AntiBoyarЪ. Трилогия (СИ)

Взгляда на прогресс каона «Геморандж» хватило, чтобы настроение поднялось, а боль во всём теле отступила. Нашими общими стараниями с Лили, я опережал график на целых два дня!
Порадоваться мне не удалось. В дверь комнаты постучали, что не могло меня не удивить в столь ранний час. Только половина шестого, а ко мне уже визитёры. Хотелось притвориться спящим, но на свою голову я решил дать знать, что не сплю, крикнув, чтобы входили.
– Ёп… – Удалось мне выдавить две буквы из себя, вместе с первым позывом начавшейся икоты.
То что ко мне в комнату вошла Зоя, ещё не говорило о беде. Страшно, что она культурно постучала перед этим. Да и лицо у девушки было откровенно говоря задумчивым. Постукивая друг о друга перед собой кончиками вытянутых указательных пальцев, сверля меня изучающим взглядом, девчушка подошла прямо к моей кровати.
– Дрищеват… – Задумчиво протянула Ушанка. – … Но длинный…Это хорошо. Жилистый, и соски не в разные стороны. Два соска, что тоже не маловажно. Значит не мутант… Ещё один плюс….
– Это сухая мышечная масса. – Решил поправить я мелкого «жнеца», который сейчас изучал меня с таким интересом, будто увидел импланты корпоратов последней серии.
– … Помолчи, я думаю. – Выдала мелочь, нахмурившись, семафоря красными щеками ещё со входа. – То, что избили как свинью, несомненно плохо, но рожа не кислая, а значит не неженка. Это безусловно плюс, как и то, что не пижон. Храбрый…или дебил – тут непонятно. Вроде, когда мы с Виго играли, вступился. Смекалистый… тут не отнять… Три ящика шампуса умудрился сбить с того хапыря, а значит – хозяйственный.
– Пережрала синьки? – Не выдержал я, но маленькая ладошка закрыла мне рот, а большой пальчик девчушки ещё и зажал мой нос.
– Не пыли, я думаю. – Почёсывая подбородок, будто там была борода, с важным видом заявила малявка, соизволив убрать руку. – Кобель ещё, но это поправимо. Пристрелю кого‑нибудь из твоих шалашовок, а остальные сами отвалят. А! Титул! Хотя это вторично, да и у тебя он символический, для красного словца… Хотя… Это не важно, главное, что не мутант. Отвернись….
– Куда отвернись? Чего ты удумала? – Казалось, что кожа сейчас от напряжения лопнет на моём лице потому, что мои брови и так были подняты вверх, от высшей степени охеревания.
– В сторону отвернись! Вправо! Нужно, посмотреть кое‑что.
– Зоя! – Попытался я воззвать к белокурому демону, который лишь дёрнул плечами на мои возгласы. – Ты сдурела? Может у тебя жар?
– Ну ладно…. – Обречённо протянула девчушка, поднимая одеяло на несколько секунд. – Не «крупный калибр», но норм, хоть и в чехле, а вот ножки, как у чахлой кошки. Тебе не мешало бы работать над собой, ну да ладно… Пара десятков марш‑бросков в полном обмундирование и ноги нормальные тоже будут. Можно к тебе ещё пятёрку звеньев от танкового трака привязать.
– Зоя, маленькая моя, ты кажется увлекаешься… – Ласковым елейным голосом начал я, постепенно увеличивая громкость, начиная закипать. – Какой марш‑бросок? Какой к чертям собачим трак? Что вообще происходит?!
– «Маленькая моя»… А что? Мне нравиться! Теперь обращайся ко мне так… – Убила меня наповал мелочь, с деловым видом одобрительно кивая своей наглой моськой, довольно улыбаясь.
– Зоя, ты сейчас к наркологу поедешь, клянусь соседским скверх… «поросёнком».
– От хер@ уши, а не нарколог. Я уже всё решила. – Заявила малявка, важно подняв вверх наглую моську.
– Что ты решила? – С нескрываемым опасением спросил я, чувствуя, как у меня начинается затруднение дыхания.
– Да ерунда… – Махнула рукой девчушка, будто муху отогнав. – Проснулась, что‑то скучно стало, и мне пришла идея… Не будем тянуть ефрейтора за яйца….
После сказанных слов, подпрыгнув наверное выше своей головы, Зоя пластом рухнула на меня. С трудом удалось побороть инстинктивный рефлекс, поджать колени, пришлось героически принять удар на себя. Спасибо белому толстому махровому халату с длинной петлёй на Зое, который смягчил падение на мою помятую Довманом тушку. От боли, мои глаза невольно зажмурились, тут же открывшись, чтобы вызвериться на «раздражитель», но слова застыли у меня в горле. Хмурое и горящее от стеснения лицо мелочи было прямо напротив моего.
 
– Люби меня… – Буркнула малявка, лёжа сверху, сложив руки на моей груди, и глядя мне в глаза, после чего, немного смутившись, продолжила лучась довольством. – Так и знала, что ты расчувствуешься от такого щедрого предложения, и это не удивительно. Вон… Даже слезу пустил. Я иногда…добрая. Ещё общительная, красивая, привлекательная, не то, что твои швабры… Одна ржавая, другая альбинос, с нарисованными бровями и крашенными ресницами. Оу! Даже дышать перестал от радости! Вот тебя забрало… Мы ещё с тобой отличная команда, что не маловажно. Операция в казино тому доказательство. Я при титуле, дедуля генерал инфантерии, а родители оба министры иностранных дел. Идеально ведь, а ты рыло воротишь. Знаю, что дар речи потерял, но скажи уже чего‑нибудь, а то, как плотва глушённая, губами шевелишь, а слов не слышно….
– Зооояя…
– Не плачь, сама от себя такого не ожидала, а потом подумал «А почему бы и нет?». Под оной крышей живём, мордашка у тебя не страшная. Что ты шепчешь? «Бога благодарить…?»
– Рёбра, бл@ть!
– «Не неженка» – вычерчиваем… – Покачала головой Зоя, продолжая смотреть мне прямиком в глаза. – Люби меня, говорю….
– Зой, ты привитая? – Сдавленным от боли голосом поинтересовался я.
– От чего? – Вопросительно буркнула девчушка, с любопытством глядя на меня, лёжа сверху.
– От инфекционного слабоумия… – На полном серьёзе констатировав это, хотел уже скинуть с себя девчушку, чтобы она перестала дурачиться, но оценив всю серьёзность мордашки Зои, всё же решил уточнить. – Подожди… Ты это сейчас всё на полном серьёзе говорила?
– Вот же дубина. И кому из нас прививка от слабоумия нужна? – Ушанка, которая сейчас была без своего бессменного атрибута, покрутила пальцем у виска. – Конечно серьёзно! Минут двадцать думала. В общем – люби меня! Говори какая я хорошенькая, дари цветы и води на свидания, а то мне скучно. Может тебе даже секс обломиться, если я в настроение буду.
– Можно не надо. – Взмолился я, представляя первые страницы газет с заголовками «Князь Педомышкин».
– Одно расстройство с вами мужиками. – Будто умудрённая опытом женщина, заявила мелочь, спрыгнув с меня. – Какой ранимый попался… Небось нецелованный ещё. Ладно… Вижу ты сам не веришь в собственное счастье. Даю тебе время подумать. Хотя, что тут думать? Как не крути, я со всех сторон замечательная….
С этими словами Ушанка покинула мою комнату, оставляя меня наедине со скрипом клинящих шестерёнок в голове, где кажется начал развиваться маразм.
Три первых лекции пролетели незаметно. Причиной тому было тестирование по каждой из них. Почаще бы так, ведь слушать по второму кругу то, что и так знаешь, как‑то не комильфо. Жанны сегодня снова не было, а на моё сообщение «Лисичка – прогульщица, приходи. Я тебя по попе поглажу =*», пришёл ответ, который подтвердил причину отсутствия девушки: «Мышкин – скотина, тебе шуточки, а я второй день загибаюсь =*».
Не смотря на отсутствие Жанны, настроение мне всё же приподняли, но сначала испугали до усрачки. Что можно думать, когда звенит звонок, сидишь такой, никому зла не делаешь, а к твоему столу подходят сразу все распутинцы, по лицам которых понятно, что они что‑то задумали.
Как человек, которого не обделили благоразумием с рождения (Про гироконтур умолчу. Молодой был тогда, горячий…), я уже начал подумывать в каком направлении дать по тапкам. Этого не пришлось делать. Выйдя вперёд, выбранный представителем от «академиков» Штейнер, поблагодарив от лица всех распутинцев, торжественно вручил мне большой пакет батончиков.
 
Сначала не понял, с какого скверхова уха такая честь, но потом до меня дошло. Я ведь помог разобраться с будильником Сплюшки. Полностью этого сделать не удалось, но стало гораздо терпимей. В прошлый раз, когда доставил спящую Ксюшу в аудиторию, мною была подкинута довольно простая идейка, по поводу будильника – обмотать его полотенцем и опустить в ведро с водой. Хоть и пустяк, но настроение после подгона распутинцев улучшилось.