Кровь и туман (СИ)

— Их, Тома, вообще больше и не существует. Остались только менее виноватые и те, кому плевать на осуждение.
Последние слова, которые звучат в помещении. Затем тишина прерывается только шагами и хлопком двери.
Ещё некоторое время я лежу с закрытыми глазами, пытаясь расставить всё услышанное по полочкам. Когда мама снова принимается гладить меня по волосам (и одновременно с этим наконец перестаёт плакать, тихо всхлипывая), я открываю глаза и говорю:
— Привет.
Мама улыбается. Наклоняется, целует меня в лоб, оставляя влажный след, который я чувствую кожей. И отвечает:
— Позову Сергея. Он сказал, тебе нужно будет принять какое-то лекарство сразу после пробуждения.
Очень надеюсь, что в его побочные эффекты будет входить потеря памяти, а иначе то, что я теперь знаю, ближайшие ночи точно не даст мне уснуть.
* * *
Гляжу на ногу. Она почти не сгибается, но сейчас, после небольшого массажа голени и разгона лекарств по мышцам, я хотя бы могу пошевелить пальцами, не испытывая при этом адские муки.
— Вот, держи, — Нина кидает мне в руки охлаждающий пакет. — Сергей сказал, это поможет, если будешь ощущать дискомфорт под бинтами.
— Спасибо.
Прикладываю пакет к ноге. Приятных холод глушит под собой лёгкие покалывания.
— Значит, в четвёртом измерении я была с Рисом, да? — уточняю я.
Кажется, в третий раз. И это начинает порядком раздражать Нину, снова и снова повторяющую одно и то же предложение в одной и той же истории.
— Да, — всё ещё спокойно, но уже на пределе сообщает Нина. — И вы оба так спелись, что мне едва удалось вытащить тебя обратно.
— Но почему ты помнишь это, а я — нет?
— Не знаю. Я и после первого раза вернулась не такая, как вы с Беном. — Нина спускается по стене, садится рядом со мной на прохладный пол. Хлопает меня по здоровому бедру. — Это хорошо, что ты согласилась вернуться. А то из-за нашей связи и мне бы наверняка путь назад был бы заказан. Меня такое не устраивает, мы с Шиго только начали отношения налаживать… Да не хандри ты! — Нина толкает меня локтем в бок. — Романова, расслабляйся уже. Всё закончилось. Мы дома, и больше не надо бояться за завтрашний день…
— Ты забыла о гнори и их летающих зверюшках?
— Не нуди. За столько лет моей службы, я видела вещи и похуже.
— Верю на слово.
Сканирую взглядом защитников вокруг. Тренажёрный корпус полон, каждый занят своим делом, которое знает лучше таблицы умножения.
Я, сидящая на полу в окружении Нины и своих костылей, снова чувствую себя неумёхой новенькой.
Замечаю знакомый каштановый затылок впереди. Парень подбрасывает в руках гантели, прикидывает, нормальный ли вес. Поворачивается в мою сторону, я машу ему:
— Марс? — зову я.
Марсель наигранно вздрагивает, словно не ожидает услышать своё имя, но при этом сразу находит глазами того, кто его окликает.
— А?
— Иди сюда.
Подходит. Я достаю из кармана то, что сняла, когда часом ранее принимала душ, и протягиваю это парню на вытянутой ладони.
— Принадлежало Марье, а значит должно храниться у её лучшего друга, — произношу я.
Марсель сразу хватает медальон с именем подруги, как только понимает, что именно я ему отдаю. Прячет в заднем кармане штанов. Топчется на месте, не уходит. Нина внимательно глядит на него, затем на меня. В итоге со вздохом поднимается с пола и шаркающим шагом плетётся к боксёрской груше, оставляя нас вдвоём.
— Прежде чем ты скажешь что-то, — сразу начинаю я. — Хочу попросить тебя вернуться в «Дельту».
— Но как же…
— Марс, куда я с такой ногой? К тому же и Даня, скорее всего, уйдёт из-за руки… Только Ванька останется. Если останется, конечно.
— Ты хочешь, чтобы я в «Дельте» был один? — с сомнением уточняет Марсель.
— Я хочу, чтобы ты стал фундаментом оперативной команды. Я попрошу Дмитрия, и он разрешит тебе участвовать в выборе миротворца и хранителя. Я знаю, что ты сделаешь правильный выбор.
— Круто, — восторженно говорит Марс. — Спасибо, Слав.
Улыбается. И хотя клятва не позволяет порезам тонкими белыми линиями оставаться на его предплечьях, я уверена — они чистые не поэтому, а потому, что Марсель больше не видит смысла причинять себе боль.
 
— Смотрите, кто идёт, — говорит Бен, появляясь рядом с нами.
Раньше, чем поворачиваю голову, до меня доносится щекочущий ноздри запах ацетона.
— Есть новые образцы, — сообщает Ваня.
С ним рядом Лена. У неё в руках подставка для пробирок, в каждой пузырится смесь одного цвета, но разной консистенции.
— Проверить бы… Сходите?
— Что значит «сходите»? — уточняю я.
Чтобы не смотреть на ребят снизу вверх, нужно встать на ноги. Чтобы встать на ноги, нужно взять в руки костыли и подняться, не уронив достоинство. Стискивая зубы и стараясь не сильно выдавать напряжение, которое приходится при этом испытывать, я сначала опираюсь на один костыль, потом помогаю себе другим.
Кое-как, но мне удаётся. Я чувствую на себе мажущие взгляды ребят, но никто, к счастью, не разглядывает меня особо пристально.
— Сходите — это значит сегодня ночью вы будете вооружены отравленными стрелами, дротиками и пулями, начинёнными этим, — Ваня указывает на пробирки. — Смеси номер ГП-08, ГП-09, ГП-10, ГП-11.
— А что случилось с предыдущими «ГэПэ»? — интересуется Марсель. — С теми, что с первого номера и по седьмой?
— Па-а-аре-е-ень, — протягивает Ваня. Чешет щёку. Убирает ладонь, и на его коже остаются чёрные полосы сажи. — Тебе лучше не знать. Кстати, Славка! — Если до этого Ваня выглядел профессионалом, сосредоточенным на своей работе, то в секунду он вдруг оживляется, с излишним энтузиазмом лезет в карман своего медицинского халата. Достаёт ежедневник. Сразу открывает на заложенной странице и демонстрирует её мне. — Смотри. Что думаешь?
Эскиз и какие-то пометки на полях. Чёрт ногу сломит, но я понимаю сразу, потому что всё на листе в клеточку именно о ноге, только о моей. Усовершенствованная трость со встроенным тонким, пятиконечным, как звезда, боевым мечом. Чёрный хромированный металл, мои инициалы на рукояти. Складной. Не только меч, но ещё и нунчаки.
— Восторг, — честно сообщаю я. — Вань, невероятно круто.
— Я рад, — Ваня захлопывает ежедневник и прячет его обратно. — Надо бы раскрутить оборотней на обсидиан…
Задумчиво потирает брови, снова пачкая лицо сажей. Лена указывает ему на это, но Ваня её слова принимает за шутку, и тогда девушка решает проучить его, больше ни о чём не говоря.
Ребята принимаются обсуждать сегодняшнюю миссию. Сначала и я участвую в разговоре, но покалывания в ноге напоминают, что не видать мне ни этого задания, ни ещё как минимум десяток последующих.
Костыли в руки — и я ковыляю в сторону, закусывая губу от обиды и злости на саму себя.
— Куда так усердно торопишься, коротышка?
Бен. Нагнать меня ему не стоит и пары шагов.
— Не хочу мешать обсуждению, — отвечаю я. — Всё равно меня на миссию не позовут.
— Да и забей. Не последняя же.
Я жму плечами.
— От меня ещё долго не будет никакого толку.
— Повторяю: забей! Отсидись спокойно в тылу, в этом нет ничего позорного.
Хочется согласится, но как-то не выходит. Гляжу на Бена грустно. Жду, что он вдруг волшебным образом сумеет излечить меня, и тогда я смогу снова стать полноценным стражем. Но Бен всего лишь человек, и не обладает никакой магией. А те, кто обладают, уже и так сделали всё, что могли.
— Эй.
Бен протягивает руку к моему лицу. Я замираю. Что он собирается делать? Убирает выпавшую прядь волос мне за ухо. Легко щёлкает по кончику носа.
— Улыбнись. Ты уже одержала победу во всех своих сражениях. А это — просто не твоё.
Я перестаю кусать губы и растягиваю их в подобии улыбки. Бену этого оказывается достаточным, чтобы удовлетворённо кивнуть, подарить мне ещё один многозначительный одобряющий взгляд и вернуться к ребятам, оставив меня… нет, не одну. Я больше никогда не буду одна, пока вокруг меня так много тех, кому не всё равно.