Миряне (СИ)

— Прям можно пить вина сколь пожелашь? — снова высунулся тот же противный дедуля.
— Главное до смерти не упейся, — хохотнул я.
Дальше Федот взял управление народным сходом в свои руки. Он сказал, что назначает Василису новым бурмистром, что с этого дня и до возвращения князя, все налоги будут уменьшены на одну медную монету. Этот пункт мы обговорили заранее. И наконец, выразил уверенность, что все поддержат его в нелёгкой доле управлять городом от имени князя.
Потом ещё народ немного пошумел, но настроившись на бесплатное винище, утихомирился и начал расходиться по своим ежедневным делам. Василиса в сопровождении десятка стрельцов и личного телохранителя Иримэ направилась в ратушу.
— А мне куда, с кем? — заметался Ханарр.
— Будешь прикрывать мне спину, мало ли, — махнул я рукой.
— Ты зачем про вино ляпнул? — спросил меня тихо и. о. князя Федот, — где я тебе сейчас десять бочек вина найду?
— Ты главное найди мне десять бочек с водой, а вино я тебе обеспечу, — пробурчал я, — нужно же было толпу успокоить. А вино для успокоения — лучшее средство в таких случаях. А ты почему про княжескую казну ничего не сказал?
— Слишком подозрительно будет, если с трибуны про это брякнуть, — ответил он, — слух пустим, а потом на глазах у всего народа будем ящики с подковами перевозить.
И мы с Федотом, Ханарром и ещё одним десятком бойцов житомирского полка направились к воротам белого города. Остался последний этап легализации власти стрелецкого старшины. Нужно было взять в полное свое подчинение княжеский кремль, где сейчас верховодил комендант Малюта Жилин. Кстати у него тоже имелось с десяток бойцов, которые ежедневно патрулировали стены крепости. Федот сказал, что людей в охрану набрали два года назад тоже из стрельцов, но из других волостей. Видать князь после сокращения стрелецкого полка опасался за свою безопасность, подумал я.
— Здоров Жила! — махнул Федотий Федотович, крепкому коренастому мужику, одетому в синий стрелецкий кафтан.
— Здоров, краснокафтанники! — хмыкнул Жилин, — чего тута позабыли?
Из надвратной башни высунулись четверо бойцов комендантского отряда и как бы невзначай показали нам свои мушкеты. Ещё двое постовых тревожно переглянулись.
— Открывай калитку дядя! — сказал я, — с сегодняшнего дня поступаешь в распоряжение нового главы города, Федотия сны Федотова. Неповиновение будет считаться за измену Родины. А разговор у нас с предателями мирянского царства короткий, в расход, не отходя от кассы!
— Это, по какому такому указу мы изменники? — натужно хохотнул комендант, — сдаётся мне, вы просто берега попутали, бунт затеяли! Слушай мою команду! Стрельцы житомирского полка…
Пришлось, быстро ускорившись, дать ему в глаз. Да некогда было разговоры разговаривать, устраивать здесь парламентские слушания, когда со дня на день вторгнется враг, когда к вечеру начнутся погромы, нужно было минуты и часы экономить. Жилин надо отдать должное сумел подняться, хотя я вложил в кулак пудовую гирю. Пришлось ещё раз дать ему в другой глаз, для симметрии так сказать.
— Ворота открыть, мушкеты отставить! — гаркнул я на рядовых синекафтанников, — со дня на день здесь будет войско Сатура! По секретному документу от самого князя Игоря Всесветовича поступаете в распоряжение нового главы города Федотия Федотовича! Или кому-то нужно вмазать в ухо? Чтобы лучше слышалось?
И вдруг произошло то, что я никак не ожидал, комендант резко вскочил и бросился на меня, выхватывая на ходу кривую саблю. Тоже ведь гад умеет ускоряться, мелькнула на мгновение короткая мысль. Но с боку «вырос» коренастик Ханарр и вовремя махнул своим топором на длинной ручке. Голова Малюты подлетела на метр вверх, а тело грохнулось плашмя вниз. От увиденной картины меня немного с непривычки замутило. В первый раз в жизни своими глазами увидел, как голова отделяется от тела. А вот на моих провожатых глупый поступок Малюты и последующая за дурость расплата не произвели никакого впечатления.
— Разве можно в такой непростой момент для всего отечества терять голову? — спросил я бойцов комендантского отряда.
 
Это где же так Ханарр наловчился работать топором, подумалось мне, ой, не всё он рассказал о своей жизни в Америке.
— Агафон, — обратился Федот к своему здоровенному бородатому стрельцу, — раскидай этих супчиков по одному человеку в каждый десяток, чтоб лишний раз не шебуршились. И кафтаны пусть поменяют на нашенские.
Княжеский кремль встретил нас своей пугающей пустотой. За стенами безмолвно стояли пять особняков по правую руку, и две длинные казармы по левую. Посередине же возвышалась церковь Егора Победителя. Над входом в храм был изображён стрелец на коне, который пронзает копьём змея.
— Давненько меня сюда не приглашали, — кисло улыбнулся Федотий Федотович, — что дальше делать будем, советуй, коль взялся?
— Дальше, — я почесал затылок, — нужно взглянуть правде в глаза.
— Да, хорошо здесь, чисто и не воняет, — ляпнул коренастик Ханарр.
— И это тоже, — хохотнул я, — весь город нашими силами нам не удержать. Значит сегодня нужно перевезти все семьи и конечно боевой арсенал из стрелецкой слободы сюда, в кремль.
— Мы же здесь будем, как в западне! — «вспыхнул» Федот, — надо уходить в партизаны…
Партизан Денис Давыдов, дубина народной войны, пробурчал я про себя, пока старший стрелец расписывал прелести жизни на природе, в лесу. Ага, романтика, особенно если ходить каждый день в кусты.
— Федотий Федотович! — теперь уже завёлся я, — вам, как почти князю, такие разговоры не к лицу. Сегодня покончим с бандами, завтра продумаем план обороны нашей западни. А сейчас давайте реквизируем самоходную повозку, есть на неё у меня кое-какие планы.
Давно чесались руки посмотреть, как повозка без лошадей, деталей и механизмов сама бегает. Действительность оказалась прозаичной. На передке кареты, где обычно сидит кучер, была прибита резная из красного дерева лакированная шкатулка. Из неё выходили две педали, надо полагать газ и тормоз, а из «крышки» один руль. Никакими валами и шестерёнками волшебная коробочка с колёсами кареты не взаимодействовала. Тест драйв устроили тут же, погоняв на повозке вдоль квадратного периметра кремлёвских стен. Навскидку она выжимала километров сорок максимум.
— Хорошая игрушка, — заявил довольный поездкой Федот.
— Отличная! — выкрикнул, раскрасневшийся от возбуждения Ханарр, — так бы всю жизнь на ней и катался!
— Этак её бы за дровами али за водой приспособить, — пробурчал немногословный Агафон, который сегодня следовал за старшим стрельцом, как тень.
— Даешь самоходную повозку в каждый дом! — хохотнул я, — заднего хода нет, плохо.
— А мне и такая сгодится, — не согласился с критикой волшебной техники коренастик.
Я зашёл в гараж, который был торцом пристроен к первой казарме и порылся в инструментах в надежде найти гвоздодёр. Надежды надо сказать оправдались. Мне интересно было посмотреть, что будет, если блок, который создавал неизвестную науке движущую силу, приделать к другой телеге. Поэтому пока вокруг кареты охали и ахали Федот, Ханарр и Агафон, я самым варварским способом выдернул четыре здоровенных кованных гвоздя с квадратным профилем.
— Ты чего творишь! — первым опомнился Федотий Федотович, который уже представлял, как он словно барин будет разъезжать на волшебной колеснице по Житомиру и раздавать ценные указания.
— Спокойно граждане доценты с кандидатами, научный эксперимент, — я взял в руки блок чудесного устройства, который оказался не тяжёлым и перенёс его на простую телегу с сеном.
— Сено возить — тоже хорошее дело, — согласился с опытом «младший научный сотрудник» Агафон.
— Хан, дай топор, — попросил я у коренастика необходимый для продолжения эксперимента инструмент.
— Ты чего рубить-то собрался? — насторожился ещё один начинающий естествоиспытатель без диплома.
— Правду матку, — хохотнул я, — давай топор говорю!
Ханарр немного помялся, но спорить с более образованным человеком не рискнул, поэтому передал мне своё оружие труда. Я аккуратно тыльной стороной топора, через уже имеющиеся отверстия, прибил волшебное устройство к телеге на те же гвозди. Чтобы была соблюдена полная чистота эксперимента.