Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Я, как только появилась такая возможность, перебрался в 42-й год и на одном из работоспособных МИ-24 с маяком на борту добрался к Лукичеву, который обосновался в небольшом селе подо Ржевом, в уцелевшем после боев деревянном доме. Вертолет замаскировали в небольшой рощице, а я, запустив маяк, вытянул на эту сторону "Тунгуску" для защиты от непрошеных крылатых гостей и пару бронетранспортеров с охраной, хотя у Лукичева тут и были свои люди, но решил подстраховаться.
На улице звонко пыхтел бензогенератор, обеспечивая нашу аппаратуру электроэнергией, и только наметанный глаз сразу зацепился за проволочную параболическую антенну цифровой высокочастотной связи и мачту коротковолновой радиостанции. Еще раз внимательно оглядев окрестности на предмет охраны, с трудом смог рассмотреть пару замаскированных огневых точек с СПГ-9 и БМД-2, мастерски спрятанных в сарае. Меня встретили и проводили в дом, где посеревший от усталости Лукичев, с мешками под глазами, что-то с матом доказывал невидимому абоненту, держа манипулятор радиостанции в руке.
— Сокол-три! Сокол-три! Квадрат 38–42, группа Бобра просит поддержку.
В ответ радиостанция что-то прошуршала.
— Понятно. Конец связи.
Пока Леонидович вправлял кому-то мозги, я оглядел комнату, в которой он обосновался. Обычный деревянный дом из почерневших от времени бревен, основой которого была большая, все еще несущая на себе следы побелки русская печь. Гостеприимные хозяева ее неплохо растопили, и в одной большой комнате стоял умопомрачительный запах горящих дров и поспевающего хлеба. Доброе, мягкое тепло, идущее от печи, напоминало о недавнем путешествии в летнюю Аргентину, где мы смогли позволить себе пару дней отдыха. Картину русского дома дополняли многочисленные черно-белые фотографии на стенах, где на передний план были выложены снимки людей в форме РККА. Даже часы с кукушкой и характерными гирьками и те тикали. Как в насмешку над стариной, на столе лежал ноутбук, а рядом с ним примостились котелок с отваренной картошкой в мундирах и грубо вскрытая штык-ножом банка с немецкой консервированной колбасой.
Увидев меня, Лукичев рывком поднялся и сделал пару шагов навстречу.
— Здравствуй, Сергей.
Я пожал руку.
— Здравия желаю, Владимир Леонидович. Как у нас тут?
Он невесело усмехнулся.
— А то не знаешь. Да и ты, я слышал, тоже отличился и на Аляске, и в Аргентине, и в Антарктиде. Даже АПЛ умудрился в прошлое отправить. Молодец, честно говорю, молодец, лихо ты все организовал. Работал на опережение?
— По-другому никак, и так полный цейтнот и приходится только реагировать на возникающие проблемы.
— Не прибедняйся. Тут Берия недавно по скайпу выходил — очень тебя хвалил. Судя по его намекам, ты теперь очень важная персона, и за тебя руководство СССР любого порвет на британский флаг.
Я сам поразился парадоксальности или даже дикости фразы про скайп и Берию, но самое интересное, что руководство СССР как-то очень быстро освоилось в использовании информационных технологий будущего, теперь телеконференции стали для них обыденностью.
— Это, конечно, хорошо, но что там по сбитой технике?
— Су-25 немцы распотрошить особенно и не успели. Смогли только найти в лесу обломки, выставили охранение и вызвали инженеров. Мы отбомбились по месту падения и высадили в окрестностях несколько штурмовых групп. Обломки самолета у нас под контролем. Сейчас все что можно режут болгарками, подрывают направленными взрывами и по частям вывозят вертолетом. Спецназ уже вступил в огневой контакт с противником, но пока ничего серьезного. Одна из групп только что запрашивала поддержку авиации по колонне на лесной дороге.
— Пилоты?
— Пилота с "сушки" наши отбили в самый последний момент…
— А вертолет? Что с экипажем и десантом?
— Тут сложнее. Информации меньше. Вертушка упала в расположении немецкой части. Они сразу его попытались эвакуировать, собрав в районе всю имеющуюся зенитную артиллерию. Сейчас "сушки" взламывают оборону. Пришлось использовать даже две штатные бомбы объемного взрыва.
— На вертолете же маяк есть, его не успели активировать?
— Видимо, не успели.
— Что планируете делать?
— Вариант один. Десант. Штурмовики бомбят дороги, переправы, аэродромы, чтобы ничего вывезти не успели, и ждут только дополнительный маяк.
— Ну, маяк я привез, только…
Мою заминку Лукичев заметил.
— Говори.
— В маяке же есть возможность активации по радиосигналу, и у вас коды есть. Почему не попробовали запустить маяк с упавшего вертолета? Там же конструкция достаточно жесткая, и противоударная, обшитая бронеплитами установка должна была, по идее, падение выдержать.
— Пытались активировать по радиосигналу, но ничего не получилось. Видимо, приемник поврежден или немцы быстро среагировали и приняли меры. Вот поэтому и хотел спросить: Сергей, может, у тебя там еще какие-то дополнительные возможности заложены? Ты же еще тот темнила, должен что-то такое предусмотреть.
— Есть возможность подключиться по Wi-Fi, но это нужно находиться с ноутбуком в непосредственной близости, ну максимум приблизиться метров на сто, и то не факт, что удастся законнектиться. Есть такая возможность подобраться?
— Сейчас — нет. Немцы столько войск нагнали, что там сесть негде. Можно перебросить маяк и высадить десант километрах в двадцати, но это будет настоящая войсковая операция, придется прорываться, потеряем время, людей, технику. Противник сюда перекидывает дополнительные силы, и наши потери могут возрасти. Поэтому я тебя и выдернул из Антарктиды, может, что придумаешь, исходя из возможностей твоих систем?
— Штурмовики работают на пределе дальности?
— Практически.
Я опустил голову, рассматривая истоптанный деревянный пол.
— Что с экипажем вертушки?
Лукичев, глубоко вздохнув, открыл на экране ноутбука фотографию, на которой был изображен лежащий на боку остов вертолета, на корпусе которого явственно были видны многочисленные отверстия от пуль и снарядов.
— Думаешь, здесь мог кто-то уцелеть? Мои ребята прихватили "языка", так тот рассказал, что даже по упавшему вертолету немцы долбили из крупняков.
— Поэтому там вы бомбили без особой осторожности для потерянного оборудования?
— Да, Сергей, сам понимаешь, что стоит на кону. Но до вечера мы должны что-то решить. В эту сторону идут несколько колонн бронетехники, и мы потом вообще ничего добиться не сможем. И так уже потеряли несколько местных штурмовиков. Я говорил с Берией, он был бы не против применения особо мощного оружия.
— Намек на ядерное оружие?
— Да.
— У нас его нет, а вот его аналог почему бы и не применить?
— Что ты придумал? Россияне тебе большую бомбу объемного взрыва передали?
— Нет. Есть другие варианты…
Решение принято. Всё пришлось делать на ходу и, несмотря на критическую ситуацию, мне никто не позволил приблизиться к месту боя, где решалась наша судьба.
Я летел в МИ-24, с пространственно-временным маяком под боком, и ждал результата вылета нашей авиации в район падения вертолета. У меня на коленях лежал раскрытый ноутбук, подключенный к беспроводной точке доступа с антенной, направленной в район проведения операции. С точно таким же оборудованием над районом проведения операции должен будет кружить Су-25, сопровождаемый еще четырьмя такими же фронтовыми штурмовиками для огневой поддержки. Причем один из них нес вместо бомбы защищенный бронепластинами маяк, который в случае моей неудачи нужно было скинуть в район аварийной посадки нашего вертолета. Всё было выверено и оговорено, и теперь оставалось только ждать.
Слушая переговоры на общей волне, я мог судить о том, что происходит в пятнадцати километрах от нашей позиции, где вертолет нарезал круги.
— …Подходим к зоне.
— …Есть подавление радиосвязи у противника.
— …Видим заградительный огонь.
— …Пошел сброс канистр с напалмом.
Но меня интересовало только сообщение "Кречета-4", который должен был определить наличие беспроводной сети, создаваемой вмонтированной в маяк точкой доступа.