Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Он сделал театральную паузу, но я был настолько уставший, что он не стал меня мурыжить.
— Вас среди наших ученых, которые после памятного взрыва и уничтожения нашей установки, называют Бешеным Максом. Даже получив информацию о ваших наработках, они находятся в ступоре и не понимают, как это всё может работать.
Я усмехнулся.
— Я сам иногда этому удивляюсь.
— Вот-вот. Тут как у многих компьютерщиков, которые, не зная многих вещей, интуитивно ремонтируют незнакомую аппаратуру. В общем, я могу вам сказать, что после анализа ситуации у нас в руководстве и по согласованию с некоторыми украинскими и даже белорусскими определенными лицами, имеющими власть и ресурсы, было принято решение не производить захвата вашей установки и лично вас оберегать от посягательств третьих лиц.
— Хм. Можете раскрыть вопрос, так сказать, поподробнее пояснить?
— Вы же знаете, что у нас нет единого руководства, а есть некий совет при Президенте?
— Ну допустим, хотя там у вас не все так просто, но что есть устоявшаяся клановая система, в которой спорные вопросы решаются на совете, я в курсе.
— Ну примерно так. Многим людям не очень понравилось, что в ФСБ вели такой проект и не известили других.
— Понятно, при удаче они бы получили такие преимущества, что остальным…
— Прекрасно, что всё понимаете. Так вот, на расширенном совете с участием некоторых представителей силовиков с Украины и Белоруссии принято решение взять вас под особую опеку, но при этом не мешать работать. У вас будет особый статус, скажем так, независимого перевозчика, но при определенных условиях.
— Каких? И что этот особый статус будет собой представлять?
— Условия просты. Так как вы и ваша организация по сути дела на данный момент являетесь официально признанной стороной, имея при этом полную поддержку руководством СССР из сорок второго года, и при этом, вне всяких сомнений, являетесь действующим офицером Вооруженных сил Российской Федерации, будучи гражданином Украины. Поэтому мы считаем, что в сложившейся ситуации вы должны представлять интересы не только некой группы доверившихся вам людей, но и Объединенного Совета.
— Это, можно сказать, что-то типа политического признания и предложения войти в ваш Совет?
— Да. Это сообщение я получил буквально несколько часов назад, и меня делегировали сообщить вам эту новость и узнать ваше решение.
Я невесело усмехнулся.
— А у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда.
— Какие еще условия?
— Совет признает ваше право контролировать установку перемещения во времени, при условии, что никто, без ведома Совета, не сможет пользоваться этой системой.
— Это значит, что у меня над головой будет стоять кто-то, кто будет определять, кого можно пускать в прошлое, а кого нет?
— Вы не совсем правильно выразились. Совет хочет контролировать именно поток постоянных переселенцев, их условия размещения, содержания и, главное, чтобы в прошлое не пробрались люди нелояльные, так сказать, к нашей общей Родине. Ведь согласитесь, у нас больше возможностей по контролю этого процесса. Ваши же потуги с использованием простых детекторов лжи чуть не привели к непоправимым последствиям.
Я встрепенулся.
— Это как?
— Националисты сумели внедрить к беженцам двух человек, в задачу которых входило проникновение в прошлое и выход на связь с националистами прошлого для дальнейшей помощи и сотрудничества.
— Они что, с ума сошли? А почему я не знаю?
— Ну скажем так, нас просветили коллеги из СБУ, и мы сумели обезвредить агентов еще до того, как они начали активные действия по проникновению в прошлое. Но могу сказать, что они были проверены вашей службой безопасности и уже официально состояли в списках на безусловное переселение. Даже специалисты из НКВД ничего не заподозрили.
— Н-да. Знаете, что мы не можем быть сильными везде.
Я задумался.
— А как к этому отнесется руководство СССР, вы не думали?
— У меня был разговор на эту тему со Сталиным. Он не против, если вы будете представлять не только лично себя и некую группу людей, а весь Объединенный Совет, со всеми его возможностями и ресурсами.
 
"Ого. Простая торговля, и всем всё выгодно. Хотя тут Сталина понять можно, мы свои возможности исчерпали, а тут такое поле для деятельности".
— Допустим, я согласен, хотя, как мне кажется, выбора вы мне не оставили и обложили со всех сторон, да подсадили на военно-промышленную иглу, если можно так сказать. Всегда приятно работать с новой техникой и оружием.
— Это только один из больших плюсов нашего сотрудничества.
Я вздохнул.
— А как же тогда разруливать ситуацию с новыми каналами? Вы ведь понимаете, что просто так к этому мы никого не допустим?
И тут Семенов меня удивил. Он просто заржал как лошадь и долго смеялся, вытирая выступившие слезы из уголков глаз. Все это время я спокойно смотрел на него и ждал продолжения концерта. Отсмеявшись, он весело глянул на меня и извинился:
— Извините, Сергей Иванович, это нервное.
— Ничего, понимаю. Так что вас так развеселило?
— Дело в том, что после того, как вы освободили профессора Кульчицкого и отправили к нам, он, проведя исследования в прошлом, написал докладную. Там он много чего описал, но всем стало ясно, что и он, и вы уверены, что в природе существует только один пространственно-временной канал в сорок второй год, и конструкция наших систем не предполагает возможности путешествия в другие миры. Поэтому он рекомендовал направить его к вам в помощь, а Совет после детального изучения доклада как раз и принял такое решение. Вот и представьте мою реакцию, когда вы сообщаете, что, несмотря на наших корифеев науки и их выводы, уже свободно шастаете в девятьсот четырнадцатый год, несмотря на невозможность такого факта.
— Вы поэтому лично и прибыли сюда, чтобы уточнить этот факт?
— Да. Именно поэтому.
— Понятно…
А вот теперь я пошел ва-банк.
— Это важно знать лично вам или вашему руководству? — И пристально уставился на него, тщательно контролируя его реакцию на вопрос.
Ох, как у него загорелись глаза, понял, что начался новый раунд серьезных переговоров. Но дядька ой как непрост, сразу перешел в атаку.
— Это зависит от того, Сергей Иванович, какие цели вы ставите перед собой. Вы, как я понял, хотите предложить мне в некоторой степени перейти на вашу сторону, так же как и многим другим, мотивируя доступом в новый чистый мир? Это заманчиво, но хотелось бы прояснить некоторые моменты.
— Например?
— Чего вы добиваетесь?
— Честно?
— Сейчас именно тот случай, Сергей Иванович.
— Хорошо.
Я собрался с мыслями и, может быть, впервые за последние несколько месяцев смог нормально и внятно сформулировать, что мной двигает последнее время.
— Знаете, полковник, помотавшись по разным мирам, я пришел к выводу, что, да, мы можем переселиться и что-то там сделать, можем изменить тот мир и время под себя, но это всё будет не то. Мы должны поднимать и восстанавливать свой мир, раз его загадили. Возможно, если получится вычислить историческую закономерность, подкорректировать процессы и не допустить глобальной войны у нас — это будет лучшим вариантом. Я буду искать и изучать, пока не погибну, и пока не опустятся руки. С другой стороны, нельзя нашу грязь, наше видение мирового порядка, наши морально-нравственные установки, подкорректированные средствами масс-медиа, экспортировать как какой-то высококачественный товар, чем мы сейчас, кстати, в некоторой степени и занимаемся.
Семенов несколько удивленно уставился на меня, не ожидал он от прожженного материалиста и прагматика Оргулова таких слов.
— Не ожидал от вас такого. Думал…
Он не стал продолжать, но я понял.
— Думали, хочу стать новым мессией? Нет, не будет этого, оно мне и даром не нужно. С точки зрения прагматика, есть еще одна причина для такого рода выводов и убеждений.
— Какая? Вы меня удивили, честно сказать.