Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
— А ребенок подрос, пока папа миры спасает.
Тут возразить было нечего, поэтому, довольно крякнув, я принялся за свежий наваристый борщ, который моя супруга как раз с утра и приготовила, зная мои пристрастия. За таким тихим семейным обедом моя благоверная только единожды напомнила о делах и о политике, правда в ей одной привычной форме:
— Это правда, что тебе генерал-майора присвоили?
А у меня как раз из-за крепкой горчицы выступили слезы и перехватило дыхание, и мог только кивнуть в знак согласия и прохрипеть:
— Сталин расстарался.
— А при чем тут Сталин? Семенов говорил, что его руководство присвоило тебе вчера генеральское звание за, так сказать, великие заслуги перед Отечеством.
Продышавшись после ядреной горчицы, я не удержался и хмыкнул:
— Вот ухари, ведь знают, что Сталин мне звание раньше присвоил и в ГКО засватал, так решили по-своему воздействовать. Даже не знаю, радоваться или смеяться…
Светка промолчала и взяла на заметку, и некоторое время задумчиво работала ложкой, тоже потребляя наваристый борщ, правда из существенно меньшей посуды, нежели у нас, у мужчин в этой комнате — что поделаешь, женщина есть женщина и должна заботиться о своей фигуре.
Но всему хорошему приходит конец, и отведенное для семьи время закончилось, и как приговор зазвонил внутренний телефон. Жена, недовольно ворча, слезла с кровати, где мы втроем уместились и по большому телевизору смотрели детский фильм, так понравившийся Славке.
— Сережа, тебя… — Светка протянула мне трубку DECTовского телефона.
— Да, слушаю.
Ответил Васильев, который сегодня дежурил по бункеру:
— Серега, извини, что отвлекаю, но тут пэвэошники вой подняли: появились два борта и по закрытому каналу уверяют, что с Белоруссии и с тобой всё оговорено. Мы их шуганули, так они над Чонгаром круги нарезают, тебя зовут.
— Блин, совсем забыл. Всё верно, была такая договоренность. Запроси связку код — пароль. Я данные на серваке оставил в папке "Гости", и в ней есть папка "Белорусы".
— Понял. Куда их сажать?
— А что, есть варианты? Давай в аэропорт к Семенову. Его, кстати, известили?
— Ага. Он сам первый примчался, ждет твоего решения.
— Ну, тогда работаем по стандартному протоколу. Борты на дальнюю стоянку, карантин, и старшего ко мне. Там, по идее, должен быть генерал белорусского КГБ Мартынов.
— Понял.
Отключившись, я увидел напряженный взгляд супруги.
— Ну что, Сережа, отдых закончен?
Я виновато пожал плечами.
— Ну, типа того. Белорусская делегация прилетела. Надо встречать. Посмотрим, кого прислали, хотя, как мне кажется, с посланцем проблем не будет.
Выпив очередную дозу обезболивающих, я натянул на себя чистый камуфляж, поцеловал расстроенную жену и сына, и постарался побыстрее свалить, чтоб не видеть их взглядов. Добравшись до своего импровизированного кабинета, уселся в навороченное кожаное кресло и включил ноутбук. Не прошло и пяти минут, в дверь постучались, и на пороге нарисовался Санька с двумя большими сиротскими чашками, распространяющими вокруг одурманивающий запах натурального свежезаваренного кофе.
— Здорово, командир. Бахнем кофеинчика?
— Привет, Санька. Знаешь ведь, чем обрадовать старика.
Артемьев ухмыльнулся.
— Ага. Типа старик… Наговариваете на себя, товарищ генерал-майор.
— А ты поостри, поостри. Вот присвою твоей Катерине звание повыше твоего, посмотрим, как запрыгаешь.
Санька усмехнулся, но лицо чуть изменилось. Видно, что начал проигрывать в уме подобную ситуацию, и это ему не совсем нравилось.
Отпив несколько глотков и посматривая на меня, Санька решил сменить тему и спросил:
— Командир, ты вообще как?
— Не очень, но работать надо. Давай, что у нас по плану? Вроде как сегодня собирались с железнодорожниками пообщаться.
— Позвать? Они в кают-компании уже ждут.
— Кто еще ждет?
— Да много народу. Все принеслись, когда узнали, что ты вернулся.
— Семенов с белорусами не появлялся?
— Еще нет, но сообщение, что транспортники из Белоруссии нормально посадили и отправили в карантин, пришло. Там всё прошло чисто, без сюрпризов.
— Хорошо. Что в Молодежном?
— Всё идет, как договаривались. Увеличенный транспортный портал, который мы использовали при выходах на плацдарм под Борисполем, проверен, и генераторы для изменения конфигурации поля по твоим схемам уже установлены — сам возился. Теперь дело за тобой, командир: настроить и запустить систему.
— Нормально. Давай сейчас разберусь с текучкой, и займемся новым крупным проектом, а то мы как-то всё пустили на самотек.
— Не спорю. Решение за тобой…
— Понятно, приглашай железнодорожников, будем творить великие дела.
Это была наша давнишняя идея — восстановить железнодорожное движение в Крыму. И первым этапом ставилась задача подготовки путей от симферопольского вокзала до поселка Молодежное, где у нас находился второй бункер, который мы хотели переориентировать для путешествий в 1914 год. Там шла добротная двухколейка, по которой до войны регулярно проходили составы в Симферополь и Севастополь со всего СНГ. Поэтому наш стройбат расчищал пути, а собранные откуда только можно инженеры готовили подвижной состав и в первую очередь строили настоящий бронепоезд на базе рельсоукладчика.
В плане обучения предков новым технологиям в новоорганизованное управление железнодорожных войск были откомандированы инженеры из Советского Союза, которые с ходу включились в процесс и на данный момент оказывали существенную помощь.
Совещание было недолгим: глава управления, бывший подполковник железнодорожных войск России, седой, но весьма крепкий и принципиальный дядька взялся рьяно за дело и по прошествии недели уже докладывал о серьезных достижениях, что не могло не радовать. В сопровождении усиленной охраны была проведена разведка путей вплоть до Чонгара. Хотя в некоторых местах полотно умудрились разобрать и растащить рельсы и шпалы, но это было не смертельно и могло быть восстановлено в течение нескольких недель при наличии соответствующих условий, которые мы были в состоянии обеспечить. Убедившись, что по этому направлению всё идет нормально, вызвал следующего посетителя, и уже через пару минут углубился в проблемы психологической поддержки прибывающих переселенцев и организации системы инклюзивного образования.
Отдельно и без свидетелей принимал нашего импровизированного министра финансов, Колю Кафтайкина, у которого оказалась тяга к собирательству ценностей и организации их хранения, причем всё это делалось в режиме строгой тайны. А так как Коля до этого служил у внутряков и занимался курированием Рынка в переходе на Москольце, то у него очень неплохо получалось продавать как бы на черном рынке из-под полы продукты и горючее за золото, серебро и предметы роскоши, которые бы ценились в прошлом. Нам страшно были нужны оборотные средства, за которые в той же царской России или Аргентине 1942 можно было бы закупать продукты, простые медикаменты и, при необходимости, размещать частные заказы на производство и доставку нужных нам вещей. Коля уже давно стал закулисным дирижёром нашего черного рынка и частенько даже выезжал на закупки в неконтролируемые нами районы Крыма. Этот невысокий жилистый прапорщик с добродушной улыбкой, которого поначалу многие принимали за простого лоха и пытались обуть, сумел развернуться на полную катушку. Несколько раз он попадал в переплеты на стрелках со всякими отмороженными копателями, и нам приходилось экстренно привлекать серьезные средства, вплоть до тяжелой артиллерии и установок залпового огня. А после того как одну из банд просто раскатали таким образом, хитрый прапорюга оставшимся в живых выставил бешеный штраф за якобы потраченные средства на незаконное и секретное применение оружия — якобы пришлось башлять друзьям из личной охраны самого Оргулова. После этого у него появилась дополнительная статья дохода — платное нанесение ракетно-бомбовых ударов по указанным целям в указанное время, причем конфиденциальность гарантировалась. Через некоторое время, во время разборок за территорию, где можно собирать ценности для продажи военным, один из полевых командиров не растерялся и, быстро связавшись с Кафтайкиным, обговорил цену, калибры, количество боеприпасов и время нанесения удара, и с особым удовольствием наблюдал, как тяжелые гаубичные снаряды превращали в щебенку укрытия незадачливого конкурента. Естественно, всё это делалось под строжайшим контролем нашей службы безопасности, тем более Коля был ее тайным сотрудником и давно уже имел звание старшего лейтенанта. А бандиты друг перед другом хвастались личным знакомством с ним и возможностью в случае чего за определенную мзду выйти на того же Васильева и толкнуть ему найденный где-то в развалинах подбитый танк, или даже на саму Артемьеву, если появлялась интересная информация о залетных гастролерах.