Князь Гиперборейский (СИ)

— Расслабьтесь, никаких болезненных ощущений и неудобств. Разве только времени уйдет много. Придется потерпеть…
И все же цесаревичу любопытство не давало покоя. Одно дело самому работать со Стихиями на полигоне, и совсем иная картина получается, когда на ограниченном пространстве пытаются создать магоформы — кстати, не совсем безопасное дело, если нет многолетней практики.
У Семерцкого с этим обстояло неплохо. Старик не закрывал глаза, когда проводил пассы руками между двумя девушками. Владислав заметил, как на мгновение сверкнул аурный контур Нины, обрисовав ее гибкую фигуру, спрятанную под тканью, и исчез, разбрызгав вокруг себя мелкие искорки остаточных магоформ. Руки Иерарха взмыли вверх, как будто тянули на себя токи энергий из охранницы-сержанта, и переместились на макушку Софьи, зажмурившейся от волнения и страха.
А Матвей Илларионович уже вязал какие-то узоры в воздухе, пассируя руками как заправский фокусник, вытягивая из ауры цесаревны изумрудно-синие нити («какие красивые», — отметил Владислав зачарованно) и «вязал» их с нитями алого и желтого цветов — цветов ауры сержанта Добрыниной.
В какой-то момент Семерецкий пошатнулся — и Анна тут же вцепилась в его плечи, напитывая Иерарха необходимой ему энергией. Бледно-красивое лицо потеряло матовость, черные глаза посветлели, но девушка полностью отдалась своей работе. Магическое донорство — трудоемкий процесс, и как бы не пришлось девчонку спасать потом.
Нет, Иерарх все контролирует; мотнул головой — руки Анны тут же соскользнули с плеч. И снова, как будто ничего не произошло, она стоит наготове, напитывая себя необходимой силой.
Когда Семерецкий устало присел на подставленный ему помощницей стул, Владислав с тревогой спросил:
— С вами все в порядке, Матвей Илларионович? Может, позвать Целителей?
— Обойдусь, — отмахнулся волхв. — Я бы не отказался от крепко заваренного чая с сахаром. Если не затруднит, Ваше Высочество…
Цесаревич приоткрыл дверь и дал нужное распоряжение, вернулся обратно и с ожиданием посмотрел на свою жену. Софья улыбнулась и сказала, что волноваться не стоит, она в полном порядке. То же самое подтвердила Нина.
— Вы уже закончили с дублирование ауры, Матвей Илларионович? — поинтересовался Владислав.
— Самая большая проблема у многих волхвов — это торопливость, — не открывая глаз, откликнулся Иерарх. — Всякая поспешность есть зло для тонкой настройки. Дублирование ауры схоже с ремонтом часового механизма. Ведь внутри корпуса столько много мелких деталей, которые требуют трепетного обращения с ними. Я провел грубую настройку, а сейчас мне потребуется отшлифовать все узлы и детали, если проводить грубую аналогию с теми же часами.
Дверь снова распахнулась, в зал вошла горничная с подносом. На нем был заварной чайник, несколько чашек и сахарница. Владислав показал знаком, чтобы она поставила поднос на стол и удалилась. Самолично налил в чашку крепкий напиток и поинтересовался:
— Сколько вам ложек, господин Иерарх?
— Две достаточно, — откликнулся Семерецкий, открыв глаза. Приняв чашку, бесстрашно сделал пару глотков обжигающего губы напитка. — Очень хорошо. Я уже достаточно пришел в себя. Анечка, ты себя как чувствуешь?
— Готова, Матвей Илларионович, — прозвенел голосок Анны.
— И это прекрасно. Ваше Высочество, Ниночка, а почему бы и вам не выпить чайку?
Девушки отказались. Им хотелось поскорее закончить процедуру, но после намеков Иерарха о торопливости решили не напоминать ему об этом. Вдруг что-то пойдет не так, а значит, снова придется сидеть неподвижно в магическом коконе.
Семерецкий после чая взбодрился и приступил к «основной фазе», как он выразился. Владислав снова наблюдал изящные разноцветные нити, переплетавшиеся между собой, ощущая энергию магии, которая постепенно заполняла пространство зала и начала нешуточно давить на плечи и грудную клетку. А каково Софье? И так уже бледная, того гляди — упадет.
К счастью, повторная процедура закончилась быстро. Иерарх вытер платком вспотевший от напряжения лоб, обошел девушек и встал напротив, положив руки на их головы. Что он там делал, наследник престола видеть не мог из-за его спины.
 
— Пожалуй, все, — Семерецкий, поддерживаемый Анной, направился к креслу.
Владислав потерял дар речи. Перед ним сидела не только любимая жена, но и ее безупречная копия. Не знай он, что в «кофейном» платье Нина, мог бы легко спутать девушек. Каждая черточка лица скопирована с необычайной точностью.
— Чтобы убедиться в надежности моей работы, Ваше Императорской Высочество, можете попозже устроить проверку для придворных волхвов, — довольный своей работой произнес Иерарх. Можно дать Нине погулять по дворцу, проследить за реакцией служащих и охраны.
— Великолепно, Матвей Илларионович, — Владислав в восхищении смотрел на девушек, и как ни старался, никаких отличий найти не мог. Конечно, во время движения они вскроются, да и жесты, голос — это все невозможно подделать. Магия не всесильна. — Конечно же, мы обязательно устроим маленькую провокацию. И сколько времени Нина пробудет в личине цесаревны?
— Месяц, но не более, — ответил Иерарх, маленькими глотками попивая чаек.
— Месяц? — изумился Владислав. — Но мне почти все говорили в голос, что максимальный срок — несколько дней! Такого просто не может быть!
— Если Семерецкий берется за какое-нибудь дело — то с надежной гарантией, — старик гордо расправил плечи. — Месяц, Ваше Высочество, у вас есть. Надеюсь, за это время вам удастся завершить намеченные мероприятия.
— Я тоже надеюсь на счастливый исход, — кивнул Владислав. — Благодарю вас, Матвей Илларионович. Если вам нужен отдых, позвольте лично проводить до выделенных покоев. Вы же останетесь, чтобы завтра проконтролировать свое чародейское искусство?
— Куда же денусь от вашего настойчивого гостеприимства? — усмехнулся Семерецкий. — Так уж и быть, погощу в вашем дворце, заодно на озеро прогуляюсь перед ужином. Мою помощницу не забудьте устроить.
— Анне Никитичне предоставим самую лучшую комнату с видом на парк, — улыбнулся цесаревич, разглядывая зардевшую девушку. — Только предупрежу Никиту, чтобы не бегал по Петербургу в поисках сестры.
Петербург, особняк Назаровых 
— Никита Анатольевич, охрана доложила, что он приехал, — в гостиную зашел Семен и замер на месте, ожидая приказаний.
— Один? — поинтересовался волхв, продолжая сидеть в кресле и читать «Ведомости».
— Двое личников и водитель.
— Все-таки решился, — хмыкнул Никита и гибко поднялся. — Не задерживайте его, Семен.
— Слушаюсь, — комендант особняка на Обводном кивнул и ушел встречать важного гостя.
Никита в минуту внутренних волнений всегда начинал измерять шагами гостиную. Вот и сейчас он медленно дошел до лестницы, ведущей на верхний этаж, развернулся на каблуках со скрипом — и двинулся по диагонали к дальнему углу. На середине залы остановился и направился в парадную. Как будто знал, что сейчас распахнется дверь, и гость появится на пороге.
С графом Сумароковым Никита не был знаком, но его фотографии изучал тщательно, поэтому спутать его с кем-то другим просто не получилось бы. Вживую он выглядел гораздо интереснее: рослый, с легкой благородной проседью, с непроницаемым для эмоций лицом и пытливым, даже чересчур, взглядом на простом, даже почти незапоминающемся лице.
Одна из горничных приняла у него пальто и незаметно исчезла, не мешая разговору двух мужчин.
— Рад вас видеть, Святослав Бориславич, — Никита шагнул вперед и протянул руку.
— Доброго вам здравия, Никита Анатольевич, — ладонь у графа была сухой и крепкой, а пальцы гибко обхватили кисть и сжали ее с невероятной силой.
Никита предчувствовал, что так и будет. Его физические возможности были нисколько не хуже, как и магические. Энергия, которую Сумароков преднамеренно накачал в руку, текла без остановки, усиливая давление. Казалось, еще немного — и пальцы у обоих мужчин просто сплющатся от невероятной концентрации Силы, захрустят ломающимися костями.