Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Яркая вспышка и практически в центре людской массы атакующих немцев на мгновение вспыхивает огромный огненный шар, сильнейший грохот и мощная плотная ударная волна, поднявшая пыль, даже на таком расстоянии скинула солдат в окопы.
Дорошев, ноги которого сами подогнулись и сидел на дне окопа и тряс головой пытаясь хоть как-то прийти в себя, хотя на ум ему пришла парадоксальная мысль, а что там с германцами, попавшими в самый центр взрыва. Поднявшись на ноги и выглянув из-за бруствера, он ошарашенно смотрел как над полем поднимается огромный огненный гриб.
Капитан повернул голову, почувствовав движение рядом и с удивление увидел стоящего рядом новоросса, который радостно скалился и от избытка чувств закричал во всю глотку:
— Вот вам, козлы! Знай наших!
Прошло несколько мгновений и опять раздался грохот и такой же огромный гриб поднимался уже чуть дальше от линии окопов, где, по идее должны были концентрироваться части второго эшелона, вводимые при прорыве обороны.
Новоросс что-то придумав, скинул рюкзак со своим грузом почти прямо на руки подбежавшему к нему охраннику и закричал Дорошеву прямо в ухо.
— Круто пожгли тевтонов! Капитан, пока «фрицы» не очухались, давай поднимай людей в штыковую атаку, бегом! Сейчас им, сукам, и за концлагеря, и за Танненберг вломим! Вперед!
И выхватив из одного из подсумков нож, начал его в качестве штыка крепить на ствол своего карабина.
Дорошев несколько мгновений смотрел, как новоросс взбирается на бруствер, сам полез за ним, схватив винтовку убитого солдата, с примкнутым штыком, крикнув, «Вперед! В атаку!», побежал за пятнистым пришельцем, который видимо сам, почувствовал кураж и бесстрашно бежал навстречу врагу.
Прошло несколько мгновений, и капитан услышал рядом топот солдатских сапог, повернув голову, увидел, как на всем протяжении русских окопов выскакивают солдаты и офицеры, и с яростным криком бегут в штыковую атаку.
Оглушенные и деморализованные немцы, кто хоть как-то был в состоянии, поднимали руки, но большинство врагов озверевшие солдаты походя перекололи штыками и ворвались на позицию германцев, где сцепились с последним резервом, который частично пострадал от авиационного удара.
Драка была яростная. Мельком капитан видел, как два дюжих охранника-кавалериста просто тащат на себе новоросса, который упирается и пытается снова броситься в бой, но что было дальше, он помнил плохо. Рев, удары прикладом, блоки, уколы, короткие, длинные, с проворотом, выворачивая кишки, и снова удары…
Дорошев пришел в себя сидящим на станине, лежащей на боку германской гаубицы. Рядом лежала окровавленная винтовка, а сам он пытался дрожащими руками как-то раскурить помятую папиросу.
Рядом стоял полковник Христиани, без фуражки, прижимая какую-то тряпку к окровавленной голове, но к его чести, он не терял силы воли и уверенным голосом кричал и раздавал команды.
Солдаты, быстро отошли от горячки боя и уже тащили со стороны немецких окопов станковый пулемет MG-08 на треноге и коробки с патронными лентами, готовясь отразить контратаку противника, если она конечно последует. Чуть позже подтянулись солдаты из русской пулеметной команды, занимая новые позиции.
К двум часам дня все вроде как успокоились и после сортировки раненных, команды из нестроевых начали разбирать трупы германцев, отдельно складируя трофейное оружие. Дорошев, проверяя новые позиции роты столкнулся опять с новороссом, который, поставив свой вещмешок с переносным радиотелеграфом на стол, видимо имел неприятный разговор со своим начальством и с несчастным выражением на лице явно выслушивал неприятные для себя вещи.
— … так точно, товарищ полковник… никак нет, товарищ полковник… есть драить гальюны в расположении, товарищ полковник…есть натянуть глаза на ж…пу под песни Бузовой.
Капитан невольно усмехнулся, прекрасно понимая мотивировку неизвестного и невидимого, но явно очень изобретательного полковника-новоросса, мастерски песочившего слишком уж увлекающегося сержанта, который бросив секретную аппаратуру побежал драться врукопашную с германцами, хотя сам, по сути дела, являлся чуть-ли не ангелом хранителем всего полка, которого нужно беречь как зеницу ока.
 
После четырех часов вечера полковник Христиани снова собрал весь офицерский состав от командиров рот и выше, и все прекрасно понимали, что будет новая вводная в свете произошедших недавно событий. Уже все прекрасно знали, что приезжал сам командир дивизии генерал-лейтенант Бердяев и имел весьма продолжительный разговор с командиром 199-го пехотного полка.
Полковник выглядел по-боевому, с перевязанной свежим бинтом головой и все его жесты, движения, даже постановка фраз, говорили о его желании воевать дальше, такой уж заряд бодрости от недавней победы он получил, впрочем, как и все офицеры и солдаты полка. Что интересно, новоросса не было, он куда-то спешно ушел в сопровождении охранников.
— Господа офицеры, сегодня был важный день. Полк показал себя с наилучшей стороны. Но все мы прекрасно понимаем, что выжили только благодаря техническому превосходству новороссов и их, не хочу лукавить, очень эффективного оружия.
Все вы в курсе, что я только что имел продолжительный разговор с командиром дивизии. Как оказалось, и вчерашний, и сегодняшний дни были насыщены событиями, информацию о которых мне разрешено довести до всего офицерского состава. Причем генерал-лейтенант Бердяев сделал акцент, что в большинстве своем либо секретная информация, либо очень достоверные слухи, но… мне, вроде как неформально предписано вас с этим всем ознакомить, чтобы лучше понимать логику нынешних событий. Вот такой вот конфуз… буду вам передавать сплетни.
Он замер на несколько мгновений и подняв брови, эмоционально чуть ли не вскрикнул.
— Прошу прощения, я пропустил самое важное, о чем должен был сказать в самом начале. Вы все сегодня видели, что особенно бросается в глаза у новороссов, это система управления войсками. Только возникает угроза, вот-вот германцы прорвут оборону, но тут же по заказу приданного нашему полку делегата связи, с высокой точностью наносится удар тяжелой артиллерией, корпусного калибра, либо прилетают аэропланы.
Могло бы показаться, что это только нас так опекали, но генерал Бердяев, точно узнал в штабах соседних дивизий, что везде, во всех частях была такая же ситуация, просто наш полк, как оказывается, по германскому плану находился на самом острие удар. Противник ставил перед собой задачу прорвать фронт и выйти к Гостынину поэтому на наст наступала фактически в полном составе 36 резервная дивизия, которая сегодня фактически прекратила свое существование. На соседнем участке так же попытались прорваться передовые части 1-го кавалерийского корпуса и так же были разгромлены с помощью бомбардировки артиллерии и аэропланов.
Как вы заметили, у новороссов их приборы связи позволяют не только разговаривать, но и, вы не поверите, записывать и сразу же отправлять киноленты, как в синематографе, только в цвете и со звуком.
«Невероятно», — громко кто-то вскрикнул среди офицеров.
Полковник Христиани, невесело усмехнулся, давая понять, что понимает состояние офицеров, но хочет продолжить.
— Невероятно — да, но еще более невероятно, что запись недавнего боя, применения новороссами сверхмощных бомб и нашей штыковой атаки уже через час просматривал лично Государь Император в Петрограде…
Это сообщение вызвало смятение. Вот так просто, не прошло еще несколько часов, а Император в курсе. А полковник, хитро усмехнувшись, решил добить своих подчиненных.
— Государь Император и члены его семьи были настолько поражены увиденным, что час назад всему составу нашего полка объявлена благодарность. Денежные премии, награды — генерал-лейтенант Бердяев присутствовал в штабе армии, и лично видел, и слышал, они это называют «видеообращение». Это как синематограф, но снятый крупным планом. Государь Император с экрана поздравил всех, особенно выделив наш полк. Невероятные возможности.