Боюсь тебя любить (СИ)

– Что у тебя за дело? По телефону ты категорически отказалась объяснять, – бросает взгляд на мои губы, но быстро возвращает его к глазам.
Впиваюсь пальцами в свое запястье, а после резко вываливаю всю картину, стараясь не упустить ни единой подробности.
Токман какое-то время раздумывает. Мне кажется или пару раз бросает взгляд на мою грудь? Неужели Громов ему проболтался?
– Это не в моей юрисдикции, – наконец отвечает и вынуждает меня поникнуть. – Я подобным не занимаюсь. Пусть меняет адвоката. Нужно затянуть процесс. Его хотят посадить. Это отчетливо видно по доказательной базе, да и всей шумихе в целом. Хотят прикрыть. Быстро. Поэтому лучший вариант сейчас – выигрывать время.
– То есть ты не можешь…
– Что? Позвонить знакомому генералу, который его освободит? Нет. Дело громкое, с оглаской. Похоже на постанову. Но без свидетеля что-либо доказать… сама понимаешь.
– И что делать?
– Я уже тебе сказал. И что вообще за нездоровый интерес к этому боксеру?
– Он мой друг. Хороший друг. Когда умерла Сонька, он был единственным…
– Я понял.
– Мы не спали. Если тебе это интересно.
– Для меня это не имеет значения. Ты взрослая девочка.
– Спасибо.
– Не за что. Но, скорее всего, его посадят. Устроят показательную казнь. Исход таких дел очень редко бывает положительным для стороны защиты.
– И никаких шансов?
– Шансы есть всегда. Ты заказывать что-нибудь будешь? – кивает на меню.
– Да. Кофе. Спасибо, что согласился встретиться.
– На самом деле я ожидал, что наш разговор пройдет в другом русле, но так тоже неплохо. Давно тебя не видел. И не слышал. Звонить ты запретила, – ухмыляется.
– И ты решил быть послушным…
– Открываю в себе новые грани. Но на этом, пожалуй, и закончу, – чуть подается вперед и ловит мою ладонь через стол. – Времени у тебя было больше, чем предостаточно.
– Что? – не сразу соображаю, а когда понимаю, его захват на моем запястье становится чуть сильнее.
– Бегать мы больше не будем, Тата. Уже хватит.
– Ты хочешь решить за двоих? Снова? – моя бровь ползет вверх.
– Нет, я просто подталкиваю тебя к принятию правильного решения. Вечером занята?
– А если да?
– Значит, нет.
Ванька снова улыбается, делает глоток крепкого кофе без сахара и тянется к внутреннему карману пиджака.
– Билеты в театр? Их уже распродали на этот спектакль, Агата жаловалась. Когда ты успел? Ты не мог заранее знать, что мы сегодня встретимся…
– Считай это небольшим фокусом. Очень надеюсь, что ты согласишься. Потому что, если решишь сбежать, – Токман переходит на шепот, – я достану тебя из-под земли Тата.
Он вибрирует голосом, а я просто застываю. Хочется съязвить, выдать очередную порцию яда, но я тушу в себе этот порыв. Потому что в глубине души я отчаянно ждала от него чего-то подобного все это время.
Я могу сколько угодно распинаться о выборе, о принятии решения… но на самом деле я хотела лишь одного, чтобы он взял все в свои руки и остановил мою глупую беготню.
– Хорошо. Я приду к тебе на свидание. Это же свидание?
– Свидание.
Ванька отвлекается на телефонный звонок. Хмурится. На лбу виднеется неглубокая мимическая морщинка, что неудивительно, ведь когда он недоволен, всегда сводит брови.
– Проблемы? – останавливаю взгляд на его уже покоящемся на столе смартфоне.
– Небольшие рабочие неурядицы. Я заеду за тобой в шесть, – вытягивает руку, и манжет рубашки подтягивается вверх, открывая взгляду циферблат часов. – Будь готова.
– Надеюсь, в этот раз твоя малолетка не явится посередине спектакля?
– Будем надеяться, – снова улыбка.
Ну вот что за непрошибаемый человек?
– Ладно, я буду готова к шести.
Мои пальцы, что крепко сжимают ручку чашки, подрагивают. Я чувствую волнение и надвигающуюся панику.
Словно в первый раз.
Ваня пригласил меня на свидание...
Может быть, теперь действительно все изменилось?
Я бы очень хотела в это поверить.
Я очень хочу ему верить.
  
72
 
Иван 
– Иван, – полковник Захаров тормозит меня на выходе из управления, – задержись на пару минут.
 
Притормаживаю и пожимаю протянутую им руку.
– Что там по Полякову?
– На следующей неделе будет третий суд.
– Хорошо. Но я, вообще, по другому вопросу. Хочу откомандировать тебя с проверкой в Питер.
– Когда?
– В двадцатых числах. Каримова с собой возьмешь, пусть учится.
Киваю в знак согласия. Хотя оно особо и не требуется. Каримов – Захаровский племянник, сын сестры. Полковник за него радеет, как за собственного ребенка. Но особых усилий, чтобы двигать его по карьерной лестнице, не прилагает.
– Хорошо. Юлий Викторович, спешу, – снова смотрю на часы и в нетерпении достаю ключи от машины.
Еще с обеда предвкушаю встречу с Таткой.
– Ну, давай. Завтра в кабинет ко мне зайди, в курс дела по питерским введу.
Мысли о работе улетучиваются сразу, стоит мне сесть за руль. Сегодня меня ожидают куда более интересные события.
Последние месяцы я старался максимально абстрагироваться от мыслей о Татке. Она просила не звонить. Я не звонил. Ждал, чтобы решилась сама. Она и решилась, только пришла совершенно не за тем, чего я ожидал. Хотя какая разница?
Главное – позвонила и пришла сама. Остальное – незначительные детали. Теперь уже абсолютно мне безразличные.
Это адски сложно – восстанавливать давно утерянное доверие. Но тут, как и везде, главное – поставить цель.
Хотя не скажу, что я не лукавлю. Ее явная обеспокоенность этим боксером напрягает. Слишком сильно она за него радеет. Наверное, именно этот червяк ревности и внутреннего раздрая сподвиг меня навести справки.
С обеда и до этого часа я успел узнать, что они действительно знакомы практически со смерти Сони. А еще именно он был тем, кто уломал Свободу на лечение. Данный факт неприятно резанул где-то в области груди. Она довела себя. Методично изо дня в день это делала. Изощренно приближая свой организм к состоянию Сонькиного.
Потеря съедает, но я бы никогда не мог подумать, что ее так закрутит. Внутри зарождается чувство вины из разряда – если бы я был рядом…
Но меня не было. Жалеть о содеянном уже поздно. Только вот не одному мне было так паршиво, как я когда-то думал.
На въезде в поселок предъявляю охраннику ксиву вместо пропуска. Мужичок мешкает пару минут, но машину мою на территорию пропускает.
Поворачиваю направо и звоню Татке. Расположение ее дома запомнил еще в первый визит.
– Готова? – пропускаю приветствие, потому что меня не покидает ощущение, что мы ведем наш непрерывный диалог с моего появления в ресторане, где задержали Полякова.
– Ты уже приехал? – чем-то шелестит.
– Подъезжаю.
– Зайдешь в дом? Я немного не успеваю.
Этого в принципе и следовало ожидать. Свобода и пунктуальность – вещи несовместимые.
Машину бросаю сразу, как только въезжаю на территорию дома. Почти у ворот. Там же замечаю Серёгиного охранника. Он примелькался мне еще в нашу последнюю с Азариным встречу.
В гостиной меня встречает приветливая темноволосая женщина. Предлагает чай, кофе или что покрепче. Соглашаюсь на второе, чтобы побыстрее избавиться от ее присутствия.
Бросаю взгляд на лежащий на диване букет и завожу ладонь за правое плечо. Мышцы в области шеи и лопаток спазмированы. В последнее время слишком много бумажной волокиты.
Закидываю в рот пару таблеток и запиваю их как раз принесенным экономкой кофе. Привычно трогаю ногу вдоль левого бедра, никаких болезненных ощущений нет, но в последнее время я жру таблетки для подстраховки. Наверняка…
Татка спускается минут через пятнадцать. Красивая.
На щеках ямочки, губы растянуты в ослепительной, но слегка неестественной улыбке.
– Я готова, – разглаживает свое кремовое платье на бедрах. – Это мне? – кивает на букет.