Империя диких богов. Легионы (СИ)

— Запомни уже, платишь ты не мне, а себе будущему! — Хилон наставительно погрозил пальцем. — И тебе будущему наверняка захочется стать богатым и влиятельным человеком. А для этого нужно всего лишь вовремя направить ручеёк из большой и грязной лужи, каковой является Бессмертная Империя.
— Она, вроде как, растекается? — уточнил я, аналогия была хорошая.
— Ещё как! А снизу постоянно бьёт источник, восполняющий её…
Теперь я был готов называть этого человека философом и мудрецом без кавычек. Несмотря на то, что беседовали мы продолжительное время, ни один вопрос не получил ответа, хотя в целом я остался доволен. Три крупных монеты перекочевали в рукава Хилона, подмигнувшего мне на прощание. Что он замышлял, оставалось только гадать, но вариантов нашлось не много, учитывая, что для него симуляция была родным миром, а для меня — чужой эпохой, описанной в гигантской энциклопедии.
Проведя строевой смотр, как советовал интерфейс, я раздал указ десятникам завербовать недостающее число солдат. Мы понесли мизерные потери, учитывая число убитых врагов, в городе быстро нашлись люди, готовые встать под флаг имперской армии. Остаток дня нечем было занять, но явился старый имперский воин, несколько лет отслуживший эвокатом, а теперь ушедший на покой. Он сказал, что один человек посоветовал ему найти нового центуриона и наняться в инструкторы. Собственно, я был не против, одна тренировка стоила всего-то полдуката.
Занятия проходили на специальной площадке, оборудованной недалеко от казармы. Имперская армия уделяла огромное внимание подготовке, эвокат хотя и выглядел старым, всё ещё крепко держал меч в руках, и как только мы сошлись в поединке, уложил меня на лопатки в первые же секунды. Если бы мы бились не на палках, я лишился бы жизни.
Таким образом он подтвердил свою квалификацию фехтовальщика. Затем воин выстроил два десятка принципов с одной стороны, и два с другой, усилив отрядом триариев. Взяв под командование заведомо слабую сторону, он велел мне руководить тридцатью бойцами. Почти сразу его гортанные чёткие команды превратили знатных мечников в единый кулак, они бились так чётко, что в какой-то момент я перестал требовать что-либо от подчинённых, просто наблюдая, как они терпят поражение. Это была повторная квалификация, но теперь как командира.
— Ты не сомневаясь согласился нанять меня, — старый солдат подошёл ко мне в конце дня, когда моя центурия едва не валилась с ног, и я в том числе. — Когда услышал цену, не изменился в лице, хотя я сказал вдвое больше, чем обычно.
— Ну… — я замялся, не зная, что на это сказать.
— Ты либо дурак, либо чтишь воинское дело, как святое, — продолжил эвокат. Скорее всего первое, но я постараюсь сделать так, чтобы на почве тупости проросли стебли дисциплины. Имперская армия, в первую очередь, это синоним слову «упражнение». Знаешь ли ты, сколько битв было выиграно на заре времён только за счёт того, что легионы выполняли построения на глазах врагов и те бежали? Варвары не были готовы к столкновению с единой машиной, состоящей из смертоносных деталей.
— Думаю, много… — я неожиданно проникся уважением к бывалому воину, он выглядел так, как и подобает ветерану многих войн, словно гладиус, покрытый отметинами, но всё ещё опасный в умелой руке.
— Именно. Основная цель тренировки: дать имперскому солдату абсолютное преимущество над варваром. Хитрость нужна полководцам, таким как мы — сила и дисциплина. Вбей в голову одну закономерность: военное искусство это наука. Её можно изучить, запомнить и применить, мы пролили реки крови, чтобы отмыть золотой слиток истины. Вот он, перед тобой! Применяй, центурион, применяй каждое слово и каждую букву, больше от тебя ничего не требуется. Очень скоро ты поймёшь, насколько просто победить, если войско для тебя — это синоним слову «тренировка».
— Я сделаю всё так, как ты сказал, — захлёстнутый эмоциями эвоката, я чуть сам не начал заикаться от волнения.
— Последнее на сегодня: семьдесят процентов центурии должны быть опытными, чтобы остальные тридцать не тянули её назад. Следи за составом, трать всё время и силы на обучение. Много раз это тебе спасёт жизнь.
 
Мы расстались, и я позволил себе отдохнуть. Опций назначил человека на должность тесеррария, отвечающего за караулы и патрули, а тот в свою очередь всё это организовал. Центурия стремительно самоорганизовывалась.
Но как только я оказался на лежанке, по глупой случайности называемой кроватью, в казарму прибежал посыльный легата. Как и в прошлый раз: срочное сообщение, немедленно явиться к вилле наместника. Когда я прибыл на место, легат уже был там, облачённый в полный доспех, со щитом и оружием в руках. Увидев меня, он указал мечом в сторону западных ворот, закричав:
— Эта сенатская свинья визжала, как резанная, когда я кинул к его ногам головы сатиров! Ты всё испортил, не надо было их нести, будь оно всё неладно! — я не стал как-то отвечать, происходящее выглядело, как приступ безумия. — Теперь они явятся ко мне сегодня ночью, всё было обговорено заранее!
— Что именно? — позволил я себе уточнить.
— Он не проверять приехал, а выдать предупреждение, что теперь я в списке, а спустя несколько часов прибудут сиреневые собаки, чтобы вцепиться в подол моей провинции! — легат был не в себе, это очевидно, но игнорировать его приказы мне не позволялось. — Выступай немедленно, встреть их у моста через реку!
— Будет исполнено, — это было всё, что я мог ответить.
Через полчаса центурия шагала прочь от города, где белели при свете луны огромные камни, лежащие вдоль дороги. По пути я задавал себе такие вопросы, ответы на которые, скорее всего, знал и так. Например, если на нас движется враг, то почему в сражение отправлена только одна сотня солдат? Где все остальные? И есть ли смысл драться и терять солдат, если заговор давно перешёл к финальной стадии, и что либо изменить теперь практически невозможно?
Однако мы шли, и нарастающий шум воды становился всё отчётливее. Мост, широкая каменная постройка старых времён, казался незыблемым, лунный свет и сырость придавали ему образ чего-то волшебного, сказочного…
— Командир, впереди всадники! — от размышления меня отвлёк один из разведчиков, засланных вперёд.
— Сколько?
— В темноте не разобрать, но то, что видел, не больше полусотни.
— Готовимся к бою на мосту!
Некоторые из советов эвоката обрели жизнь уже здесь, я старался применить все полученные знания. Интерфейс стал немного функциональнее, чем прежде, так что построение сильно отличалось от того, что я лепил в лесу против сатиров. Когда топот копыт звучал так близко, что можно было различить всадников, триарии ощерились копьями, а велиты подготовили дротики.
Враг, от чего-то, совсем не ожидал встретить обороняющихся, конница неслась не сбавляя темпа, пока находящийся впереди не увидел, грозно блестевшую доспехами центурию. Тогда всадник отделился от основной группы, подъехав ближе.
— Вы кто такие? — спросил он, успокаивая гарцующую кобылу.
— Армия гарнизона, — ответил я.
— Проваливайте прочь, у нас нет на вас времени!
Я промолчал. Что будет, если я предам нынешнего легата? Он проиграет, это понятно, с какой стороны не посмотри. Он и со мной проиграет рано или поздно, но полторы сотни конницы на мосту — не такая великая сила, чтобы отступать не пытавшись.
— Ну как пожелаешь!
Я услышал команду и истошное ржание лошадей — на нас пошли в атаку, намереваясь смести с пути, как крошки со стола. Копейщики сбились плотнее, их подпёрли сзади, велиты метнули дротики раз, спустя несколько секунд — второй. На мосту было тесно, я удивился, что вражеский командир этого не понимал, но тут произошло что-то неправильное. Мои триарии оказались смяты, их опрокинули, завалив телами лошадей и всадников. Застрельщики поспешили спрятаться за спины знатных мечников, которые в свою очередь бросили пилумы.
 
Конница, оказавшись не готовой к лобовому столкновению с полусотней снарядов, заторопилась отступать, но было поздно — копейщики выжили в общей свалке! Я узнал это из интерфейса, выбирая построение. Принци́пы, выставив щиты, помчались на врага, окончательно разбив им строй. Битва перешла в завершающую стадию…