Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Всё это мне спокойно, под молчаливое одобрение Канариса, рассказывал Берия. Я слушал и не мог понять, зачем же все-таки сюда привезли Канариса. Разные мысли быстро проносились у меня в голове. Я начал делать выводы. Раз адмирал здесь, значит, решение принято и есть однозначная договоренность, но есть вопросы.
— Господин адмирал, у нас проходила информация, что вы были некоторое время изолированы во внутренней тюрьме главного управления имперской безопасности, так сказать, стали именным гостем Гейдриха. Но вас выпустили, и наверно, не просто так. Какие договоренности у вас с СС? Вы же прекрасно знаете, что у нас к Гиммлеру и всем этим специалистам по концлагерям особое отношение.
Берия блеснул стеклами пенсне и чуть-чуть подался вперед. Его этот вопрос тоже заинтересовал.
Канарис изменил позу, но всё также оставался спокоен, и положение рук, ног, туловища однозначно показывало, что адмирал честен, как никогда. Сразу видно человека, умеющего качественно врать на языке невербального общения.
— Да, господин полковник, мы уже давно совместно работаем с ведомством Гейдриха по вам и вашим соратникам, и он информирован не меньше, чем я. Мой визит и мои полномочия санкционированы не только советом генералов, но и некоторыми высшими руководителями партии, в том числе и являющимися офицерами СС.
— Но при этом вы знаете наше отношение к СС и ко всему, что связано с геноцидом русского народа.
— Я прекрасно вас понимаю и осведомлен о ваших пожеланиях. Но с другой стороны, германские войска не успели нанести такой вред, как в вашем мире, из-за которого вы с такой ненавистью относитесь к нам.
— Это ничего не меняет. Дайте догадаюсь: вас отпустили для проведения переговоров относительно судьбы высокопоставленных офицеров СС, и, наверно, и Гиммлер, и Гейдрих тут не последние.
Канарис согласно кивнул, сохраняя полное самообладание.
— Зато вы изменили историю, и те потери вашей страны в этой войне, которых вы хотели избежать, не случатся. Немецкие войска покинут территорию России, освободят всех заключенных и военнопленных. К вашему сведению, по моему личному приказу, условия содержания советских граждан существенно изменились и соответствуют всем нормам Красного Креста. Господин полковник, всё, чего вы хотели, вы добились.
Я не выдержал и невесело усмехнулся: понятно, в чем дело. Сталин и немцы уже договорились — это факт. Теперь, учитывая, что мы являемся формально третьей стороной, немцы должны оправдаться перед нами, учитывая наш негатив к фашистскому режиму.
— Допустим, такой вариант и нас устраивает. Война всем надоела. И как показывает практика новейшей истории, чем глобальнее и кровопролитнее война, тем меньше позитивных результатов для любых стран-участниц она приносит. Это неоспоримый факт. Но что делать с вашими ястребами, которые желают объединиться с англичанами и американцами и начать совместное наступление на СССР?
— Германии не выгоден этот альянс, и вы сами прекрасно знаете, что восточный вектор устремлений фюрера был, так сказать, навязанным.
Он замолчал, давая возможность переварить эти слова. А я сделал вид, что согласился и совершенно забыл про все наскоки тевтонов и их потомков на Русь.
— Сергей Иванович, — он в первый раз меня назвал на русский манер по имени-отчеству, — вы должны понять, что к власти в Германии пришли прагматики, и мы прекрасно понимаем, что дальнейшая конфронтация с СССР приведет Германию к катастрофе.
— А может, вы тянете время?
— Мне кажется, тянуть время выгоднее вам. Ведь тогда больше технических новинок из будущего будет воспроизведено на местной технологической базе, что, несомненно, существенно скажется на боеготовности Красной Армии. Ваше присутствие в нашем мире тоже возрастает. Мы совершенно случайно узнали про огромную субмарину из будущего, которая побывала в Средиземном море, а сейчас ушла куда-то в Атлантику. Не буду лукавить, кажется, так у вас, русских, говорится…
Он замолчал, потянулся к столику и изящно взял маленькую чашечку с кофе, бросив мимолетный взгляд на дорогущий кофейный аппарат, своим стальным блеском выделяющийся на фоне антикварной обстановки в комнате. Сделав маленький глоток, он поставил чашечку обратно.
 
— Какой необычный вкус.
Посмотрев на меня и Берию, адмирал, убедившись, что мы оба ждем продолжения, заговорил:
— Для нас не секрет, Сергей Иванович, что вы освоили энергию атома, и та же огромная субмарина, которая сумела при встрече с английским крейсером под водой развить скорость больше тридцати узлов и легко уйти от преследования, питается от этого источника энергии.
— И что это меняет? — я был неприятно поражен, что немцы знают про появление "Гепарда".
— Такой подводный крейсер способен существенно изменить расстановку сил на море, и если Соединенные Штаты попытаются влезть в войну в Европе против вас, то, по нашим соображениям, их ожидает настоящая резня на морских коммуникациях. И волчьи стаи Дёница могут только мечтать о таких возможностях. Мы оценили наличие у вас самонаводящихся зенитных реактивных снарядов и торпед и, естественно, очень не хотим с вами воевать — это будет одной из форм самоубийства. Вы ведь не просто так с огромной точностью с высоты в десять километров каждую ночь бомбили Рейхстаг. Считайте, намек понят.
— Вы хотите нас убедить, что со стороны Германии Советскому Союзу больше ничего не угрожает?
— Да. Именно это мне и поручили донести до вас.
— И договориться о непреследовании функционеров СС?
Канарис вздохнул, давая понять, что эта миссия ему самому неприятна.
— Чтобы избежать больших потерь и дальнейшего продолжения войны, вы должны согласиться.
— А почему вы меня просите?
— Это ключевой момент, на который упирал господин Сталин. Нам открытым текстом сказали, что план "Ост" никто прощать не собирается. Но еще раз повторюсь — если вы будете держаться жесткой позиции, война будет продолжаться, и нынешнее руководство рейха, на которое оказывается огромное давление со стороны промышленно-финансовой группы, связанной с американским капиталом, будет вынуждено выступить на стороне антисоветского альянса.
О как, вот и маленький ультиматум. Играют на нашем желании существенно уменьшить людские потери в этой войне.
— Допустим, вы правильно установили наши слабые точки и сейчас на них искусно воздействуете. Тогда что делать с Англией, которая ни в коем случае не позволит нам заключить сепаратный договор, чему недавнее нападение на мой кортеж — прямое доказательство.
Канарис спокойно, правда с сильным акцентом, проговорил, пристально смотря мне в глаза:
— Если мы с вами договоримся, Сергей Иванович, то судьба Англии будет решена.
Вот она, сладкая морковка, которой теперь у нас будут махать перед носом. Я повернул голову к Берии, тот правильно понял мой взгляд и согласно кивнул — решение принято, и руководство СССР согласно с такими условиями.
Я опустил голову, обдумывая ситуацию. Тут разыгрывался какой-то непонятный сценарий, и мне, и моей организации в нем отводилась весьма и весьма важная роль. Берия, видя мои колебания, решил вмешаться:
— Сергей Иванович, то, что касается военных преступлений, будет разбираться особой комиссией, и все виновные в расстрелах мирного населения понесут заслуженное наказание.
— Допустим, такое развитие ситуации меня устраивает. Что требуется от нас?
— Поддержка при вторжении и минимизация общих потерь.
Я не удержался и усмехнулся.
— Лаврентий Павлович, а наши войска тоже будут Англию штурмовать?
Берия снова блеснул пенсне в свете электрической лампочки.
— Конечно, Сергей Иванович. Джентльмены давно нам покою не дают и всегда готовы ударить в спину. Не стоит их жалеть.
Я всё еще не мог понять, куда они клонят, пока меня не озарило. Сразу после ранения был послан сигнал бедствия по всем нашим подразделениям, и видимо, это произвело впечатление на руководство СССР. Все отряды одновременно начали выходить из боев, самолеты, не слушаясь команд, уходили на аэродромы и так далее. Портал прекратил обслуживать нужды РККА, и множество войск и грузов ждали своей очереди. Может, и подло, но мы не должны позволять на себя безнаказанно нападать. А ведь им нужна безоговорочная победа, и причем быстро, а без нас и нашей техники это может растянуться надолго.