Но пока не укажешь открыто на родство, никто и не заметит, что трое молодых людей похожи на цесаревича. Блеск титула наследника престола превращает Игоря Михайловича в какого-то другого человека. Да и нас привыкли видеть, и сходство будет игнорироваться мозгом, пока ему не подскажут.
Наконец, в саду установилась тишина, и в раскрытые двери шагнули государь с сыном. Из дверей напротив вышел Михаил Викторович Соколов в сопровождении пары гвардейцев. С третьего угла показался великий князь Апраксин в окружении своих бояр.
Я улыбнулся, разглядев среди свиты губернатора Литовского боярина Борисова.
— Не будем медлить, — проговорил Михаил II, вставая в центре. — Михаил Викторович, Петр Глебович, вы можете решить вопрос миром?