Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Ту-95, стартовав в начинающихся сумерках, поднялся в воздух и, быстро набрав высоту и скорость, ушел в сторону Германии. Через полчаса в небо ушел Ту-160, догоняя более тихоходного собрата.
С бомбардировщиков постоянно передавалась оперативная информация. Мы в реальном времени могли наблюдать, как оба самолета, не отвлекаясь на немецкую ПВО, достигли знаменитого Пенемюнде и стали его разрыхлять и равнять, уничтожая подземные лаборатории бетонобойными бомбами из будущего. Вывалив практически весь свой груз, Ту-95 повернул назад, а Ту-160 сделал легкий крюк в сторону Берлина, перейдя на сверхзвук.
Столица Германии ужаснулась от такого хамства, несмотря на плотную и продуманную систему ПВО. Небольшая фугасная управляемая бомба, эдак с тонну весом, пробила купол Рейхстага и взорвалась внутри, нанеся огромный урон. Что там было дальше, летчики из будущего посмотреть не могли, но радостный гогот и забористый мат в эфире говорили о том, какое удовольствие получают наши люди, участвуя в исторических событиях. Если честно, я и сам получал удовольствие от такого действа. Надоели эти побегушки с автоматами по полям, надоела гибель летчиков, танкистов и простых пехотинцев, отбивающих очередную станцию или населенный пункт, надоели расстрелы на оккупированных территориях. Пора бить и давить, и главное, заканчивать побыстрее эту войну. Надо так дать по зубам, чтобы надолго зареклись к нам соваться, поэтому бомбы объемного взрыва, напалм, шариковые и кассетные боеприпасы я не считал ничем таким неприемлемым.
Вот и сейчас, сидя в кресле в центре специальных операций, я смотрел и слушал, попивая кофе, и, так же как и все остальные тут присутствующие, испытывал удовольствие от происходящего. А ведь здесь были и местные, сотрудники Генштаба, разведки, спецвойск НКВД, которые готовились по методикам будущего, и мои современники, уже давно вписавшиеся в процесс и ставшие неотъемлемой частью этого мира, этой войны. Странная, гротескная, но тем не менее такая уже привычная и, если можно сказать, с точки зрения прыгуна по разным временам, гармоничная…
Вот уже почти неделя прошла с того памятного разговора с Судоплатовым, а тему выхода в 1914 год никто больше не поднимал. Хотя только вчера пришли зашифрованные документы из хозяйственно-экономического управления НКВД, которое возглавлял Павел Судоплатов, под его личным кодом, в котором давался подробный расклад по заводам Российской империи и что Советский Союз хотел бы там закупать.
Как я понял, Сталин обдумал, покривился, но когда надо было, он всегда мог пойти на приемлемый компромисс ради высокой цели. А целью было спасение страны, над которой нависла огромная опасность тотального уничтожения.
Но все шло своим чередом, и в один прекрасный момент пришло сообщение, что в ближайшие три дня должна состояться встреча Бенито Муссолини и английского посланника, причем встреча намечалась где-то в море и точных координат никто не знал. Когда мы стали готовить ДБ-1 к вылету, и уже с Дегтяревым, вызванным из мира 1914 года вместе с его группой, установили на самолет маяк, меня на связь срочно вызвал Судоплатов. Я в этот момент бы в Каче под Севастополем, где заканчивались последние приготовления, поэтому пришлось всё бросать и, ломая планы переброски войск через нашу систему, активировав маяк, перейти сначала в наш бункер, а потом в Москву.
Причину столь срочного вызова никто сообщать не стал, не доверили даже нашей шифрованной системе связи, поэтому я терялся в догадках, предполагая что-то грандиозное.
Уже в Усадьбе меня с нетерпением ждал Судоплатов, и, уведя меня в отдельную комнату, закрыв дверь, с ходу проговорил:
— Немцы запросили мира и на переговорах требуют, чтобы вы, именно вы, Сергей Иванович, были третьей стороной и гарантировали и нашу и их безопасность.
— Типа реверанса в мою сторону?
— Ну вроде как да.
— Кто будет присутствовать?
— Состав пока согласовывается, но предварительный список требований мы им переслали и получили их предложения.
— Что хотят?
— Хотят вернуться к довоенным позициям на 21 июня 1941 года. Возвращение всех пленных, интернированных, и соответственно с нашей стороны ожидают такой же шаг.
— Что по их военным преступникам и нашим перебежчикам? Они же, гады, натворили делов…
— Согласны организовать совместную следственную комиссию и разбирать каждый факт преступлений в отдельности. Со своей стороны обещают не препятствовать правосудию и оказывать всемерную поддержку. По нашим предателям готовы передать всех со всеми сопроводительными документами, подтверждающими факты предательства.
— Ого! — я не верил своим ушам.
— А ущерб, а разрушенные города?
— Это тоже готовы обсуждать.
— С чего такая покладистость?
— А мы им слили немного информации о будущем Германии, если она проиграет войну и к чему ее приведет следование в фарватере западной цивилизации. Каким арийцам захочется, чтобы их потомки считались людьми второго сорта, а правили балом распоясавшиеся исламские эмигранты, которые буквально заполонили страну. И главное, что это результат чудовищных потерь в мужском населении в Первой мировой и во Второй мировой войнах. Все это им объяснили весьма доступно и аргументированно. Они, конечно, не испугались, не поверили до конца, но приняли к сведению.
— Только это? Или регулярные налеты стратегических бомбардировщиков?
Судоплатов довольно улыбнулся. По большому счету все это было и его заслугой: наметившийся полный разгром Вермахта, точечные бомбовые удары, нанесенные двумя стратегическими бомбардировщиками, неуловимыми для немецкой авиации, с легкостью вскрывающих ПВО любого объекта, и многое другое, что с собой принесли пришельцы из будущего.
— Да, после того, как каждую ночь летчики "Белого лебедя", — Судоплатов с удовольствием проговорил название самолета, — с высокой точностью укладывают по тонной бомбе в развалины Рейхстага, они прозрели и поняли, что их хваленая ПВО ни хрена не значит.
— Так что в первую очередь, немцы или дуче?
Мой собеседник без паузы ответил:
— По немцам идет согласование, поэтому занимайтесь обеспечением операции в Италии. Как обстоят дела?
— Сегодня ночью, по вашему времени можем произвести вылет ДБ-1, хотя можно рассмотреть и вариант использования наших стратегов. Наши-то точно летают, а вот с ДБ-1 постоянно какие-то неполадки. Предлагаю задействовать один из стратегических бомбардировщиков.
Судоплатов задумчиво опустил голову, обдумывая мои слова. Странно, что они до сих пор не додумались использовать стратегические бомбардировщики для таких целей, но с другой стороны, у самолетов ресурс был не безграничным, поэтому каждый налет, каждая скинутая бомба согласовывалась с высшим руководством страны. И это давало свои результаты — уже многие немецкие предприятия ВПК только за одну неделю были превращены в руины сверхмощными и сверхточными авиабомбами.
— Хорошо. Думаю, отправлять маяк на борту тихоходного и технически ненадежного самолета будет действительно неразумно. Сегодня вечером я решу этот вопрос в Ставке Главнокомандующего.
Вот так и получилось, что маяк был упакован в виде авиабомбы, у которой был предусмотрен высотомер и парашют, открывающийся на определенной высоте. Поэтому пришлось немного помучиться, но ночью, получив измененное полетное задание, "Белый лебедь" снова исчез в черном ночном небе зимы 1942 года и взял курс на Италию. Дальше было делом техники. Сверхзвуковой бомбардировщик поднялся на высоту около пятнадцати километров и, наплевав на ПВО всех лежащих под его крылом стран, тихо и мирно долетел до заданного района и пошел на снижение. При подходе к намеченной точке, ненадолго были включены радары и получен сигнал от подводной лодки "Гепард", которая уже почти неделю паслась в указанном районе, в ожидании переброски группы боевых пловцов. Сигнал согласования, прицеливание, сброс — и бомбардировщик изменил курс, совершая разворот. На обратном пути он, чуть довернув, прошелся над нефтяными месторождениями в Румынии, разбрасывая кассетные бомбы, которые густым ковром взрывов накрыли нефтеперегонные заводы, вышки, трубопроводы. Запылали многочисленные хранилища, и заревом огромного пожара наши летчики любовались еще долго, покидая очередную точку нанесения стратегического удара по противнику.