Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Командование 7-й танковой дивизии Вермахта, получив только донесение о яростном бое в районе деревни Богатырь, но, так и не сумев установить какую-либо связь, разумно отправило на помощь второй батальон 25-го танкового полка, усилив его батальоном пехоты и двумя батареями 42-го противотанкового батальона.
Все это спешно двинулось по единственной дороге в сторону яростного боя, а вертолетчики, только недавно слетавшие на базу для дозаправки и пополнения боекомплекта, сумев с высоты обнаружить подкрепление, как раз получили целеуказание от специалистов РЭБ, обнаруживших штаб дивизии. Доложив о ситуации, они, получив указание, двинулись по указанному направлению, расстреляли НУРСами все, что могло хоть как-то использоваться в качестве штаба, и для закрепления успеха скинули несколько канистр с напалмом, превратив штаб танковой дивизии в пылающее море огня. Для острастки, пройдясь из пушек по командно-штабным машинам, пилоты, решив, что дело сделано, повернули обратно, догнали выдвигающееся подкрепление и начали его методично топтать, как петух кур.
Это было зрелищно: на медленно идущую в темноте колонну танков, бронетранспортеров и машин сверху обрушиваются снопы огня. Раз проход, два проход, три проход. Машины горят и взрываются. Люди разбегаются в панике, стреляя в воздух, пытаясь разглядеть в темном, закрытом густыми тучами небе две призрачные тени. И в этот самый момент два летающих, неуязвимых монстра резко уходят вверх, ревя двигателями, и по колонне наносят удар системы залпового огня. Бьют всего четыре установки, но и этого достаточно, чтобы нанести большие потери. Проходит несколько томительных минут и из-за пригорка появляется стальная лавина, уничтожающая все, что имеет немецкие кресты, на своем пути.
Снова работают вертушки, хлопают пушки БМП и БМД, деловито грохочут КПВТ с бронетранспортеров и рявкают орудия танков и, оставив за собой поле, уставленное горящей техникой, бронированный ударный кулак идет дальше.
Когда до рассвета оставалось чуть больше часа, мы закончили разгром основных сил немецкой танковой дивизии. Попутно умудрились захватить всю их инженерно-ремонтную службу и все это сдали бойцам генерала Лукина, которые в эту ночь тоже знатно оттянулись, добивая остатки дивизии и растаскивая любые попавшиеся под руку продукты и боеприпасы.
Мы свою задачу выполнили. Быстро даю команду, и все боевые машины резво в строгом порядке рванули обратно к порталу, как было оговорено с самого начала. Вертушки улетают на базу под Можайском, где их ждет специально охраняемое место…
Конечно, было не без потерь: немцы еще те вояки, но два подбитых БМД, один БМП-2 и БТР не попадают ни под какое сравнение с тем избиением, которое мы устроили этой ночью противнику.
Уже вернувшись в наше время, подсчитывая потери, выслушивая доклады командиров подразделений, я видел, какое они испытывают удовлетворение после такой победы. Наконец-то данное им в руки оружие реально использовалось для защиты Родины, и это для них было особенно важно. А вот у меня на душе было неспокойно. Все это попахивало авантюризмом чистой воды и обязательно в ближайшее время должно принести большие неприятности и мне и тем, кто пошел за мной. Слишком явное вмешательство в дела этого мира не должны пройти безнаказанно.
Видимо, не я один придерживался таких мыслей: на расширенном совете как раз была поднята именно эта тема.
Необходимость собраться и провести военный совет уже давно созрела. Мы разрослись, наши возможности и силы увеличились, и сегодня мы впервые в 41-м году проявили себя как самостоятельная сила, которая в состоянии проводить наступательные операции минимум дивизионного уровня с использованием различных видов вооружения. Само собой это должно было вызвать определенную реакцию не только у руководства СССР, но и немцев, и скорее всего у союзников, которые очень ревниво в будущем будут следить за успехами Красной Армии.
Сейчас местом сбора была просторная комната по соседству с большим порталом, где обычно находилась группа силового прикрытия установки. Пока было свободное время, бойцы умудрились обшить помещение пластиковыми панелями, подвесить несколько светильников и установить телевизор, на который в режиме реального времени выводился видеосигнал с нескольких видеокамер системы безопасности установки. Учитывая размеры комнаты, тут как раз было подходящее место для сбора командного состава нашей организации и проведения расширенного совещания, на которое были приглашены и полковник Лукичев, и полковник Щедрый.
 
После доклада Васильева о потерях в личном составе и технике, присутствующий полковник Лукичев, которого пришлось пригласить, поинтересовался:
— Сергей Иванович, скажите, вы и далее намерены использовать имеющиеся у вас средства таким образом?
— Это вы про сегодняшнюю вылазку?
— Да. Как я понял, это было проведено без санкции руководства СССР?
Вот он куда клонит. Неужели с ходу попытается выставить перед всеми мою некомпетентность и перехватить управление проектом? Так сразу?
— Применение определенных сил и средств было оговорено. Но на плацдарме сложилась тяжелая обстановка, и не вмешайся бы мы, то на следующий день те силы, которые мы разгромили в ночном бою, раскроили бы окруженные войска на несколько частей. Образно говоря, мы и так поздно там появились. Тут был больше психологический момент, так сказать, вливания наших гостей в коллектив.
И чтобы перевести стрелки, обратился к Васильеву:
— Вадик, как там новички? Довольны?
Капитан-танкист поднялся и, спокойно поглядывая на собеседников, доложился:
— Психологический эффект после ночного боя в пределах ожидаемого. Хорошо, что противники были вооружены легкими чешскими танками, которые даже крупняки БТРов брали, поэтому потери небольшие, а общая победа всегда неплохо сплачивала людей.
— А вообще как люди?
— Народ опытный, в большинстве своем семейный, поэтому не склонный к авантюрам. Дальше должна работать наша служба безопасности, проводя тщательную проверку. От себя предлагаю поэтапно переселить семьи, и поочередно малыми группами использовать бойцов в смешанных подразделениях. Как единую часть, считаю, оставлять не имеет смысла.
Щедрый засопел, но промолчал, понимая, что пока он не может качать права, тем более до совещания у меня с ним состоялся коротенький разговор, где я открытым текстом ему пояснил, что его роту как единую силу я оставлять не буду. Тем более учитывая положение, скорее всего большая часть его бойцов будет использоваться в качестве инструкторов в специальных подготовительных центрах РККА, где будут проходить обучение части по новым, переработанным на основании информации из будущего уставам и методикам. Полковник скривился, не хотелось ему расставаться со своими бойцами, но это жизнь и по-другому их будущее мне не виделось, да и вряд ли руководство СССР будет гнать спецов из будущего на передовую.
Я перехватил инициативу.
— В будущем мы ограничимся только точечным вмешательством в экстренных случаях без массированного применения наших сил. Учитывая нынешнее положение с боеприпасами и с запасными частями к боевой технике, нас хватит в лучшем случае на два-три таких выхода.
Дегтярев, что-то рисующий простым карандашом в блокноте, поднял голову и спросил:
— Сергей, а что будем с вертолетами делать? Сворачивать свое присутствие на плацдарме?
Он скривился.
— Там такой великолепный аэродром подскока, что с него можно развлекаться во всей полосе наступления третьей и четвертой танковых групп немцев. Да и знаешь, как-то некрасиво. Люди не поймут, тем более там очень неплохая позиция, с которой можно гулять по тылам наступающей на Москву группировки.
— Сам со своими спецами там шуршать будешь? Олег, ты что, в войнушки не наигрался, а у кого дальняя командировка на носу?
Народ заинтересованно на нас посмотрел, но задавать ненужные вопросы у нас не принято. А Олег, не смутившись, ответил:
— Так местных будем натаскивать.