Миряне (СИ)

Он ещё немного полежал и пополз искать своего друга детства, наивного, но добродушного Ситко.
— Что же теперь сказать его матери, когда я вернусь в аул? — думал ильмас, — погиб, как герой? Или сказать правду, что мы тут в Мирянском царстве просто пушечное мясо на чужой не нужной нам войне?
Минут десять рыскал он по полю. Увидел мёртвого Тарнака с его «шестёрками», которые ему жить не давали, других более мирных ильмасов из своей полусотни, но Ситко так и не нашёл. Подобрав с десяток коротких копий, дротиков, Помука пошёл, уже не прячась ни от кого, в лагерь.
— Странно, — думал он, — как умудрился этот очень быстрый человек с дубинкой в руках увернуться от моего хитрого броска? Я ведь так всё грамотно просчитал! Неужели, на самом деле, существует для всех живущих на этой планете какой-то заранее приготовленный свыше план, по которому каждый уйдёт в свой, предназначенный ему, срок? Странно.
Помука так сильно погрузился в свои философские размышления, что не заметил, как предстал перед группой старших офицеров, которую возглавлял самый авторитетный полковник в армии Фредерик фон Шальбург.
— Смотрите, один придурок остался жив! — ткнул пальцем в ильмаса молодой франтоватый офицер.
— Если остался жив, значит уже не придурок, — усмехнулся фон Шальбург, — как твоё имя боец?
— Рядовой Помука, господин полковник! — козырнул выживший в бою уродик.
— А, постовой, — вспомнил Фредерик недавнюю встречу с этим мелким ильмасом, — сейчас пойдешь в северное крыло лагеря, и спросишь там ефрейтора Атлана. Пусть определит тебя во вторую полусотню элитной тысячи.
— Рад стараться! — гаркнул молодцевато Помука, скорчив дебильную мордочку, и не дожидаясь дополнительных поручений, спешно пошагал в указанном направлении.
— Вот так житомирцы и разбили полковника Шёрнера, — прохрипел фон Шальбург, показывая рукой на поле боя.
— Как? — не поняли его другие старшие офицеры.
— Бронированная карета, — стал загибать пальцы командир элитной тысячи, — пушки на телегах, хитрость и изобретательность, — фон Шальбург махнул рукой в сторону догорающего обоза, — я даже думаю, панцирников они заманили в ловушку где-то в городе. А трупы, чтобы нас запугать, потом бросили здесь. Тот, кто мирянцами командует, сволочь первостатейная. Ну, ничего, я его поймаю и самолично голову отрежу!
* * *
Во второй казарме на первом этаже, где разместились работники «Кабаньей головы» и «Свиного огузка» после военных удач первого дня, мы устроили небольшое собрание. Само собой, за пиво и прочие вкусности, платить, как в мирное время не пришлось. Поэтому коренастик Ханарр, переживший небывалый для себя стресс, вливал в глотку кружку за кружкой.
— А я уж думал, Агафоша, всё, хоть в петлю лезь, ну какая может быть жизнь без жопы! — пьяно ревел он.
Агафон же, как примерный водитель не пил, только закусывал и мирно кивал. Кстати, конина сегодня была замечательная. Я был не в столь радужном настроении, потому что понимал, что завтра на дурака так повоевать не получится. Да и жертв будет больше, чем два рядовых стрельца.
— Давайте выпьем за наших прекрасных дам! — распылялся в комплиментах полковник Федотов, — а какой салют устроила наша прекрасная Иримэ! Это надо было видеть! Поэтому… так и быть… имею право нарушить один раз… Ух!
— А как мы сегодня дали им на тачанках! — подпрыгнул на месте, размахивая кружкой, комендант кремля лейтенант Елисей, — сотню минимум, как корова языком слезала. Жух!
— Хорошо дали! — согласился с братом Федотий Федотович, допивая кружку свежего пенного напитка.
— А я ведь жопу чуть не потерял! — смахнул пьяную слезинку коренастик.
— Все молодцы, — я встал из-за стола, — и ты Хан молодец. Только один вопрос имеется, почему тачанки сегодня припозднились? Почему вы встретили нас лишь около самых стен?
— Так это — опешил Федот, — Елисей сказал, чтоб никто не ушёл, поближе нужно подпустить.
— Там! — грозно зыркнул я прямо в лицо Елисею, — за стенами города стоит двадцать тысяч бойцов. Для них потеря сотни другой значения не имеет, а у нас каждый человек на счету! Если бы мы не дотянули бы до стен, то чтобы тогда было?
 
— Дотянули же, — пробухтел комендант кремля, — всё же хорошо получилось.
— Значит так, — я грохнул кулаком по столу, — я предлагаю Елисея с командования северной стеной снять. И назначить однорукого ветерана Натановича.
Ханарр пьяно посмотрел на меня и тоже хлопнул своей пятерней так, что подпрыгнули все кружки и тарелки. По какому поводу он так поступил, осталось для всех загадкой.
— Это же произвол! — взвизгнул двоюродный брат Федота.
— А я считаю, Михаил Андреевич прав, — поддержала меня Василиса, — больно ты до славы жадный, Елисей. А ведь ребята могли погибнуть, когда броневик застрял в ручье.
— И вот ещё что, — закончил я, — нам через час людей выводить на стены белого города, давайте закругляться. Агафон, не в службу, а в дружбу отведи Хана к сэру Пилигриму, пусть он ему хмельную голову подлечит. Ведь уже сегодня — самый важный день в нашей жизни.