Начало пути (СИ)

— Подъем, мой друг! — я ткнул Герта, развалившегося на дубовой лавке. — Кто рано встает, тот пирожки сожрет!
— Пироги?! У нас есть пироги? — Герт вскочил, продирая глаза.
— Ага, — расхохотался я. — Пироги, пиво и девицы под окном танцуют стриптиз... Вставай!
— Что такое стриптиз? — Герт немного поник — новость о пирожках оказалась шуткой. 
— Н-н-у-у, это когда стройные девахи раздеваются перед тобой под музыку за деньги.
— Блудницы, штоль?
— Не совсем, трогать их нельзя, можно только смотреть?
— Как это? — Герт недоуменно поскреб макушку. — Зачем смотреть тогда? Тело дразнить? Чтобы издеваться над собой? Странный у вас мир...
— Мир как мир, не лучше и не хуже чем этот. Только в любом мире в горизонтальном положении мозг не выше других органов...
Позавтракали мы остатками моллюсков и молодыми побегами папоротника, отваренными в чугунке, найденном в пещере. В новом жилище оказалось много полезного для отшельнического проживания: посуда, топоры, мотки крапивной веревки и другие полезные мелочи. 
Поближе к побережью мы нашли ровные молодые сосны. Заржавелые топоры наточили о камни красного песчаника и принялись за работу. Толстые стволы плохо поддавались. Чтобы повалить одно дерево, уходил почти час. Мои ладони стирались в кровь, но тут же заживали. А Герту повезло меньше. 
— Обмотай руки тряпицами, — посоветовал я, наблюдая, как он мучается. 
Лишь спустя два дня удалось нарубить и обтесать от ветвей подходящее количество бревен. Кору на стволах шкурить не стали — лишняя работа, а времени и так в обрез. 
Еще день ушел на то, чтобы перекатить бревна к воде. Бревна связывали стеблями вьюнов и веревками из пещеры. На стянутые вместе бревна накинули настил, сплетенный из жердей — палуба стала выше, а прочность связки плота увеличилась. 
Через четыре дня пребывания на острове плот был готов! Утром мы наполнили кувшины и горшки пресной водой из ручья, прихватили вяленых моллюсков и спустили плот на воду. 
Массивная конструкция оказалась довольно устойчивой, но неповоротливой. Орудуя шестами вместо весел, мы поймали поток течения и взяли курс на юг. По моим расчетам где-то там находилась большая земля. 
К полудню солнце, отражаясь от морской глади, нещадно палило.
—Надо было навес соорудить, — ворчал Герт, то и дело ныряя в океан охладиться.
— Времени не было, — ответил я. — Терпи, казак, если судьба пытается тебя похоронить — представь, что ты семечка, и тянись вверх. 
— Тебе легко говорить, ты Люпус... А у меня кровавые мозоли неделю заживать будут!..
— В моем мире есть гигантские животные — называются слоны. Они больше чем бурмило в несколько раз. Однажды я видел домашних слонов, привязанных к столбу лишь тоненькой веревочкой. Никаких цепей, никаких клеток. В любой момент слоны могли с легкостью оборвать веревки, но почему-то этого не делали. Я спросил хозяина слонов, почему те даже не пытались освободиться? Он ответил: "Когда слоны еще совсем маленькие, мы привязываем их такой же веревкой, им не хватает сил её разорвать. По мере взросления, слоны по-прежнему продолжают думать, что не могут разорвать эту веревку, поэтому даже не пытаются, хотя уже давно выросли и стали сильнее". 
— Но я не слон и не бурмило.
— А ты знаешь, сколько людей живет в полной уверенности в том, что у них что-то не получится, основываясь лишь на предыдущем неудачном опыте? У каждого своя веревочка... Падение и неудача — это лишь часть роста. Часть движения вперед. 
К вечеру плот вынесло на мелководье. Песчаная отмель — предвестник суши! Наконец на горизонте появилась серо-голубая полоска материка. Мы налегли на шесты, подгоняя плот к берегу. Вот и суша! Незнакомый берег показался родным. 
— Куда теперь? — спросил Герт, довольно ступая по песку.
— Пойдем вдоль побережья, — махнул я рукой на восток. — Судя по расположению солнца и береговой линии, деревня рыбаков там... 
***
Путь до деревни занял около пяти часов. Вернувшись в рыбацкое поселение, мы переночевали в доме Грона. Он очень обрадовался нашему появлению и сразу догадался о судьбе не вернувшихся рыбаков. Шторм бушевал и в поселении, и жители деревни были уверены, что вообще никого не осталось в живых. 
 
Наутро мы тронулись в обратный путь. На счету каждый час. Я беспокоился об оставленном в осаде Даромире. Гадкое предчувствие точило сознание. Прошли уже более двух недель, как мы покинули город, а впереди еще десять дней пути.
Семья Грона и другие жители собрали нам в дорогу припасов: сухарей, вяленую рыбу, копченых креветок и овощей с собственных огородов. 
Солнце уже клонилось к вечеру, когда мы покинули побережье и попали в степь. Молодой месяц робко протискивался на небо, словно боялся огромного красного диска солнца, никак не хотевшего заходить. 
Я встретил полнолуние по дороге сюда, не использовав возможность обратиться в ликана. В условиях войны это непростительная роскошь. До следующей полной луны три недели. Возможно, со временем я научусь обращаться до второй стадии в любое время и использовать мощь ликана. А пока у меня это получилось лишь раз — когда Темный алькиец чуть не убил Люпуса. 
Черный дьявол неторопливо ступал подо мной по каменистой степи, заросшей кустарником. Конь Герта привык к хозяину и больше не брыкался. 
Черный обсидиан, болтавшийся в мешке, притороченном к луке моего седла, больше не пытался овладеть нашими душами. Похоже, что вдали от острова Дьявола он не имел такой губительной силы. 
На привал остановились заполночь, разбив лагерь в зарослях можжевельника. Поужинав рыбой, легли спать. Но стоило закрыть глаза, как в голове всплывали страшные образы: пылающий в огне город, люди, гибнущие под ударами кривых сабель. Я узнал зубчатые стены Даромира. Фигуры в звериных шкурах черной жижей растекались по кривым улочкам города, поглощая все живое. Что за черт! Я открыл глаза и тряхнул головой, с силой проморгавшись. Но спустя мгновение плохие мысли вновь заполнили сознание. 
— Ты почему не спишь? — пробормотал Герт, переворачиваясь на другой бок. 
— Плохое чую...
— Опять черный камень чудится?
Я взглянул на мешок с обсидианом. Он валялся под кустом недалеко от моей головы. Я зашвырнул мешок подальше в заросли, лег и закрыл глаза. Наваждение спало... И я наконец погрузился в сон. 
***
На десятый день обратного пути я не узнал местность. Лес никак не хотел редеть, а из земли откуда-то выросли горы. 
По моим расчетам, мы уже должны были находиться в окрестностях Даромира в холмистой степи. 
— Мы заблудились? — Герт заерзал в седле, озираясь по сторонам. 
— Похоже на то, — буркнул я, хлопая глазами на пергамент с картой. — Где-то свернули не туда.
— Нужно вернуться обратно...
— Н-н-е-ет, — задумчиво возразил я. — Потеряем много времени. Судя по карте, горы расположены на северо-западе от Даромира, если мы к ним приблизились, значит нам туда.
Я махнул рукой на юго-восток и развернул коня. Спустя пару часов горы исчезли, но лес все еще не отступал, цепляя лапником бока лошадей, подставляя под копыта корявые корни. Вечер уже грозился перерасти в глухую ночь, а знакомой местности все не видно.
— Твою мать! — я плюнул на колючий куст, пытавшийся меня оцарапать. — Где же Даромир?
— Смотри! — воскликнул Герт. — Впереди хижина!
Неподалеку от нас немного в стороне от тропы в землю вросла небольшая избушка, сплошь покрытая мхом и лишайником. 
— Как ты ее заметил? Она словно жилище самого лешего.
— Какого лешего?
— Так у нас называют лесных духов. 
Герт поежился, нащупав рукоять меча. 
— Да не бойся, — хохотнул я. — На срубе избушки следы топора. Хижину построили люди...
Я пришпорил коня, направив его к домику. Лошадь Герта поплелась за мной. Мы въехали за покосившуюся изгородь, заросшую плющом.