Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Так как все боялись налетов германских аэропланов, в народе началась паника, но Мария Федоровна, резко прикрикивая на советчиков, предлагающих укрыться, осталась гордо стоять возле авто, спокойно и даже с некоторой улыбкой глядя в небо. К всеобщему удивлению, рядом с ней встал митрополит Владимир, который, подняв крест с распятием и направив его в сторону неизвестных машин, что-то декламировал, но тоже оставался спокоен. Устыдившись всеобщей паники, возле вдовствующей императрицы, как бы закрывая ее телами, встали граф Келлер, генералы Корнилов и Маннергейм, тем самым подав пример всем остальным, кто еще в страхе не успел убежать.
Корнилов, с присущей ему усмешкой в азиатски раскосых глазах, спокойно пояснил:
— На этих машинах нет германских знаков различия, да и нет у германцев такой техники. Они не нападают, подождем и посмотрим, чего они хотят.
Его поддержали другие офицеры, стоящие вокруг монаршей особы. Увидев, что странные машины, у которых блестящие диски крутящихся винтов были сверху, а не по направлению движения, как у привычных аэропланов, зависли и не делают никаких попыток к атаке, люди начали успокаиваться.
Тут же появился император в сопровождении охраны, которая при первой угрозе его быстро утащила подальше в парк. Убедившись, что нет прямой угрозы, он наконец-то соизволил проявить волю и закатил скандал, что хотел бы знать, где его мать, вдовствующая императрица, и в итоге чуть позже, что было потом отмечено в газетах, он тоже появился у здания Ставки.
Одна из пятнистых летающих машин двинулась вперед в направлении собравшихся людей, и ее наконец-то смогли рассмотреть внимательнее. Это была однозначно боевая машина из металла, у которой на маленьких крылышках было подвешено что-то, несомненно напоминающее оружие, и никто из собравшихся не хотел бы на себе испытать его действие. Представители союзных государств с изумлением рассматривали эту картину, не понимая, что происходит. Но всем явно бросился в глаза трезубец, изображенный на борту летающей машины, которая, приблизившись метров на сто к стоящим людям, медленно повернулась боком, и, выпустив из корпуса маленькие надувные колесики, начал спускаться.
Когда колеса коснулись земли, в его борту открылась дверца, оттуда выпрыгнули три человека и, развернув небольшой белый флаг, направились в сторону застывших в недоумении людей, у которых уже было приготовлено все имеющееся в наличии оружие для отпора.
Летающая машина взревела двигателем, быстро набрала высоту и присоединилась к двум висящим в воздухе собратьям.
Мария Федоровна, перекрикивая грохот двигателей неизвестных машин, коротко проговорила:
— Господа, эти люди идут с миром, у них на воздушных кораблях трезубец, символ Троицы, давайте не будем совершать необдуманных поступков и спрячем оружие, тем более что к нам направляется женщина.
В толпе офицеров ойкнули, увидев, что действительно впереди, в странного вида пятнистой форме, поверх которой был надет доспех со множеством карманов, с пистолетом в набедренной кобуре, шла девушка с красивыми белыми волосами.
— Действительно баба! — кто-то не выдержал и прокомментировал увиденное, но на него тут же зашикали, и он заткнулся.
У нее на голове была пятнистая кепи с какой-то кокардой, а на ногах высокие черные ботинки. Но главное, что бросилось в глаза, это грация и уверенность, с которой она приближалась к собравшимся людям. Когда она приблизилась, то можно было рассмотреть сопровождавших, оказавшихся ее охранниками, в такой же пятнистой форме, только на головах у них были шлемы с прозрачными забралами и в руках они держали странное одинаковое оружие, со множеством непонятных, но явно функциональных деталей, сразу бросившихся в глаза профессиональным военным, которые присутствовали в этот момент на этом знаменательном событии.
Она подошла, остановилась, спокойно глядя на людей голубыми, как горные озера, глазами и остановила свой взгляд на императоре Николае II. Наступила пауза. Все с восхищением смотрели на нее, на ослепительную красавицу в военном мундире, который только подчеркивал ее притягательность.
 
Она чуть кивнула головой, и охранники остались на месте. Девушка, сделав несколько шагов к императору, окруженному напрягшейся охраной, остановилась перед ним, со всем соблюдением воинских ритуалов отдала честь и с легким акцентом, странно выговаривая слова, проговорила:
— Лейтенант Артемьева Екатерина Анатольевна. Руководитель центра общественных связей Новоросского Экспедиционного корпуса. Мое руководство, являющееся командованием Новоросского Экспедиционного корпуса, предлагает владетелю славной Российской империи установить дипломатические отношения.
Император Николай II явно впал в ступор, не понимая, кто это такие, но ему на помощь пришла вдовствующая императрица Мария Федоровна.
— Мы никогда не слышали про Новороссию, тем более про Новоросский Экспедиционный корпус. В нашем мире такой организации нет.
Девушка-парламентер завораживающе улыбнулась.
— Конечно, ведь мы из другого мира. И в нашем мире есть русские люди, и в нашем мире есть Бог.
Вперед выступил митрополит Владимир.
— Не посланники ли вы Сатаны?
На что девушка подняла руку и вытащила из-за отворота на цепочке серебряный православный крестик, поцеловала его, чуть опустила голову и несколько раз перекрестилась и начала читать молитву…
Это произвело впечатление. Митрополит улыбнулся в бороду и хорошо поставленным голосом проговорил:
— Это радует, что и в других мирах чтут Творца нашего и Святую Богородицу. Что же у вас за мир?
Девушка подняла голову и снова улыбнулась.
— Батюшка, я не вправе рассказывать обо всем и тратить время. У вас в Великой войне гибнут русские люди, они и наши соплеменники, и мы готовы помочь. Поэтому пусть наш командующий, генерал Оргулов, сам обо всем поведает на переговорах с властителем земли Русской императором Всероссийским Николаем Вторым Александровичем.
Николай наконец-то пришел в себя, уже понимая, что происходит нечто грандиозное, поэтому он просто спросил, услышав о помощи:
— Когда и где можно провести эти переговоры, госпожа лейтенант?
— В любое удобное для вас время. Если не против, то не стоит затягивать, и, если на то будет ваше желание, то в течение двух часов командующий будет здесь, это при условии, что вы лично гарантируете его безопасность.
Николай кивнул головой.
— Я гарантирую. Даю слово.
Она опять улыбнулась, приложила руку к странной черной коробочке, прикрепленной к ее амуниции, что-то там нажала и проговорила:
— Феникс, вариант ноль.
К всеобщему удивлению, коробочка ответила:
— Вас понял, Белка, вариант ноль подтверждаю. Готовность два часа.
Это произвело эффект разорвавшейся бомбы, и Николай смог только спросить:
— А что это такое, госпожа лейтенант?
— Это тактический радиопередатчик, с помощью которого я поддерживаю радиосвязь с базой. Если бы вы попробовали мне причинить вред, то в течение двадцати секунд здесь бы осталось выжженное пятно радиусом в несколько километров.
Она опять улыбнулась, но на этот раз ее улыбка напоминала оскал. И все поняли, что она не шутит.
— В таком случае я остаюсь в качестве офицера связи до начала переговоров. Потом по результатам мой статус будет изменен.
Наступила пауза, и все с удивлением увидели, как зависшие невдалеке летающие машины повернули и улетели куда-то на юго-восток.
Артемьеву пригласили в здание Ставки, где в срочном порядке стали все готовить для проведения переговоров, а ее забросали вопросами, на некоторые она, мило улыбаясь, отвечала, некоторые оставляла без комментариев, но больше всех поразила ее реакция, когда вопросы попытались задать представители союзнических государств. Ее прекрасное лицо сразу приняло брезгливо-ненавидящее выражение, и, явно с трудом сдерживая себя, посланница другого мира ответила:
— Я скажу один раз и больше повторяться не буду. У меня нет приказа и, главное, желания общаться с каким бы то ни было представителями варварских стран, которые нам абсолютно неинтересны и с которыми мы ни при какой ситуации не будем устанавливать дипломатические отношения. Только Россия, только исконно и истинно православная страна, вот кто нас интересует и кому мы готовы помогать. И впредь я бы попросила бы оградить меня и моих людей от контактов с этими людьми, естественно, их присутствие на переговорах крайне нежелательно.