Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Сначала, получив информацию о катастрофическом положении в Севастополе, руководство СССР не понимало, радоваться или нет тому, что с московского направления были сняты определенные силы и срочно переброшены в Крым. Потом адмирал Октябрьский доложился о полном уничтожении авиации Черноморского флота, базирующейся в осажденном городе, и потере двух эсминцев и одного лидера, потопленных прямо в севастопольской бухте. Учитывая полное превосходство противника в воздухе, ситуация резко ухудшилась, и наш доклад, что противник целенаправленно обстреливает район портала, добавило причин для волнения. Пока в Москве вырабатывались решения, подошло наше сообщение о вмешательстве с применением новых радиолокационных систем. Под утро пришел доклад о весьма удачном применении вертолетов и уничтожении штаба 11-й немецкой армии во главе с генералом Манштейном. Берия, еще не долетевший до Москвы, связался со ставкой Верховного и вернулся в Оренбург для выяснения обстановки, а к вечеру нарисовался у нас в бункере. Он с интересом выслушивал обстоятельства и результаты применения новых систем вооружений, и особенно его поразили два вертолета, готовящиеся к ночному вылету. Конечно, наркому очень не понравилось, что мы применили новейшую боевую технику без его ведома, но результат превзошел все ожидания. Накал боев резко пошел на убыль, а после уничтожения штаба армии и разгрома штабов корпусов командиры немецких дивизий, учитывая серьезную убыль артиллерии, ограничились только обстрелами и локальными атаками, пытаясь держать защитников города в напряжении. Немецкая авиация после тяжелых потерь все еще осуществляла бомбардировку укреплений, но все это делалось, как правило, очень осторожно, с большой высоты и при мощном истребительном прикрытии. Но ближе к обеду, убедившись в беззубости ПВО Севастополя, они снова осмелели, и, учитывая приемлемые погодные условия, интенсивность авианалетов резко возросла, сопровождаясь активизацией оставшейся немецкой артиллерии и новыми ожесточенными атаками пехоты при поддержке танков. Откликнувшись на призыв руководства обороны города, пришлось перебросить на ту сторону две "Шилки" и комплекс радиолокационной разведки "Зоопарк-2" и заняться предварительной очисткой неба, при этом тщательно анализируя любые передвижения самолетов противника для поиска их аэродромов.
Осмелевшие немцы снова натолкнулись на эффективный огонь систем ПВО из будущего и, потеряв более двух десятков самолетов, покинули район, оставив на высоте наблюдателя. Обнаружив летящие с земли плотные облака снарядов, которые каждый раз накрывали пикирующие или выходящие из пике самолеты, немецкие летчики сначала попытались подавить столь эффективную зенитно-артиллерийскую систему, но снова включенная установка подавления радиосвязи сделала свое дело, и эффективность и синхронность резко упала. На изрытую снарядами землю Севастополя сыпались все новые и новые горящие обломки самолетов с черными крестами, а постоянно маневрирующие и огрызающиеся на ходу огнем бронированные машины оставались неуязвимыми. Пережившие штурм бойцы и матросы севастопольского гарнизона, измученные авианалетами и артобстрелами и видевшие, как необычные машины раз за разом очищают небо от авиации противника, стали уважительно называть новые секретные самоходные зенитки, которые постоянно охраняли бойцы полка НКВД, "Мухобойками". Ближе к вечеру, когда одна из установок после пополнения боекомплекта была отправлена на северную сторону к 30-й батарее, которую считали ключом к обороне города, немцы прорвали оборону, и легендарной "Мухобойке" пришлось открыть огонь по наземным целям. Прорвавшись вперед, при поддержке двух "Оплотов", к лощине, в которой засело больше батальона фашистов, готовящихся к рывку, экипаж "Шилки" ударил в упор, за несколько секунд растратив весь боекомплект. Чудом вернувшись и отделавшись многочисленными царапинами на броне, командир установки, старший лейтенант Павлов, выслушал много интересного о себе от курирующего представителя НКВД, но сидя на башне и наблюдая, как пополняют боекомплект, он довольно улыбался, отмахиваясь от наездов особиста. Тут к ним подкатили с благодарностью командиры и бойцы 8-й бригады морской пехоты, которые как раз были свидетелями безрассудного поступка Павлова, но за несколько секунд перемолотый в кашу практически целый батальон противника вызовет уважение у кого угодно. А если учесть, что тут только что отметились солдаты моторизованной дивизии СС "Адольф Гитлер", то результат рейда был вполне удачным, хотя после такой выходки доклад ушел на базу, и старший лейтенант Павлов был вызван на нашу сторону и попал на двое суток под арест… после окончания боев. Победителей не судят, но вздрючку он получил знатную, и после личного разговора со мной долго ходил смурной.
 
В это же время тщательно замаскированный "Зоопарк-2", разобравшись с обстановкой и установив связь с гарнизонной артиллерией, снова начал охоту на выжившие немецкие батареи. Канонада не умолкала, и в этот день противник тоже не добился особых успехов. На многих участках, воодушевившись быстрым и эффективным подавлением артиллерии и авиации противника, обороняющиеся части часто переходили в контратаки, пытаясь отбить ранее потерянные позиции. Появление на любом участке фронта "Мухобоек" в сопровождении с длинноствольными пятнистыми танками, которые уже получили прозвище "Зверобои", за умение с любой дистанции практически без промаха валить немецкие танки, вызывало подъем энтузиазма и веры в свои силы у командиров и бойцов гарнизона. Штаб обороны города уже всерьез начал задумываться о масштабных наступательных операциях с целью уничтожения частей 11-й армии Вермахта, учитывая информацию об уничтожении штаба армии, координируя свои действия с Керченской группировкой, которая вела тяжелые бои на перешейке.
Мы с нетерпением ждали наступления темноты. В это же время из состава бойцов разведрот готовили несколько групп диверсантов, в задачу которых входила глубокая разведка в тылу противника, особенно поиск аэродромов, уничтожение железной дороги и диверсий на крупных объектах. В случае невозможности провести диверсию у командиров групп были одноразовые маяки, которые они должны были оставить возле интересных объектов.
Наступила ночь, и уже два ночных убийцы вышли на охоту и, ревя двигателями, ушли творить свое черное дело в тылу противника…
Высадив группы диверсантов, вертолеты стали отрабатывать выявленные за день цели. А я, убедившись, что все идет установленным порядком, а прибывший на место Берия полностью взял операцию на той стороне в свои руки, после серии ненавязчивых напоминаний отправился заканчивать работы по пространственно-временным маякам. В это же время большинство сотрудников органов госбезопасности и вообще все доверенные люди были сориентированы на обязательный сбор ВСЕХ фрагментов, оставшихся от самонаводящихся ракет, которые были использованы накануне, для уничтожения немецких самолетов, и Берия поставил мне на вид, что такой важный вопрос был упущен мной в данных условиях. По большому счету он был прав, поэтому, сославшись на общую занятость, я отвлекся от темы и отправился заниматься научными разработками.
Вспомнив, что вертолеты были доставлены каким-то военно-транспортным самолетом, Берия, оценив размеры боевых машин, прикинув, каким должен быть транспорт, очень загорелся с ним ознакомиться, особенно после моей оговорки, что АН-124 все еще на аэродроме, но готовится в ближайшее время улететь обратно. Я представлял физиономии пилотов, которые только недавно свыклись с мыслью о возможности путешествий во времени, а тут появится такая харизматическая историческая фигура. Но реальность превзошла мои ожидания: летчики просто ушли в аут, когда у них на борту нарисовался невысокий дядька в старомодном пенсне с такой узнаваемой внешностью, в сопровождении двух охранников. Глянув на меня, он это или не он, и получив утвердительный ответ, командир экипажа начал вполне четко рапортовать о назначении самолета, о его характеристиках и истории создания. В общем, обе стороны остались довольны: гости с Урала — исторической встречей, а Берия — мощью и грациозностью техники будущего. Посмеявшись, я проводил Берию снова в Севастополь, а сам направился в научный сектор.