Мажор по соседству. Сердце на куски (СИ)

— Ты себя в зеркало видел, бугаина? — фыркаю я и натянуто смеюсь. — У парня просто сработал инстинкт самосохранения, вот он тебе и выдал небылицы.
— Тебе не надоело наваливать мне, Ляля?
— А тебе не надоело выслеживать меня? Смирись уже — тебе тут ничего не светит. Иди своих тупых гидроперидных куриц щипай, а меня не трожь.
— Я там, где мне хочется.
— Тебе тут не рады. Я, представь себе, встретила прекрасного парня, влюбилась по уши и уже живу с ним. Так что, давай прощаться на веки вечные и расходиться. Твои лобызания крайне неуместны.
— Влюбилась значит?
— Все верно.
— В парня?
— Так точно.
— И как его зовут?
— Э-э... Сережа.
— А фамилия у Серёжи есть?
— Есть!
— И какая же?
— Не твоего ума дело! — словно змея зашипела я ему прямо в лицо.
— Какая странная фамилия.
— Так, ты меня утомил, — толкнула я парня в мощную, раскачанную грудь и хотела было уже незаметно прошмыгнуть мимо него, как тут же вскрикнула, потому что Егор просто подхватил меня под колени, а потом взял и, словно куль с мукой, закинул на плечо со словами:
— Ты меня тоже.
И пошагал куда-то, пока я бесперспективно барахталась, пытаясь освободиться.
А-а-а, мама! Мамочка!!!
Сердце — что отбойный молоток — с излишним усердием пытается проломить мне грудную клетку. А внутренности все скручиваются тугими узлами, заставляя меня сходить с ума от тревоги и неизвестности.
Что он делает? Зачем? И самое главное — почему?
— Да что тебе нужно от меня, мерзкий ты таракан? — пыхчу я, когда меня обдает свежим воздухом.
Ага. На улицу тащит. В кусты?
— Ты мне нужна, глупая ты муха!
— Я глупая? — луплю его ладонями по крепкой заднице.
— Ну не я же? Так до сих пор ничего до тебя и не дошло?
— Дошло! И знаешь, что именно? Ты мне противен! — ору я уже во всю глотку.
Но Сечин только ставит меня на ноги, а затем тут же затыкает рот влажным, страстным, глубоким поцелуем. Не успев сориентироваться, мычу, а потом цепляюсь со всей силы в его густые волосы на макушке. И тяну!
На себя...
Спустя пару минут абсолютного непотребства, когда язык Егора вовсю хозяйничал у меня во рту, а его руки на теле, он все-таки отрывается от меня, а затем хмыкает и заключает:
— Я все понял. Я хочу быть противен тебе еще больше.
— Да ты просто..., — меня разрывает на куски от его наглости и внутренних противоречий, но договорить я не успеваю. Подушечки его пальцев беспардонно ложатся на мои губы. А он угрожающе рычит, удерживая мой взгляд льдом своих глаз.
— Еще одно слово, Ляля, и я снова тебя поцелую. Ну давай, рискнешь наболтать себе на горячее приключение, м-м?
Затыкаюсь. Ну а кто бы нет?
Сволочь! Подлый интриган! Мерзкий манипулятор! Прохвост!
Так, стоп, а что это он делает? Зачем запихивает меня в свой гробик на колесиках?
— А-а?
— Поедем, проветрим твои мозги!
— Никуда я с тобой не...
И снова мой рот затыкают быстрым и жарким поцелуем, доводя до легкой стадии дебильности. Хлопаю глазами после и ничего поделать больше не могу. Меня, как послушную марионетку, запихивают в салон его Гелендвагена, а затем просто куда-то везут.
— Егор, давай поговорим, — примирительно начала я, когда поняла, что машина на бешеной скорости несется по трассе на выезд из города.
— Давай, — кивает, а сам что-то строчит в своем телефоне.
С нимфетками своими бесконечными опять переписывается? Мерзавец блудливый!
Молчу. Отворачиваюсь и зло таращусь в окно, а затем лезу в сумку, чтобы тоже достать свой телефон и тоже кому-нибудь написать. Пару секунд и мобильного в моих руках нет.
— Отдай!
— Ты поговорить хотела? — но Егор напрочь игнорирует мою просьбу.
— Перехотела! — рычу я, чувствуя, как за ребрами мое сердце стонет, истекая кровью от ядовитой ревности.
— Хорошо, тогда буду говорить я. Ты мне нравишься.
С ног до головы покрываюсь мурашками, забывая, как дышать. Просто смотрю на него во все глаза и не могу поверить в то, что слышу.
— Сильно, — кивает Сечин и находит мою ладонь, стискивая и переплетая наши пальцы.
 
Вот же черт!
— А ты мне нет! — сама не понимая как, выговариваю я.
— Знаю. Скорее всего ты в меня уже втрескалась, как...
— Что? П-ф-ф, нет! — отталкиваю я его ладонь, но Егор только хохочет, а затем резко тормозит, сворачивает на обочину. И глушит двигатель.
Подхватывает меня под задницу и затаскивает себе на колени, а дальше набрасывается с поцелуями, удерживая мое лицо своими ладонями. Сопротивляюсь вяло. Луплю его по плечам, спине. А через минуту сдаюсь с тихим стоном, и сама прижимаюсь к нему, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон.
— Как кошка, — отрывается от меня парень и пристально смотрит мне в глаза.
— Дурак, — шепчу, совершенно не понимая, о чем он толкует.
Но Егор только ссаживает меня со своих колен, а затем снова заводит машину и мчит дальше, оставляя за собой шум мегаполиса и десятки километров полупустой трассы.
— Куда ты везешь меня, сумасшедший? — смотрю на его красивый профиль и с ужасом понимаю, что не могу насмотреться. Если и отрывать глаза, то только с мясом.
— В рай, — бросает на меня Сечин короткий взгляд и подмигивает.
Спустя миллионы секунд машина все-таки сворачивает с основного шоссе и неспешно крадется по разбитой, проселочной дороге. Затем въезжает за ограждение с какой-то вывеской, которую я не успела прочитать, все еще разглядывая профиль бывшего соседа.
Еще минута и мы останавливаемся.
Егор покидает салон автомобиля, а потом и мне помогает вылезти. Смотрим друг на друга, а через несколько мгновений отвисаем.
— Я должен завязать тебе глаза.
— Нет!
— Да!
— Ненавижу тебя, — бурчу, когда он все-таки надевает на меня шелковую повязку, а затем еще несколько раз повторяю эту же фразу, пока Сечин за руку ведет меня за собой.
Наконец-то мы останавливаемся, и Егор все-таки возвращает мне зрение.
А я охаю и теряю дар речи.
Потому что мы оказываемся на берегу реки. Стоим на широком настиле рядом с куполообразным домиком-сферой. Перед нами столик, накрытый на двоих. На нем лежит огромный букет чайных белых роз. В ведерке ждет своего часа бутылка шампанского. Под стеклянными колпаками горят свечи.
А еще, на краю террасы, запуская клубы пара в небо, стоит огромная джакузи, маняще бурля мелкими пузырьками.
— Что это все значит? — глухо скриплю я.
— Я уже говорил, Ляля. Это значит, что ты мне нравишься...
О, Боже!
  
Глава 41 - I’m Not a Girl, Not Yet a Woman
 
Ляля
Вытягиваю губы трубочкой и изображаю на лице глубокий мыслительный процесс, а затем шагаю к столику и присаживаюсь за него, игнорируя удивленный взгляд бывшего соседа.
Да, мой обнаглевший таракан, я сама от себя в шоке.
— Нравлюсь значит? — хмыкаю я, складывая руки на груди, но только для того, чтобы скрыть, как они дрожат. Хорошо, хоть голос звучит ровно, а не скачет, будто бы я перекаталась на американских горках.
Хотя, так почти и есть.
— Нравишься, — отвечает Егор и возвращает на свое лицо маску обаятельного раздолбая и садится напротив меня, подпирая подбородок кулаком и разглядывая меня во все глаза.
А затем подхватывает со стола букет цветов и протягивает его мне, дебильненько так улыбаясь. Беру, смотрю на ни в чем неповинные цветы подозрительно, а затем, хмыкая, откладываю розы в сторону и, прищурившись, высверливаю дырку в голове Сечина.
— Мур! — кривляясь, прикусывает нижнюю губу.
Ой, дурак! Да и я не лучше...
Смущаюсь его пронзительных голубых глаз и самодовольной улыбки, но вида не подаю. Я – скала! И плевать, что сердце в груди вытанцовывает безумные па и пируэты. Это оно у меня немного придурочное, напляшется и успокоимся.
— По кислятине приперло? — стараюсь, чтобы в моем тоне не было яда, но увы, он сочится из всех щелей.