Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Американское сотрудничество с немецким военно-промышленным комплексом было настолько интенсивным и всепроникающим, что к 1933 году под контролем американского финансового капитала оказались ключевые отрасли германской промышленности и такие крупные банки, как "Дойче Банк", "Дрезднер Банк", "Донат Банк", и др.
В августе 1934 году американская "Стандарт Ойл" приобрела в Германии 730 тыс. акров земли и построила крупные нефтеперерабатывающие заводы, которые снабжали нацистов нефтью. Тогда же в Германию из США было доставлено тайно самое современное оборудование для авиационных заводов, на котором начнётся производство немецких самолетов.
От американских фирм "Пратт и Уитни", "Дуглас", "Бендикс Авмэйшн" Германия получила большое количество военных патентов, и по американским технологиям строился "Юнкерс-87". К 1941 году, когда вовсю бушевала Вторая мировая войня, американские инвестиции в экономику Германии составили 475 млн долларов "Стандарт Ойл" вложила в неё 120 млн, "Дженерал моторе" — 35 млн, ИТТ — 30 млн, а "Форд" — 17,5 млн.
После поездки поставленного вновь во главе Рейхсбанка Я. Шахта в США в мае 1933 году и его встречи с президентом и крупнейшими банкирами с Уолл-стрит Америка выделила Германии новые кредиты на общую сумму в 1 млрд долларов.
А в июне того же года во время поездки в Лондон и встречи с М. Норманом Шахт добивается предоставления английского займа в 2 млрд долларов и сокращения, а потом и прекращения платежей по старым займам. Таким образом, нацисты получили то, чего не могли добиться прежние правительства…
Гиммлер, прекрасно знающий всю подоплеку финансового возрождения Германии и имеющий представление о реальных возможностях настоящих хозяев ВПК Рейха, не хотел идти против фюрера, и Гейдрих был в курсе этого.
— Хорошо, что вы предлагаете, Рейнхард?
— Я предлагаю не спешить и посмотреть, как будет развиваться операция "Тайфун". Если наши войска возьмут Москву, то и переговоры будет легче вести, если русские отобьются — фюрера будет проще убедить в необходимости сепаратных переговоров.
— В стратегическом плане я согласен, но на меня давят, требуя определенных действий. Мне не оставляют выбора.
— Вы предлагаете тянуть время, рейхсфюрер?
— Да, Рейнхард. Организуйте контактную группу, прикрытие и легенду на случай провала…
Сказав последнюю фразу, Гиммлер вернулся к бумагам, с которыми он работал до прихода посетителя.
Гейдрих вытянулся, щелкнул каблуками.
— Будет сделано, рейхсфюрер.
* * *
Мы неслись на небольшой высоте, облетая любые населенные пункты, при этом стараясь быть максимально осторожными, учитывая, что вертолеты идут в серьезном перегрузе. Но пока нам сопутствовала удача и, пользуясь интерактивной картой, где были отмечены позиции противника и особенно места расположения зенитных батарей, сумели избежать неприятностей при подлете к линии фронта. Десятки детей разного возраста, которых мы забрали в небольшой деревне, оккупированной фашистами, были нашим самым ценным и охраняемым грузом, ради которого мы пошли на явное нарушение режима секретности.
Я сидел на металлической скамейке, держа на коленях двух детишек лет трех, которые, как маленькие галчата, пугаясь рева двигателей, жались ко мне. И по прошествии десяти минут сначала один, а потом другой начали клевать носами, а потом просто уснули. Посматривая в иллюминатор, я изредка смотрел, как мимо проносятся поля, леса, дома, дороги. Прекрасно была видна идущая слева и чуть сзади "двоечка", которая как привязанная соблюдала дистанцию и высоту над землей. Несмотря на то что я не раз летал на боевых вертолетах и наблюдал за ними, даже обстреливал и сбивал, но тем не менее наблюдать за идущим на крейсерской скорости "крокодилом" было интересно. По-настоящему боевая, мощная машина всем своим видом, стремительностью обводов внушала уважение и даже гордость за нашу страну, создавшую такую машину для уничтожения противника.
Большинство детей просто не понимали происходящего, плакали, и бойцы из охраны, затянутые в белые маскхалаты, в разгрузки, с автоматами, переквалифицировались в нянек, и это многим из них нравилось. Артемьев тот просто балдел от детей, и я впервые в жизни видел Саньку в таком качестве, и ведь у него получалось. Его открытая добрая улыбка привлекала малышню: к нему тянулись, старались залезть на колени и получить свою долю ласки и душевной теплоты, которой буквально лучился мой давний соратник. Через некоторое время я сам себя словил на мысли, что получаю удовольствие от доверчиво прижавшихся ко мне детишек, ради защиты которых я сейчас был готов порвать кого угодно на британский флаг…
— Феникс, на связь. Феникс, на связь. Это Кондор-Два.
От добродушных мыслей и наблюдения за возней малышей отвлек вызов на циркулярной волне. Отжав тангенту манипулятора, ответил:
— На связи, Кондор-Два. Проблемы?
— Да. Опять двигатель.
— До линии фронта дотянем?
— Дотянем, но температура растет, надо будет садиться.
— Что с девушкой? Как состояние?
— Без сознания, нужна срочная медицинская помощь.
— Хорошо, Кондор-Два, я понял. Минуту, приму решение.
Артемьев, слушающий общую волну, изменился в лице, осторожно отсадил детей и быстро пересел ко мне. Я передал ему своих малышей, достал планшет, запустив интерактивную карту, просмотрел самое свежее расположение наших частей в том районе, где мы должны были пересечь линию фронта, и в первую очередь меня интересовали аэродромы, где по идее можно было в случае чего разжиться горючим и получить медицинское обслуживание для раненых. Особенно это касалось девушки, которую бойцы вытащили в прямом смысле из петли.
— Кондоры, на связь.
— Кондор-Один, на связи.
— Кондор-Два, на связи.
— Меняем курс, в сорока километрах аэродром 180-го ИАПа. Они ближе всего. Кондор-Два, дотянете?
— Не уверен. Двигатель греется.
— Здесь мы сесть не может, немцев как грязи. Противник прорвался и взял Можайск. Аэродрома подскока у нас уже нет. Сами знаете, должны были лететь в Тушино.
— Вас понял.
Вертушки изменили курс, и даже дети замолчали, поняв, что у взрослых какие-то неприятности.
Машины неслись над землей, а я пытался связаться с Усадьбой. Мне сразу ответили, я коротко обрисовал ситуацию.
— Буду у летунов садиться, у нас перегруз, "двойка" уже пыхтит и надо срочно медицинскую помощь раненым оказать.
— Хорошо, мы сообщим штабу ВВС Западного фронта.
— Только не тяните, а то наши силуэты не знают, собьют еще по незнанию…
Погода начала резко портиться, да и до сумерек осталось совсем мало, поэтому лихо пронеслись над немецкими позициями, даже не услышав, как вдогонку затарахтели малокалиберные зенитки, только по бронированному корпусу вертолета несколько раз щелкнули пули стрелкового оружия, и мы уже летели над нашей территорией.
— Феникс, на связь. Кондор-Два.
— На связи, Кондор.
— Командир, температура растет.
— Минут пять выдержишь?
— Думаю — да.
— Готовься, сейчас подлетаем, попытаюсь с летунами связаться, чтоб не слупили по дурости.
Переключившись на волну радиостанции ИАПа, попытался вызвать:
— Клумба-346, Клумба-346, вызываю Аспида-14, ответьте!
"Клумба-346" это был особый позывной, которым мы могли вызывать особую помощь. Все авиационные части Западного фронта, в полосе которого крутились наши вертолеты, получили особые циркуляры, где оговаривался порядок оказания помощи особому авиационному подразделению НКВД.
Сильно искаженный голос нам ответил:
— Клумба-346, говорит Аспид-14. Чем можем помочь?
Я глянул на экран планшета. Точно позывной 180-го ИАПа.
— Идем на экстренную. Сейчас подлетаем, смотрите нам в зад не дайте и предупредите дежурное звено.