Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Скажите, синьор Паоло, а зачем тогда нужно было убивать наших пловцов? Вам не кажется, что для начала переговоров это не самый лучший жест?
Паоло опять улыбнулся.
— Уж простите наших гостей из будущего, — обернулся к стоящим невдалеке боевым пловцам группы подполковника Дегтярева, — просто у них с вашими пловцами свои счеты.
— Это какие?
— В их истории, после того как Италия вместе с Германией проиграли во Второй мировой войне, в качестве репараций Советскому Союзу достался ваш линкор "Джулио Чезаре", переименованный потом в линкор "Новороссийск". Потом, после войны ваши пловцы, уже когда у наших стран снова установились добрососедские отношения, проникли в Севастополь и подло его взорвали. Погибло более тысячи советских моряков. Подло не на войне убивать. Вот у двоих из них погибли деды на том линкоре. Так что эта расправа маленькая месть за своих дедов, вы как настоящий итальянец должны понимать, что такое кровная месть…
— Это не у нас, это на Сицилии…
— Все равно, синьор Муссолини.
Дуче решил изменить тему разговора и спросил:
— А почему из будущего пришли только ваши соотечественники?
— Хм. Хороший вопрос. Там прошла Третья мировая война между Советским Союзом, Западным миром и исламским Халифатом. Целым и сохранившим некоторую часть мощи, получив возможность путешествовать в прошлое, оказался Советский Союз. САСШ, Великобритания, Европа, Азия — все лежат в руинах, а вот наши потомки выжили и сохранили свою мощь. Не находите это символическим предзнаменованием?
На этом разговор прекратился — всем гостям была предоставлена пища для размышления. Да и в воздухе недалеко от борта субмарины появилась странная металлическая конструкция, и лодка, маневрируя, подошла к ней. Через несколько мгновений прямо из воздуха опустился широкий металлический трап, и по нему смело прошел синьор Паоло и тут же растаял в воздухе, за ним тем же путем исчезли пловцы-головорезы, и, набравшись смелости, сделал несколько шагов Муссолини, а за ним пошли и его офицеры.
Огромное закрытое помещение, залитое ярким, белым, неестественным светом, поражало каким-то запустением и тяжелым воздухом. Придя сюда прямо с борта корабля, находящегося в Средиземном море, дышалось в первое время трудно, и все эти стены, несмотря на свет, давили на сознание. Пройдя за солдатами охраны в странных, но явно предельно функциональных защитных доспехах, в форме пятнистого цвета, они попали в просторную комнату, где их ждала русская делегация. Муссолини сразу узнал Молотова, министра иностранных дел Советского Союза, и сразу с ним поздоровался, выказывая свое уважение. Тут же ему был представлен некий полковник Оргулов, представитель военного руководства из будущего, так сказать принимающая сторона, являющаяся гарантом безопасности советской и итальянской делегаций.
Усевшись в мягкое кресло, обшитое дорогой кожей, дуче внимательно оглядел комнату, вдохнул запахи, изучая обстановку. Странные плоские панели на стенах показывали какую-то техническую информацию, на других демонстрировались виды какого-то заснеженного и разрушенного города, и везде были все те же пресловутые лампы, дающие яркий белый свет.
Чуть позже им был продемонстрирован фильм, рассказывающий, во что превратилась европейская цивилизация после Второй мировой войны и чем это все закончилось. Как и ожидала принимающая сторона, мертвые города и картина всеобщего запустения были забыты, когда стали демонстрироваться более подробные предвоенные кадры, когда озверевшие эмигранты, распоясавшиеся от безнаказанности, жгли, разбивали, уничтожали, насиловали и убивали. Убедившись, что нужное впечатление достигнуто, начались обычные переговоры, и тут Молотов показал себя настоящим политиком. Ловко жонглируя фактами, он давил, выбивал, заставлял Муссолини воспринимать полученную информацию в нужном свете. И ведь всё получалось. Главное, что эти фильмы, монолог Молотова, были разработаны специалистами ФСБ и ГРУ по информационным войнам, поэтому по большому счету результат был гарантирован. После трех часов тяжелого общения глава Италии в сопровождении двух доверенных офицеров был возвращен на лодку, а оттуда катером на крейсер. Отпустив находившихся на борту заложников, итальянцы быстро развернулись и дали деру куда-то на север, в сторону одной из военно-морских баз ВМС Италии.
 
Такого успешного завершения операции столь высокого стратегического уровня как-то не ожидалось, поэтому не то чтобы устроили грандиозную пьянку, но гулянка была знатная. На огонек с очередным "окном", как у нас теперь назывались проколы пространства-времени, заскочил Судоплатов и принял посильное участие, и когда народ начал после первого захода рассасываться на первый перекур, оказалось, что мы с Судоплатовым остались вдвоем. Даже Семенов, тоже присутствующий на мероприятии, понятливо куда-то умотал, пару раз как-то странно посмотрев на нас. Видно, что его любопытство заедает, и он чувствует, что сейчас начинается что-то новое в наших отношениях с руководством СССР.
— Сергей Иванович, я еще раз хотел поблагодарить вас за организацию и осуществление операции. Честно скажу, такого я еще не видел на своем веку и готов сообщить, что партия и правительство Советского Союза по достоинству оценило ваши достижения. Завтра, в восемь вечера по нашему московскому времени с вами хотел бы встретиться товарищ Сталин.
— Это по второму "окну"?
— Не знаю, скорее всего да. Я его известил о вашем, так сказать, открытии, но он только сейчас принял какое-то решение.
— И он как настроен?
Судоплатов был немного в подпитии, но держал себя в руках, поэтому чуть усмехнулся.
— Он доволен. После того как в "Правде" появилась большая и качественная фотография разрушенного в Берлине Рейхстага с подписью "Это вам за наши разрушенные города", немцы чуть ли не настойчиво просят начать переговоры, он доволен, очень доволен. А после операции с Муссолини все участники, в том числе и вы, представлены к правительственным наградам. Группа подполковника Дегтярева вся представлена к медали "Золотая Звезда" и званию Герой Советского Союза. Вас ожидают генеральские знаки различия.
— О как, — не выдержал я от удивления.
— Не скромничайте, Сергей Иванович. Хоть вы и не бегали, как обычно любите, с автоматом, не лезли под пули, но работали головой и организовывали людей. Все прошло великолепно, и уже получен сигнал из Рима, о том, что Муссолини готов идти на переговоры в компании с немцами. Это победа, Сергей Иванович, настоящая победа. Да мы не взяли Берлин, но мы, как вы и хотели, сохранили миллионы жизней советских людей. Уже сейчас, по нашим данным, в концлагерях резко улучшены условия содержания советских граждан, прекращены расстрелы и захват заложников. Немцы отступают по всем фронтам.
Я опустил голову. Странно, я так этого добивался, но внутри меня чувствовалась какая-то пустота. Ну не может же быть все так просто. Ох Судоплатов и темнила, быстро просек мое настроение.
— Кажется, что слишком легкая победа?
— Да.
— Согласен с вами. Это только начало. Нам не дадут так просто выиграть войну, отбив нападение фашистской Германии. Вот, наверное, об этом и хотел поговорить товарищ Сталин.
— Хорошо. Когда выезжаем?
— Вы отдохните, а завтра я жду вас в Усадьбе.
— Хорошо.
Когда Судоплатов умотал обратно в свое время при очередном внеплановом "окне" в Усадьбу, ко мне подкатили Семенов с Дегтяревым с расспросами.
Мы остались наедине, комната не раз проверялась на прослушку, поэтому можно было открыто говорить.
— Ну что, Серега, там Судоплатов пел? Он же не просто так на пьянку прискакал?
— Завтра надо к Сталину явиться, будем обсуждать перспективы освоения мира четырнадцатого года, заодно пряники получать за Муссолини. Мне вон генеральские погоны навесить обещают.
— Ого, быстро ты, Серега, от капитана до генерала проскакал. Думаешь, подкупают?