Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Через несколько минут подошел Олег в сопровождении озабоченного Семенова. Вошедшие посетителя расхватали стулья и разместились возле кровати.
— Как ты, Серега?
Олег был озабочен, исчезла даже обычная улыбка, которая делала его лицо доброжелательным и открытым. Сейчас он был мрачнее тучи.
— Нормально, бывало и хуже. Как обстановка?
— В Чкалове всё нормально, меры безопасности усилены. С армейских штабов, где есть наши люди, пришли сигналы, что всё в норме, но особые меры предосторожности приняты.
— А что с убийством Сталина?
— А вот тут не всё понятно. Наша сетка работает, ретрансляторы пашут в штатном режиме. Кремлевский роутер пингуется. Но оперативной информации кот наплакал, даже про уничтожение кортежа ни слова, хотя такие вещи сразу в оперативку попадают.
— А в средствах массовой информации?
— Уже было сообщение Левитана о покушении, но ни слова о гибели Сталина. Типа "подлый план заговорщиков" и так далее.
— Связаться пытались?
— Пытались. В ГУГБ НКВД никто ничего не знает, дежурные даже на вызовы с Усадьбы не отвечают. В общем, Серега, надо сваливать, и побыстрее, а то, если власть сменилась, нас накроют.
Семенов, опустив глаза, о чем-то сосредоточенно думал. Подняв голову, он, чуть скривившись, посмотрел на меня.
— Сергей, тоже видишь нелогичность во всем происходящем?
— Конечно. Ну не мог штаб ПВО пропустить какой-то бомбардировщик к резиденции Сталина. Районы столицы еще с тридцатых перекрыты для любых полетов. Саботаж в войсках ПВО? Но там же, в оперативном штабе в первую очередь, всех подряд проверяли на детекторах лжи, когда новое оборудование ставили. А, считай, в черте города устроить побоище? Вообще чистый идиотизм. Если это Сталина рук дело, то они бы по-тихому повязали бы, и всё. Зачем шум-то такой устраивать?
— И я вот про это думаю. Надо со штабом ПВО связаться и с главным управлением НКВД, может, что и выясним. Но уж очень похоже на последний писк оппозиции…
— Вот-вот. Это всё притянуто за уши, как наш бомбардировщик, набитый химическим оружием, упавший на Гитлера в окружении детишек. Все шито белыми нитками. Будет хохма, если тут на Сталина грохнулся немецкий бомбер, в котором совершенно случайно найдут неповрежденные карты с пометками Жукова и с большим красным жирным крестом: "Падать сюда", — и полной подборкой переписки половины нашего генералитета с германским генштабом.
Меня перебил Дегтярев, который по радиостанции слушал чей-то доклад, и воскликнул:
— Хм, это интересно!
— Что?
— Да тут наши айтишники нашли в сети по мас-адресу ноут Сталина и пропинговали. Он в данный момент нормально работает и находится в подземном укрытии, где-то под Кремлем, и с него качают информацию с нашего сервера. Планшет Берии, кстати, рядом и тоже вполне неплохо себя чувствует. Ребята дистанционно запустили встроенные веб-камеры и убедились, что и комрад Сталин и папа Берия живы и здоровы. Сталин сейчас информацию по Савченко качает. Это тот гэбэшник, которого за собой Хрущев с Украины притащил. Даже видеозапись их разговора сделали…
В дверь настойчиво постучали, и, не дожидаясь разрешения, в комнату вломился комендант Усадьбы и, тяжело дыша, напрямую обратился ко мне. В его глазах плескался самый настоящий страх, и мне стало неуютно от этого.
— Товарищ подполковник, — с трудом выдохнул он. Видимо, бежал из последних сил. — Вот…
Он протянул мне обычную DECTовскую телефонную трубку Panasonic. С нынешним оборудованием никто наш разговор прослушать не мог — в Усадьбе стояла мини-АТС из будущего, в которой стоял модуль VoIP, связанный по нашим вычислительным сетям с аналогичными коммутаторами на других важных объектах. Такие стояли на нашей базе в Чкалове, в Кремле и еще в паре других мест, где трудились люди из будущего, либо принимались серьезные решения, касающиеся нас. Соответственно, перехватить и послушать цифровой зашифрованный сигнал вряд ли мог, поэтому в данной ситуации можно было свободно говорить.
Я взял, приложил к уху:
— Да, слушаю.
 
— Здравствуйте, Сергей Иванович, — с характерным акцентом поздоровался Берия.
— Здравствуйте, товарищ Иванов. И передайте мой привет и пожелание долгих лет жизни товарищу Максимову. Это тот, который сейчас рядом с вами на своем ноутбуке материалы по Савченко просматривает.
В трубке повисла пауза, и я услышал, как Берия что-то спросил у Сталина и, получив ответ, уже открыто усмехнулся в трубку:
— Вы можете смотреть, чем мы сейчас занимаемся?
Я решил слукавить:
— Нет. В нашей системе безопасности идет фиксация, кто, когда и к каким материалам обращается. Мы так и узнали, что вы живы, несмотря на сообщение товарища Левитана.
— Это хорошо, Сергей Иванович, что вы живы и даже шутите. Значит, с вами всё в порядке, и руку держите на пульсе.
— Тем не менее, товарищ Иванов, погибли люди, много людей.
— Я знаю. Те, кто так долго не давал и нам и вам покоя, наконец-то понесли заслуженную кару.
Я уже хотел продолжить наезжать, но вспомнил, с кем говорю, поэтому заткнулся и осторожно спросил:
— Нельзя было обойтись без жертв?
— Сергей Иванович, мы не рассчитывали, что наши противники пойдут на такой отчаянный шаг. Ваша ценность для нас и для нашего дела — огромны. Это не преувеличение. И сознательно рисковать вашей жизнью и жизнью Судоплатова мы бы не стали. Гниль и предательство залезли слишком высоко.
Он на мгновение замолчал.
— Очень жалко Павла Анатольевича, на него многое было завязано, поэтому мы надеемся на вашу медицину.
— Хорошо, я понял. И как обстановка?
— Не по телефону. Хотелось бы встретиться лично и обсудить многие накопившиеся вопросы.
— Я пока не в состоянии.
— Я в курсе, но ситуация того требует, поэтому штаб ПВО получил команду пропустить к Кремлю один вертолет, на котором вас к нам доставят.
— Я в плохом состоянии.
Берия не нервничал и как-то мягко ответил:
— Я знаю, Сергей Иванович, но обстоятельства того требуют. Когда прилетите — узнаете. Это не приказ, это просьба.
Вот это меня удивило: значит, конкретно приперло. Ведь те, кто служил, прекрасно знают, что просьба начальника имеет более весомое значение, нежели простой приказ.
— Хорошо, я подумаю.
Все-таки последнее слово оставил за собой. Семенов, всё это время слушавший разговор, спросил:
— Операция по выявлению скрытой оппозиции?
— Однозначно, вот только наш эпизод скорее форс-мажор. Просит срочно прибыть в гости. Очень просит.
— А ты?
— Лететь надо. Они даже коридор к Кремлю откроют.
Олег, хмуро смотря на свои берцы, поднял голову.
— Может, очередная ловушка?
— А у нас есть выход? Надо ситуацию ни в коем случае не выпускать из-под контроля. Поэтому придется лететь.
— А если захватят?
— Вы закроете портал навсегда. А без фокусирующих цилиндров и без нашей элементной базы я им тут долго буду что-то строить и делать. Замучаются ждать.
Голос подал Семенов:
— В сложившейся ситуации, когда на носу начало мировой войны против СССР, Сталин не будет с нами ругаться — он же не идиот? А вот со стороны оппозиции, грохнуть Сергея и столкнуть лбами руководство СССР и нас, пришельцев из будущего — как раз логично и продуктивно, если удастся. Даже на время устроить общий тарарам и вызвать атмосферу недоверия и подозрительности, заблокировать работу порталов — это уже будет большим достижением. А может, под шумок попытаются кого и внедрить глубоко, так сказать на дальнюю перспективу.
Олег попробовал возмущаться, но и я, и Семенов его начали переубеждать. В итоге Олег, в сердцах плюнув и выдав многоярусную военно-морскую конструкцию нецензурного содержания, пошел готовить вертушку к вылету. Он сам собрался лететь со мной в качестве охраны, прихватив за компанию своих спецназеров. Семенов тоже был не прочь слетать в Кремль, но разумно сдержался и, обговорив порядок связи, засобирался к площадке с маяком, куда обычно выходило окно портала.