Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

На лице боевика, покрытом тактической краской, появилась улыбка.
— Так это пи…р самый натуральный. У него там в постельке мальчик молоденький в качестве грелки во весь рост присутствует. У этого козла жена-красавица, а он по мальчикам…
— Неважно.
Повернул голову к Артемьеву:
— Санька, давай.
Тот, не разговаривая, достал приготовленный шприц с сывороткой правды и, не заботясь о санитарии, просто уколол дергающегося от страха дона Хулио Педрильо Махеро.
Пока препарат не начал действовать, мы вышли на улицу, где с треском пылала казарма, и пленные гаучо, у кого хватило ума подальше отбросить винтовки и лечь на землю и закрыть руками голову, под присмотром бойцов таскали к стене тела своих погибших товарищей. Отойдя подальше, мы остановились возле пленных женщин, которые, сбившись в небольшую кучку, сидели на земле, ожидая решения своей участи.
Мой взгляд уцепился за молодую красивую девушку, прижимающую к себе маленького мальчика лет трех. Я невольно вспомнил своего Славку, который в нескольких сотнях километров наслаждается чистым воздухом и с удовольствием трескает свежие фрукты и овощи. Там же под присмотром моей супруги находился и маленький сын Артемьева — Катерина не могла сама присутствовать здесь, на базе были определенные дела, требующие ее личного участия. Санька тоже рассматривал красотку и, грустно вздохнув, сказал:
— Вот не понимаю этих гомиков. У него такая жена красивая, которую только на руках носить нужно, а эта скотина по мальчикам скакал, как стрекозел.
— Ага, тебе еще жаловаться. У самого жена-красавица, что вся база слюни пускает, а он все вздыхает. Вот расскажу Катьке, как ты тут аргентинским сеньорам глазки строишь, так она устроит тебе головомойку.
Он сделал паузу и уже другим голосом спросил:
— Командир, а что с этими делать будем? — показывая на женщин.
— Не понял? Что за вопрос. Сейчас этот козел блудливый расскажет, где наши ребята, и мы уходим. А эти пусть идут куда хотят, мы что, звери, чтоб тут всех зачищать. Ладно, пошли, вроде как этот Педрильо уже дошел до кондиции.
Мы повернулись и двинулись к дому, когда сзади кто-то закричал:
— Господин! Господин полковник!
Я резко повернулся. Отдав ребенка, видимо служанке, на ноги встала та самая красавица, жена хозяина асьенды.
— Господин полковник!
Но не только это нас удивило. Она говорила на чистом русском языке.
— Вы ищете своих людей, которых… — она запнулась, — захватил мой супруг?
— Откуда вы знаете русский язык? Судя по вашему произношению, это ваш родной язык.
— Моя мама русская, урожденная графиня Смирнитская, перебралась в Аргентину сразу после революции.
— А…
— Она вышла замуж за местного идальго…
— Понятно. Так что там насчет наших людей?
— Вы даете слово, что не причините вред женщинам и детям?
При свете горящей казармы я рассматривал ее лицо и видел, что девушка дрожит от страха, но храбрится, как может.
— Да. Нам нет нужды воевать с мирными жителями. Мы воины, а не бандиты, и сейчас проходит войсковая операция по освобождению заложников. Этого достаточно?
— Да… — Она замолчала.
— Где?
— Вверх по течению Рио-Дульсе есть большая ферма, там и держат ваших друзей.
— Расстояние?
— Километров десять.
— Хорошо, мы проверим.
Я повернулся и двинулся в сторону дома, где человек Судоплатова допрашивал дона Махеро, который после укола сыворотки правды пел как соловушка, раскрывая сокровенные тайны. Но вслед снова закричали:
— Господин полковник! Господин полковник?
Я удивленно обернулся. Опять звала все та же девушка.
— Что-то еще, госпожа Махеро?
При свете горящей казармы она смело смотрела мне в глаза, а я, если честно, любовался стройной фигурой и действительно ослепительной внешностью. Русские гены дали ей женственность и красоту, а аргентинские наделили южной страстью и сильным характером. Странно, что такая девушка была замужем за таким уродом. Она, гордо, чуть откинув голову, оценила мой интерес и, слегка изобразив улыбку, показывая свою открытость спросила:
 
— Что будет с моим супругом?
И судя по тому, что она на пару мгновений задержала дыхание, этот вопрос ее интересовал очень сильно.
— Из-за него погибли наши люди. Он будет наказан.
Хм. А вот ответ ее успокоил. Она даже не стала упрашивать и умолять пощадить муженька, видимо, достал ее этот похотливый павиан. Следующий вопрос вообще удивил меня.
— Вы же из большевистской России, ТОВАРИЩ полковник?
— Да. Это так важно?
— Для меня — да. Мама очень много рассказывала про Россию, но я ее никогда не видела, но всегда хотела побывать там.
— Вы хотите что-то предложить?
Она опустила голову, собираясь с силами, и, как будто ныряя в холодную воду, резко задрала подбородок и глянула прямо мне в глаза.
— Господин полковник, не скрою, что этот брак был выгоден моему отцу и моему мужу, а я всего лишь была разменной монетой. Моя семья меня не примет обратно, я там никому не нужна — все давно поделено между детьми отца от первого брака. А здесь, когда вы уйдете, появится многочисленная родня мужа, начнут делить наследство, и ни я, ни ребенок долго не проживем. Мы никому не нужны живыми.
А ведь она не врет. Тут, наверно, и не такие мексиканские сериальчики происходят. Я вызвал по радиостанции Судоплатова, тот, решив, что произошло нечто особенное, быстро прибежал. Выслушав мои объяснения, он с интересом поглядывал то на девушку, то на меня.
— Так вы предлагаете…
— Ага. Окружим девушку вниманием, поставим здесь своих людей для охраны, и пусть попробуют сунуться. Тем более девчонка-то не врет, реально ее кончат, когда начнется дележка наследства.
— Идея хорошая…
Я видел, как хозяйка асьенды чуть расслабилась и в глазах загорелся огонек надежды…
После того, как мы оговорили порядок передачи управления хозяйством дона Махеро людям Судоплатова и создания в этой усадьбе центра операций советской разведки, мы отошли в сторону. Естественно, просто так мы доверять не собирались, и девушку в ближайшее время ожидала тщательная проверка на детекторе лжи.
— Что по нашим людям?
— Информация от жены подтвердилась. Ферма вверх по течению реки.
— По охране есть информация?
— Человек десять, обычные местные бандиты-гаучо.
— Понятно, бандитов зачистить. Вертушку брать не будем, ее для своей операции зарезервировал Дегтярев, пойдем на броне, вроде как туда идет хорошая дорога.
— Это не все, товарищ подполковник.
— Что?
— Я бы рекомендовал дона Хулио Педрильо Махеро оставить в живых, во всяком случае на ближайшее время.
— Обоснуйте.
— Обширные связи на континенте, в Европе и в Северной Америке. Ему принадлежат рудники и несколько нефтяных месторождений. Я рекомендовал бы все это взять под контроль.
— Хм. Если ваше руководство займется этим, я не против…
В усадьбе остался небольшой отряд для охраны усадьбы и пленных, чтоб раньше времени о нашем присутствии не узнали, а мы на двух БТРах и четырех Т-34 в темноте рванули по грунтовой дороге вверх по течению реки. В целях маскировки шли без света фар, только по приборам ночного видения, освещая дорогу инфракрасными прожекторами. В передовой дозор выдвинулся джип с пулеметом, у которого тише всего работал двигатель. Мы так шли с полчаса, трясясь на разбитой каменной дороге, пока с джипа не вышел на связь Санька Артемьев.
— Феникс, на связь!
— Слушаю, Бычок.
— Впереди слышен звук сильной ружейно-пулеметной стрельбы. Фиксирую отдельные взрывы, похожие на применение ручных гранат. Там, видимо, кто-то за нашими знакомыми пораньше заявился.
— Хорошо, двигайтесь вперед. Максимальное внимание, попытайтесь уточнить, кто там и кому морды бьет.
— Вас понял, Феникс.
Джип взобрался на холм и исчез из поля зрения, чуть позже и мы достигли вершины и смогли рассмотреть ферму, на которой ярко пылало два здания и вокруг вспыхивали огоньки выстрелов.